ОАЗИС

      Он напрягал тлеющий от тупой боли мозг, пытаясь сложить рваные отрывки того, что с ним происходило до того, как он пришёл в себя от ужасного состояния.       Кир потерял счёт времени, сколько он находился взаперти. Он ослабел от голода и жажды. И когда в его «камеру» ворвались какие-то люди, он видел всё, как в тумане. Его грубо подняли на ноги. Сначала он даже пытался бороться, об этом напоминали саднящие ушибы на скулах, руках и боках… В памяти всплыло… как его валят на кушетку… лицом вниз… и этот тошнотворный запах от матраса на ней… укол обжигает вену на вывернутой руке…       Головная боль усилилась, поглощая отрывки. Парень застонал.       - Что у нас тут?       Кир поднял тяжёлую голову. Лицо человека расплывалось перед глазами, но это определённо был мужчина. Молодой, с безразлично звучащим голосом. Он сжал подбородок парня, заставляя поморщиться от неприятного прикосновения резиновой перчатки. И тут парень дёрнулся от резкого осознания, что перед ним врач… и это может сулить всё что угодно…       - Нет – шарахнулся он, заплетаясь в ногах, и если бы его не поддерживали под руки с двух сторон, он бы распластался на полу. – Не хочу!       - Спокойно, - прозвучал глухой низкий голос от одного из тех, кто удерживал его.       - Обдолбаный, - сделал вывод мужчина в перчатках. – Дам ему обезболивающее, и ведите его в общагу. Придёт в себя, осмотрю. И это, приглядите за ним, что б не натворил чего. Кир тяжело дышал, слушая всё это. Его бросало в жар и знобило одновременно. Мужчина в перчатках смешал какую-то бурду в стакане и, вернувшись, поднёс её к губам парня.       - Пей.       - Мммх, - Кир протестующие отпрянул.       - Будет ещё хуже, если откажешься.       - Нет! – он начал вырываться.       - Слушай, парень, мне по фигу. Не хочешь пить, подыхай. А я устал и хочу спать, - молодой мужчина так и держал стакан на уровне лица Кира.       По лицу парня, против его воли потекли слёзы. Страх смерти буквально пронизывал насквозь. Он помотал головой.       - Ну, как хочешь, - мужчина пожал плечами и отошёл от него. – Тогда, идите…       И снова Кира тащили по коридорам и лестницам. Обезумивший от страха, боли и истощения, он смотрел воспалёнными глазами на тянущиеся вдоль стены, спотыкался о ступени и тяжело и гулко дышал. И, наконец, его истерзанное тело рухнуло на что-то достаточно мягкое, еле уловимо пахнущее свежестью стиранного белья…