Правда, твоя?
8 марта 2021 г., 13:39
Деревья бегло мелькали в окне автобуса. Леса сменялись лугами, луга – реками, полными темных вод, скрывавших в себе множество интересных и, может, даже мистических вещей. Но задумываться о них нет времени, пока ты слушаешь через наушники любимого исполнителя, а сердце и душа предвкушают новые приключения в столь излюбленном лагере. Мила как раз на пути к нему. Побывав там уже пять раз, она пообещала приехать туда еще раз, в свой выпускной год. Кем мы будем, если не сможем выполнить обещание, данное самим себе? Лагерь «Парангон» внешне не был чем-то примечателен, обычное место для отдыха подростков постсоветских стран. Но стоило тебе прожить одну смену за его забором и слово «обычный» звучало как оскорбление. Уютная и, местами, волшебная атмосфера оставляла в памяти следы, влюбляла в себя, утягивала в жизнь «Парангона» еще и еще. Девушка полюбила это место с первого дня приезда, каждая прожитая минута являлась крупицей счастья, которого в ее жизни было крайне мало. Зато ее окружение считало иначе; красивым людям легко живется, кажется так говорит наше общество. Красота же Милы выходила далеко за пределы стандартов, трудно поддавалась описанию и понимаю: серо-зеленые глаза смотрели прямо в душу, милое личико с модельными чертами приковывало к себе взгляд, а слегка рыжие волосы до плеч просили дотронуться до них, зарыться в них носом и вдыхать наверняка приятный запах цветущей лаванды. Девушка уже привыкла скрывать свои переживания за нежной улыбкой ее персиковых губ. Зеленоглазая любила Парангон за то, что могла быть искренней в своих эмоциях, за то, что могла быть самой собой. Но в этот раз она волновалась больше обычного, как и все ее одноклассники, хотя причины отличались. В отличие от них, она волновалась не из-за осознания, что это ее последний заезд. Она волновалась из-за присутствующего в автобусе человека, человека, к которому она уже более полугода испытывает всем очевидные чувства. И все бы ничего, если бы этот человек не был ее учителем.
Максим Владимирович, учитель географии, устроился на работу в школе в начале зимы и сразу покорил сердце Милы. Он занял все её мысли, навещал каждую ночь, запрещая спать, отвлекал от уроков своим мелодичным голосом, возникающим из ниоткуда в голове. Не прошло и месяца, как на его почту пришло первое сообщение: «привет». Но ежедневного общения не хватало, чувства душили Милу, вырывались наружу. В надежде ослабить хватку стальных оков любви на своей шее, она призналась своему учителю в чувствах. На удивление девушки молодой географ продолжил с ней общение, не отвергая, но и не принимая ее чувства. Шло время, а чувства так и не хотели угасать, казалось наоборот, крепчали с каждым его словом и взглядом. И вот сейчас, проходя между двумя рядами, мужчина бросил беглый взгляд на зеленоглазую, от чего сердце последней пустилось в пляс. Мила поспешно отвернулась к окну. «Река Илая» – так звучала табличка у моста, соединяющего два берега; до лагеря оставалось еще четыре часа.
«Всё хорошо?»
Вибрация от нового уведомления заставила девушку взять телефон в руки.
«Ты неважно выглядишь».
«Всё в порядке, просто немного мутит из–за тряски».
От столь открытого проявления заботы, у Милы приятно потянуло в животе, неосознанно девушка стала ждать ответа, всматриваясь в экран своего смартфона.
«Мне остановить автобус?»
«Не стоит, я лучше попробую уснуть. Думаю, мне станет легче».
Ответ пришел незамедлительно.
«Если станет хуже, сразу обращайся ко мне. Сладких снов».
«Хорошо, спасибо».
На этом виртуальный диалог был закончен. Девушка убрала телефон и поудобнее расположилась на своем сидении. Вид из окна не был притягательным: ряды сосен вмиг сменяли друг друга, превращаясь в коричнево-зеленую кашу. Мила закрыла глаза, в голове сразу же появилась знакомая фигура въевшегося в мозг учителя. Девушка обреченно вздохнула, задавая вопрос: «Ты ведь не дашь мне уснуть, да?», на что фигура лишь отрицательно покачала головой, спокойно улыбаясь.
***
Плавно нажимая на тормоз, водитель медленно остановил автобус у трехэтажного здания. Подождав, пока все ученики выйдут, Максим направился к ступенькам, ведущим к свежему воздуху. Под тяжестью дорожных сумок руки потихоньку начинали ныть, но уверенный шаг всё также направлялся к главному входу второго жилого корпуса «Парангон», не желая делать остановку на передышку. Пару пролетов наверх и вот молодому учителю открывается вид на его место жительства в ближайший месяц. «И почему Мила так нахваливала этот лагерь? Кажется, месяц будет еще скучнее, чем я предполагал», – подумал Максим, проходя вглубь общей гостиной комнаты. Мила. Это имя заставило сердце географа встрепенуться. «Я ведь хотел спросить, как она себя чувствует. Она так бодро взлетела по ступенькам, наверное, уже лучше.… Надо будет зайти к ней и спросить. Черт, главное не забыть», – одна лишь мысль о девушке выводила мужчину из колеи, устраивая хаос в безупречно упорядоченной голове последнего. Мысли, нежелающие возвращаться на нужные полочки сознания, напоминали бурю, что не может закончиться который месяц. Конечно, Максим Владимирович не замечал в себе этого, или, по крайней мере, не хотел этого делать. Мужчина видел в Миле прекрасную ученицу, ответственную старосту, интересного собеседника. Рассматривать рыжеватого ангела, именно такой географ и видел девушку, под другим углом было запрещено, хотя бы из-за их рабочих взаимоотношений учитель–ученица. И пусть разница была лишь в шесть лет, мораль и принципы Максима подавляли любую мечту, связанную с Милой, даже самую невинную. Вставив в скважину ключ, географ без единого скрипа открыл дверь в свою комнату. Свет из не зашторенного окна освещал узкий короткий коридор с слегка выцветшими обоями и парой крючков-вешалок на голых стенах. В углу, слева от входной двери, смущенная одиночеством стояла тумба для обуви, справа находилась еще одна дверь, но уже в ванную комнату. Максим оставил сумки и прошел вперед. Увидев кровать, мужчина, уставший от долгой дороги, сел на нее, продолжая осматриваться: в другом конце комнаты покоился шифоньер, напротив него стоял холодильник с телевизором. Самым замечательным местом в этой на первый взгляд скучной и неприглядной комнатке было место за столом напротив большого занимавшего большую часть стены окна. Именно оно и озаряло помещение, наполняя ее светом и доселе незнакомым мужчине уютом косых лучей теплого солнца. Однако стул почему-то отсутствовал. Кровать манила к себе, и изнемогший мужчина рухнул на нее. Матрас оказался на удивление мягким. Сознание затуманивалось лёгкой дремотой; образ девушки возник в голове. Раньше Максим и не думал о любви, считая, что найдет свое счастье в работе, просвещая учеников в излюбленной теме. Судьба любит иронию. Ведь то самое чувство, от которого душа цветет и наполняется красками жизни, нашло его именно на работе в лице ученицы. Облик девушки снова встал перед глазами. Казалось, можно протянуть к ней свою руку и дотронуться до мягкой гладкой щеки. Мужчина резко подскочил с кровати. «Точно. Я так и не спросил, как она себя чувствует». Мужчина встал и пошел в сторону комнаты девушки. Толком не зная своего крыла, он всматривался в таблички на дверях, в попытке найти нужную. «201, 202, 203, вот оно! 204», – слегка помявшись у входа, он всё же постучал. Услышав удивлённое: «войдите», Максим надавил на ручку и сделал шаг вперёд, входя в помещение. Две девушки, Лена и Мила возбуждённо ходили по комнате, раскладывая вещи из своего чемодана, распаковкой своих вещей учитель ещё не занялся. – Мила, я хотел спросить, как ты себя чувствуешь? – девушка остановилась и с лёгкой улыбкой посмотрела на географа, во взгляде читался вопрос. – Тебе было плохо в автобусе, – начал было он, но девушка его прервала: – Уже всё хорошо, спасибо, – рыжеволосая смущённо отвела взгляд на стену, переминаясь с ноги на ногу. Повисло неловкое молчание. Слева на плечо Милы легла рука сероглазой шатенки, что была немного выше ростом. Лена и Мила были лучшими подругами – не увидеть этого было невозможно, Максим не стал исключением. –Мы кстати сегодня идём на дискотеку, в честь первого дня заезда – прервала эту напряжённую паузу Лена игривыми нотками в голосе и задорными бесенятами во взгляде, – пойдете с нами? В глазах двух девушек появилось что-то наподобие надежды. Ответил мужчина сразу же, зажигаясь радостным огоньком, витавшим в воздухе рядом с этими двумя: – Да нет, я слишком стар для ваших тусовок, – конечно, учитель шутил, но почему–то все ученики воспринимали эти слова всерьёз. – Вы совсем не... – Мила уже начала читать лекцию о любви к себе и молодости мужчины напротив, но договорить ей не дали. – Будьте аккуратнее там. Вы ведь так шикарны в своих платьях. Вы же в них пойдете да? – Ну... да... – зеленоглазая девушка засмущалась неожиданному комплименту. – Тогда я уже завидую парням, присутствующим там, им будет тяжело сдерживать себя рядом с такими красотками, – не дожидаясь ответа, Максим подмигнул и вышел за дверь. Внутри комнаты, раздался громкий смех, – они же не с меня смеялись? Испугавшись непрезентабельного внешнего вида, мужчина поспешно сунул руку в карман джинс и достал телефон. Встретившись с отражением в экране смартфона, он увидел привычную картину: короткие, слегка растрепавшиеся русые волосы, круглое лицо и карие глаза – все было в порядке. С облегчением мужчина вернулся к себе, начиная разбирать свои сумки.***
Максим решил встретить двух девушек в коридоре; они явно задерживались, ведь дискотека закончилась десять минут назад. Отсутствие двух красивых и достаточно взрослых учениц в позднее время заставляло его нервничать. Однако спустя две минуты географ завидел две женские фигуры в косяке двери, ведущей в их крыло. Что-то в их поведении напрягало учителя: Лена придерживала рыжеволосую за талию, шагая при этом медленно и неуверенно, будто пошатываясь. Посмотрев вперед, шатенка остановилась, после чего еще более неуверенно продолжила свой путь. «Она испугалась меня?» – всплыло у Максима в голове. Учитель пошел к ним навстречу. – Как потанцевали? – максимально спокойно попытался спросить кареглазый, но нервные нотки всё же проскользнули в его речи и не остались незамеченными острым слухом младшей, но более высокой из подруг. –А… да вроде хорошо. Только устали… кхм… очень. Мы пойдем к себе в комнату, – голос действительно казался уставшим, но и более бархатным что ли, язык слегка заплетался. Всё это настораживало Максима, пока он не обратил внимание на Милу. Зеленоглазка не была бойкой и разговорчивой как обычно, пряча лицо, она будто пыталась спрятаться от своего любимого учителя. – Мила, посмотри на меня, – все также спокойно, но уже более строго проговорил географ. Его послушались не сразу: в рваных и чем-то странных движениях 16-летней девушки, он распознал непонятный страх и волнение. Пару секунд и зеленоглазая подняла свой взгляд на учителя: стеклянный и слегка мутный, зрачки немного подрагивали, будто не могли сосредоточиться на человеке напротив себя. Брови Максима свелись к переносице. Чуть наклонившись к лицу девушки, шатен жестко и слегка раздраженно попросил, однако просьба была больше похожа на приказ: – Дыхни. Глаза Милы забегали по сторонам, пытаясь найти выход из ситуации, но Максим всё ещё надеялся опровергнуть свои догадки. Рыжеволосая зажмурилась, губы приоткрылись, выпуская клубок воздуха в лицо учителя. Запах паленого алкоголя резко ударил по рецепторам, заставляя мужчину слегка поморщить нос. Злой взгляд упал на вторую девушку, что пристыженно стояла рядом, опираясь на стену. – В комнату прямо сейчас. И чтобы до утра не выходила, – слабый кивок и через секунду Лена уже открывала дверь в свою комнату, виновато и слегка ободряюще оглядывая свою подругу; сегодня шатенка уже ее не увидит. Сильная рука легла на тонкое запястье неудачливой тусовщицы, болезненно сжимая его. Максим вел пьяную ученицу к себе в комнату. Он был в бешенстве. Дверь закрылась на ключ, безвольное тело резко оказалось прижато к стене. – Если у нас с тобой хорошие отношения, это не значит, что ты можешь делать всё, что пожелаешь, – раздраженный шепот, доносящийся непростительно близко к уху влюбленной ученицы, заставлял ту подрагивать, а горячее дыхание, пробуждающее каждое нервное окончание от долгого сна, выудило из уст рыжеволосой короткий сдавленный стон. Максим зажмурился в попытке обуздать свои эмоции, температура в комнате быстро возрастала. Дав себе секундную слабину, мужчина вдохнул запах так давно пленяющих его волос: аромат лавандовых полей расплылся по его телу, возбуждая до кончиков пальцев, накатывая волной к голове и обрушаясь мощным приливом желания. – Что ты творишь со мной? – высокий шатен теперь всматривался в лицо предмета своего обожания, пытаясь отыскать отклик здравого смысла. Расфокусированные глаза поднялись на мужчину, тот внимательно наблюдал за ее действиями, внутри упрашивая девушку оттолкнуть от себя. Игривая улыбка проскользнула по девичьему лицу, в мутных зрачках появился опасный огонек, зеленоглазка прикусила губу. И столпы рухнули. – Черт, Мила, – бросил кареглазый мужчина в губы своей желанной ученицы и поцеловал ее. И только боги знают, как долго они ждали этого момента. Грубые, слегка обветренные губы жадно сминали более мягкие и пухлые, упиваясь их вкусом и жаром. Длинные пальцы потянулись к пуговицам на мужской рубашке, но были остановлены на полпути и прижаты правой рукой к стене над головой, выбивая разгоряченный вздох. Губы девушки дали слабину, слегка приоткрываясь, и тут же сдались под напором прыткого языка, проникающего внутрь. Он активно изучал податливый рот Милы, иногда встречаясь с таким же любознательным языком девушки, щедро одаривая того ласками. Левая рука Максима решила уподобиться активной мышце и отправилась в путешествие по телу зеленоглазой. Изгиб ее стана посылал тысячи электрических зарядов от подушечек пальцев по венам и артериям прямо в сердце молодого учителя. Однако черная ткань облегающего платья скрывало слишком многое от глаз мужчин, с чем последний мириться не собирался. Разорвав поцелуй и освободив руки девушки, он легко снял уже никому ненужный элемент одежды, ловко поддевая его края. Девушка осталась стоять лишь в кружевном нижнем белье под цвет платья, а щеки подражали алому июльскому закату. Максим снова поцеловал ее, вкладывая любовь и желание в это соприкосновение губ, злость отошла на второй план. – Ты так прекрасна, твое тело божественно, мой ангел, – бессвязно шептал шатен в губы ученицы, а в голове была лишь одна мысль: «она будет моей». Руки Максима легко подняли податливое тело ученицы, вынуждая ту обвить ногами свою талию, и понес в комнату. Усадив нежное создание на стол, мужчина решил продолжить изучение столь роскошного тела. Уста заскользили мокрой дорожкой по подбородку к бледно-фарфоровой шее. Мягкость ее кожи и солоноватый вкус пленили разум мужчины, он был похож на хищника, вкушающего удовольствие от плоти пойманной жертвы. Желания управляли разумом Максима, пьяня сильнее той бодяги, что употребила вечером Мила, и он, искушенный ею, с силой укусил девушку в область сонной артерии. Зеленоглазая зашипела от неприятных ощущений, но останавливаться шатен не желал, начиная посасывать место укуса. Еще никогда он не оставлял засосов на своих партнершах, однако сейчас это было острой необходимостью. Максим даже не догадывался о том, насколько он собственник. Чуткие к теплу тела девушки губы спускались ниже к плечам и ярко выраженным ключицам, медленно продвигаясь к тяжело вздымающейся груди Милы. – Учитель, постойте, – пальцы девушки вновь потянулись к верхней пуговице синей в линейку рубашке, – позвольте помочь вам, – язык путался в произносимых им звуках, а затуманенный разум запрещал выстраивать слова в предложения, настаивая употреблять лишь пошлые громкие стоны, что так приятно разносились бы в почти пустой и прохладной комнате, – раздеться. На этот раз Максим не стал останавливать свою ученицу, на что та ответила благодарным взглядом, насколько пелена возбуждения позволяла ему быть благодарным. Секунды ожидания были слишком тягостными и долгими, пьяная девушка не могла совладать с поставленной задачей. Кареглазый нежно убрал руки девушки и уже сам снимал с себя одежду, вновь и вновь вовлекая Милу в короткие поцелуи. Руки девушки зарылись в короткие волосы и притянули к себе, жар от тела Максима был необходим ей, будто воздух. Когда рубашка оказалась на полу, Мила прижалась к покрывшемуся испариной телу учителя, покрывая быстро сходившими отметинами каждый его сантиметр. Воздух вокруг них резко сперся, давя на мужчину и разжигая в нем все большее желание, которое, казалось, и так достигло своего зенита. Луна, вышедшая из-под серых туч на темном небе, стала случайной свидетельницей развратного признания в любви двух изнемогших сердец. Нащупав крючки на бюстгальтере рыжевласки, Максим умело, но спешно расстегнул его и отбросил в дальний угол комнаты, видимо испугавшись, что этот элемент белья снова скроет красоту плоти его любимицы. Две розоватые жемчужинки, что так эстетично стояли в темноте комнаты, просили дотронуться до них, на лице их хозяйки же опять проступил румянец. Сначала нежно поглаживая подушечками, Максим лишь успокаивал смущение своей ученицы, затем ласки стали напористее, соски оттягивались и прокручивались под пристальным взглядом учителя. Гримасы боли и удовольствия, сменявшиеся на лице Милы, были достойны находиться в Лувре по правую руку от «Мона Лизы». Сдерживать себя не было никакого желания, в прочем, как и смысла это делать, поэтому в следующую секунду Максим, нагнувшись, вобрал в рот измученную бусинку. Покусывая и посасывая, шатен обильно смазывал ее своей слюной, а после обдувал, вызывая толпы мурашек по всему телу. Тоже самое он проделал со вторым соском и снова с первым, повторяя мучительно-сладкий круг приятного страдания Милы. Мужчина повалил ученицу на кровать, нависая сверху: на девушке остались лишь черные трусики, давно промокшие от смазки под ласками опытного любовника. Самого Максима теснили лишь боксеры, ставшие за эти полчаса на три размера меньше, однако освобождать свой орган от объятий плотной прилипшей ткани учитель не спешил, чувствуя, что девушка еще недостаточно подготовлена и зажмется в себе, увидев стоящий колом член. Облизнув пересохшие губы девушки, он повел языком вниз, вырисовывая запутанные узоры и символы, иногда кусая сладкие участки столь полюбившегося тела. Оно сейчас было похожу на карту звездного неба, где каждый укус и засос были отдельными планетами и звездами, а иногда, в особо понравившихся местах (коими оказалась грудь и шея), целые созвездия безумной и первобытной любви, жажды вкуса чужой кожи. Дойдя до кромки женского нижнего белья, он встретился с зелеными глазами, ярко горевшими в полумраке; каким бы хмельным не было его желание сейчас, он понимал, что должен получить согласие. Согласием был краткий стеснительный кивок, выдававший в девушке девственницу. Медленно снимая темную мокрую ткань, шатен видел легкую зажатость Милы и пытался снять ее, целуя голень и коленную чашечку, нежно гладя внутреннюю часть бедра. Это сработало, и зеленоглазая, доверившись партнеру, немного раздвинула ноги. Комнату наполнил сладковато-соленый запах смазки. Устроившись поудобнее между ног Милы, учитель обильно смазал пальцы лубрикантом и вдохнул витавший в воздухе аромат, напоминавший персиковый нектар, от чего девушка поспешно отвернулась к стене, пытаясь скрыть очередной румянец. Прикоснувшись языком к клитору, Мила невольно простонала, одновременно с этим в ее влажное лоно вошел первый палец. Максим даже не подозревал, что внутри девушек может быть так узко, не теряя ни секунды, он начал растягивать свою ученицу, ведь желание войти в нее росло в геометрической прогрессии. Скорость движения языком увеличивалась, как и увеличивалось количество пальцев во влажной, но всё еще тугой киске Милы. Тихие вздохи давно были перекрыты громкими гортанными стонами, рыжевласка давно молила о большем своего учителя, совсем забыв о том, что через тонкие стены их удовольствие слышно всему отряду. Бедная девушка уже несколько раз была в шаге от оргазма, но географ не позволял ей разрядиться, следя за любым изменением на лице у девушки. В нужный момент, убирая ловкий язык, он ехидно ухмылялся в ответ на разочарованные всхлипы юной девушки. Нужно ведь наказать свою ученицу за своевольство? – Максим Владимирович, умоляю, я ведь уже готова, сделайте меня своей, – опять всхлипнула Мила, не в силах более выдерживать бесконечные ласки без нужного ей удовлетворения. Да и сам мужчина уже видел результаты своих трудов: ранний дискомфорт от трех пальцев внутри сменился развратным насаживанием на них, горячие стеночки с радостью принимали их, просили войти как можно глубже. Он исполнит ее просьбу. Боксеры легли аккурат возле нижнего белья зеленоглазой. Нависнув сверху, Максим встретился глазами с девушкой, ее взор был самым развратным и раскрепощенным из всех, что он когда-либо видел, а Мила была далеко не первой его любовницей. Пристроившись возле входа, мужчина положил левую руку на бедро девушки, а правой оперся на кровать в двадцати сантиметрах от головы девушки. Легкий поцелуй в ее щеку и мужчина плавным толчком входит в ее нутро. Быстрым движением, вогнав ствол на половину, Максим услышал тихий вскрик. Слезы тоненькими ручейками побежали по лицу Милы из распахнутых от боли глаз. Легкими поглаживаниями талии мужчина успокаивал свою ученицу, убирая своими губами мокрые дорожки на щеках. Подождав с полминуты, шатен медленно продолжил входить в девушку. Шипя от нарастающей боли, рыжевласка сжимала в маленьких кулачках простынь и терпела. Растянув девственные стеночки под себя, член по основание находился в ее теле, накаляя в нем каждый нерв. Мужчина вышел и толкнулся бедрами вперед уже более уверенно, выбивая из легких партнерши последний воздух. Еще пара медленных плавных толчков и девушка расслабляется, блаженно закрывая глаза, боль в промежности, наконец, отступила. Глухой рык раздался где-то у уха ученицы, его пальцы впились в кожу бедер, волна за волной обжигающе горячего экстаза накрывала его, голова мутнела с каждой секундой, оставляя на подкорке лишь одно слово, больше присуще доминантному самцу, чем взрослому мужчине: «мое». Сильные руки гуляли по ее коже, задевая эрогенные зоны, от чего девушка выгибалась и сжималась вокруг пульсирующего члена. – Ты в порядке? – огрубевший голос донесся слишком близко, обжигающе близко. Жар, исходящий от каждого произнесенного мужчиной слова отуплял разум девушки, ответить сил не было. Гортанно простонав, она двинулась навстречу его плоти, пошло высунув язык – это и было ответом на его вопрос. Подушки пальцев Максима легли на клитор девушки, некогда прохладная комната сейчас больше напоминала целый день работающую сауну, разогретую до предела. Мила почти срывалась на крик, извиваясь подобно ужу под своим учителем. Пальцы то быстро, то медленно проходились по бугорку нервных окончаний, надавливая и отпуская, рот шатена был занят колом стоящими сосками, помогая пальцам в медово-пряном истязании; от этих движений зависела способность зеленоглазой дышать. Задушенные звуки вырывались из горла Милы, когда географ ускорился, стимулируя девушку всё больше. Пространство между телами сводилось к минимуму – это сводило их обоих с ума. Мужчина трахал властно и глубоко, продолжая мучать и оставлять отметки, он наслаждался давно желанным телом. Шлепки тел, донельзя пошлое хлюпанье из-за обилия природной смазки, мокрые поцелуи и запах потных возбужденных тел; Мила и подумать не могла насколько страстным будет ее первый раз. И вдруг Максим остановился, а потом и вовсе вытащил член; два зеленых глаза удивленно и слегка разочарованно посмотрели на мужчину. Большие руки легли на талию девочки-марионетки и развернули ее тело. Теперь девушка с затуманенным взглядом лежала спиной к мужчине. Нетерпеливые пальцы приподняли бедра девушки, последняя, переборов в себе пьянящее желание, наскоро огладила ствол члена и расположила его у своего узкого входа. Снова толчок. Жар и животное безумие накрывают оба тела с новой силой. Мила рухнула на подушку, полностью отдаваясь своему учителю, она не могла пошевелиться, не могла контролировать себя. Беспомощные всхлипы, сменяющиеся громкими вскриками, не прекращали слетать с искусанных губ. Горячее дыхание географа ощущалось на тонкой фарфоровой шее рыжеволосой, член был слишком глубоко. Половой орган входил в девушку под разными углами, простреливая ее огненным удовольствием по животу и позвоночнику. Парочка мчалась навстречу крыше сносному оргазму, пальцы на ногах поджимались, нервные окончания завязывались в тугой узел внизу живота. – Учитель.. я.. – задыхаясь, Мила пыталась связать пару слов в предложение. – Ты собираешься кончить, детка? – возбуждение давным-давно вытеснило из разума совесть и сдержанность, Максим видел под собой лишь прекрасную девушку, ученицей она ему не была. Мила в отчаянии кивнула, сильнее сжимая член внутри себя. Мужчина обрушился на нее, как приливная волна, прижимаясь грудью к покрытой испариной спине, целуя плечи и затылок. Всё естество Милы было объято любовным огнем, оргазм настиг ее слишком быстро. Стенки влагалища сильно сжались, тонкие ноги задрожали, после чего расслабленно опустились на матрас. Девушка была слишком чувствительна, слишком восприимчива к движениям своего учителя: эти сильные бедра прижимались к ней, эти умелые руки вновь и вновь насаживали ее на член. – Пожалуйста, учитель, – девушка скулила, она не могла долго находиться в сознании, – пожалуйста, Максим… – Черт, – послышалось над ухом у девушки, после чего зеленоглазку приковали к кровати тяжестью мужского тела, неистово вгоняя ствол по основание. Рваные вздохи перемешались со скрипом кровати. Секунда и Максим кончил, изливаясь в горячее и умоляющее нутро девушки. – Мила, – тихо простонал он и поцеловал девушку в плечо. Аккуратно выйдя из девушки, мужчина устало повалился на кровать, притягивая к себе свою возлюбленную. Рыжевласка повернулась к нему лицом и одарила того нежной улыбкой. Максим улыбнулся ей в ответ и поцеловал в лоб. – Я люблю вас, учитель, – тихо сказала девушка, выдавая глазами всё счастье и влюбленное обожание, после чего развернулась и прижалась к широкой груди мужчины. Шатен приобнял девушку за талию, зарываясь носом в родные рыжие волосы. Эта ночь одарила его чувством вселенского умиротворения и простой человеческой радости. Именно в такие моменты люди хотят, чтобы время остановилось. – Я тоже люблю тебя, Мила, – спустя пару минут ответил зеленоглазке географ, однако она не услышала, погрузившись в царство Морфея. Прижав девушку еще ближе, он последовал ее примеру и тоже уснул. Спустя столько месяцев сон был спокойный и мирный, видимо тепло любимой девушки отгоняло посещающие мужчину кошмары.***
Летний ветерок сочился в комнату через полуоткрытое окно, играясь с желтыми занавесками. Вместе с ветром через окно пробивались первые утренние лучи солнца, падая на лица двух спящих вместе людей. Поморщив лицо, девушка медленно открыла глаза, и слегка приподнявшись на локтях, стала осматриваться в поисках чего-нибудь, что напомнило бы ей о событиях вчерашнего вечера. Шевеление на кровати разбудило второго человека. Максим потер глаза и громко зевнул. Мила обернулась на звук и встретилась с такими же сонными и непонимающими глазами. Пять секунд и обоих разом пробило стрелой осознания случившегося. Неловкая улыбка сменилась на счастливый смех зеленоглазки, мужчина умиленно наблюдал за девушкой, а затем также рассмеялся, закрывая глаза ладонью. – Значит, у меня всё–таки получилось? – игриво спросила девушка, наклоняясь к лицу своего учителя. – Получилось что? – будто не понимая, о чем она говорит, спросил максим, стреляя в девушку задорным огоньком своих глаз. – Завалить вас в кровать, – девушка вновь расплылась в улыбке, наблюдая за своим возлюбленным. –Ну, значит да, – ответил ей мужчина и схватил ее за запястья, притягивая к себе, – а теперь я завалю тебя, – сказал кареглазый и, быстро развернувшись, уложил ее под себя, удерживая маленькие руки над головой. – Эй, я вообще-то голая! – прикрикнула девушка и смущенно отвернулась от географа, пряча взгляд. – И что? – Максима явно забавляла стеснительность девушки, – мне нравится то, что я вижу. Да и ты уже моя, почему ты должна прятаться? Девушка развернула голову и с надеждой посмотрела на шатена: – Правда, твоя? – Правда, – подтвердил он, целуя нежно в щеку, – ты моя,– след от пухлых губ остался и на второй щеке, – и больше я тебя никуда не отпущу. Губы соприкоснулись в сладком мягком поцелуе, необходимом друг другу как кислород. И он не врал: осознав, в чем состоит его счастье, он больше никогда не выпустит его из своих цепких объятий. «Парангон» действительно хранил в себе волшебную атмосферу, исполняя мечты людей и переплетая их судьбы воедино. Рассвет здесь тоже был волшебным.
