Любовь

      Александр Сергеевич Пушкин не спеша шёл по набережной Невы.       На улице уже была ранняя весна, поэтому лёд на реке начал потихоньку таять, впрочем, как и весь снег, которого в этом году выпало довольно много, птицы напевали свои нескончаемые трели, а люди потихоньку начинали выбираться из своих «берлог».       Александр, сложив руки за спиной, улыбнулся своим мыслям, наслаждаясь солнечным весенним деньком.       Вообще он любил вот так вот гулять по родному Питеру и набираться новых впечатлений, которые в последствии становились (почти) единственным, ради чего он живёт — стихами.       Александр Сергеевич очень любил писать стихи. Когда он садился за стол, брал перо в руку и начинал сочинять, он как будто улетал куда-то, в какой-то иной мир, где царит совершенно другая атмосфера, нежели в реальности, где все совершенно по-другому...       К тому же, Александру казалось, что у него недурно получается, и, судя по тому, как скоропостижно его сборники исчезают с прилавков магазинов, народу так же нравится его творчество.       От этого понимания на душе Александра становилось почти так же хорошо и приятно, как и тогда, когда он писал все свои шедевры.       Но на самом деле, все не так просто. Все свои творения и шедевры он пишет лишь для одного человека... Человека, который просто покорил, а потом и пленил его сердце раз и навсегда.       И имя этого человека — Николай Васильевич Гоголь.       Поэт просто с ума сходит от этого немного странного, но такого любимого мужчины. Николай — это нечто невообразимо прекрасное, Александр готов каждый день, каждый час и каждую минуту говорить ему об этом, признаваться в своей вечной любви, и конечно же, писать для него стихи.       К слову, это Николай Васильевич посоветовал Пушкину продавать свои творения, потому что считает, что стихи его Саши просто великолепны, и о них должна узнать вся страна, а может даже и весь мир!       Александр не стал перечить желанию своего любимого и несколько лет назад напечатал свою первую серию сборников, которая была продана уже через несколько дней. И, соответственно, с тех самых пор повелось так, что поэт выпускал свои стихотворения, которые сразу же раскупали заинтересованные таким «чудом» люди.       И вот, сейчас, Александр Сергеевич как раз проходил мимо прилавка, на котором был выставлен его очередной сборник. На витрине лежал один единственный экземпляр, потому что остальные, судя по всему, уже давно раскупили.       Александр, наверное, никогда не перестанет удивляться той скорости, с которой продаются его «шедевры»...       — Милейший, не подскажите, сколько стоит этот сборник? — спросил Пушкин, указав взглядом на книжонку своих собственных стихов.       — Что ж, не подскажу... Подскажу, конечно, — хмыкнул продавец. — Двадцать пять рубликов, голубчик.       — Двадцать пять рублей? — удивился поэт. — Это же очень дорого, вы не находите?       — Не-а, — качнул продавец головой. — Самое то для таких шедевров. Люди готовы и больше заплатить за такие стихи, лишь бы почитать, — хохотнул мужчина.       Александр был в смятении. Он вежливо откланялся, давая понять, что уходит, и, получив кивок в ответ, побрел обратно на набережную.       Он и не думал, что его творчество настолько нравится людям, что те готовы отдать такие деньжищи за это!..       Поэт и не заметил, как погрузился в думы обо всем об этом, поэтому не обратил внимания на то, как сзади за ним кто-то быстро шел и кажется звал его.       — Александр Сергеевич! Александр Сергеевич!.. — кричал человек, догоняя его.       Поэт очнулся от своих мыслей и остановился развернувшись.       Когда он увидел, кто именно к нему так спешит, тут же нежно улыбнулся, а в глазах его отразилась нескончаемая любовь.       — Николай? Неужели, это вы? — если честно, поэт немного удивился тому, что встретил своего любимого здесь. Пушкин то думал, что тот дома сидит, пишет свой очередной детектив.       — Да... Это я, Александр... Уф... — Гоголь со своими чёрными волосами до плеч, которые успели немного растрепаться, выглядел ну просто донельзя мило.       Александр, как обычно, с любовью в глазах разглядывал запыхавшегося Николая и как всегда думал, что этот человек просто нереальный.       Так мило и одновременно серьёзно мог выглядеть только его Коля.       — Ну-ну, Николай, отдышитесь, — усмехнулся Александр, похлопав того по плечу.       Гоголь, наконец, выровнял дыхание и посмотрел на Пушкина.       — Ну что, душа моя? Может, поведаете мне, зачем вы так гнались за мной? — спросил поэт.       — Да, расскажу, Александр... — выдохнул писатель. На его лице почему-то начали проступать красные пятнышки, которые за секунду буквально превратились в милый румянец.       Александр Сергеевич мягко улыбнулся, заметив нежный румянец на щеках своего любимого.       — Ну, что там у вас, Николай Васильевич? — подтолкнул он мужчину.       — В общем, тут такое дело... — замялся тот. — Я... Я соскучился по вам, Александр Сергеевич... — все же выдохнул он, не смотря на поэта. И вот так каждый раз. Они с Сашей уже довольно давно вместе, а Николай всегда смущается как какая-то девица. — Плохо мне без вас, Саша, мочи нет... — тихо произнёс Гоголь, все же взглянув на своего любимого.       Александр же стоял и добро улыбался, наблюдая за своими Коленькой. Он уже привык, что Николай всегда начинал смущаться, когда дело доходило до чувств, поэтому сейчас он молча сделал шаг к мужчине и все так же мягко улыбаясь, прошептал:       — Коля, Коля... Какой же вы у меня милый и нежный, порою... Прямо как весенний цветок, — усмехнулся он.       Николай ещё больше зарделся, потому что слышать такие комплименты от любимого поэта он не привыкнет, похоже, никогда.       — Ну что вы, Александр... Я вовсе не такой, — пробормотал он, тем не менее, чуть улыбнувшись.       — Такой, такой, это я вам гарантирую, Николай, — усмехнулся Пушкин, потянувшись рукой к лицу писателя. Он положил ладонь на розовую щеку и нежно погладил её большим пальцем.       Он наклонился к чужому уху и шепнул:       — Ну, раз вы так скучаете без меня, душа моя, то думаю, нам нужно вернуться домой и уже там.... — многозначительно протянул он, кое на что намекая.       Николай резко втянул воздух в лёгкие, отпрянув от Александра, и поднял на него смущенный взгляд.       Он немного судорожно сглотнул и тихо спросил:       — А-Александр... Вы... Вы намекаете на?...       — Именно, Николай Васильевич. Вы все правильно поняли, — улыбнулся поэт, поиграв бровями.       Гоголь просто вспыхнул, и неловко улыбнувшись, согласно кивнул.       Пушкин усмехнулся и, взяв Николая под локоть, повёл в сторону их дома.

***

      Наконец, они добрались до дома.       Пушкин галантно пропустил любимого вперед и зашёл следом за ним.       — Александр, я хотел у вас кое-что спросить, — неожиданно подал голос Гоголь, снимая свое пальто.       — И что же? — спросил Пушкин, так же снимая верхнюю одежду и обувь.       — Я заметил, что вы стояли рядом с прилавком. Вы хотели что-то купить? Насколько я помню, еда у нас имеется, — немного неуверенно произнес он, посмотрев на улыбнувшегося поэта.       — Да, вы совершенно правы, я был у прилавка, но не для того, чтобы купить нам еды, — хмыкнул тот. — Я просто шёл мимо, заметил там свой сборник стихов и вот решил узнать, какие нынче цены на литературу, — рассказал Пушкин, подталкивая внимательно слушающего Николая вперёд, в комнату.       — Неужели, и какие же? — спросил тот.       — О-о, Николай, высокие. Очень высокие. Признаться честно, я удивлён, — усмехнулся Пушкин.       — Сколько? — прищурился Гоголь.       — Целых двадцать пять рублей, представляете! Нет, ну это же надо! — чуть ли не воскликнул поэт.       — Да... — протянул писатель. — Но это же только потому, что это ваши стихи, Александр.       — Да, ну... Все это чепуха. Лично я считаю, что это грабёж. Не отдал бы столько денег за какие-то стихотворения, — стоял на своём Пушкин.       Николай приподнял уголки губ и подошёл к своему любимому. Вот вечно он так, даже не замечает того, какие стихи он пишет...       — Еще раз повторяю, Саша... Это все потому, что это твои стихотворения. Они любимы людям, разве ты не видишь? — тихо спросил он, глядя в добрые глаза Александра.       Пушкин расплылся в улыбке и запустил пятерню в волосы своего Николая.       — Вижу, душа моя. Я все прекрасно вижу, — выдохнул он. — Но все равно, мне важно мнение лишь одного человека... И ты сам прекрасно знаешь, кого именно...       Гоголь снова засмущался и опустил взгляд, попутно наслаждаясь мягкими поглаживаниями.       — И кого же?.. — тихо спросил он, уже зная ответ.       — Тебя, Коля, только тебя, душа моя... До остальных мне нет дела, — шепнул Александр.       Он начал медленно наклоняться к лицу любимого писателя и через секунду втянул его нежные уста в поцелуй, сразу же мягко сминая податливые губы.       Николай тут же подался вперёд, вжимаясь в тело своего поэта. Он медленно прикрыл веки и полностью растворился в этом поцелуе, впрочем, как и всегда.       — Думаю, нам стоит перебраться кое-куда, где нам будет намного удобнее, — шепнул поэт в чужие губы, оторвавшись от них на пару секунд.       Николай уже немного тяжело дышал, а тело его начинало медленно плавиться, поэтому он лишь кивнул, пытаясь прийти в себя.       Но его тут же подхватили на руки, поэтому здраво мыслить у него не очень получалось. Но это ничего, ему нравилось чувствовать себя беззащитным и хрупким в руках Александра, поэтому он просто расслабился и, обвив руками шею своего поэта, позволил себя отнести в спальню.       — Я люблю тебя, Коля, — неожиданно услышал он шёпот откуда-то сверху.       Гоголь улыбнулся и тихо ответил:       — А я тебя, Саша.