Неправильный

      Чонгук еще до переезда в общежитие знал, что ему нелегко придется. Он думал, что достаточно овладел собой. Но ошибся. Как бы силен не был его самоконтроль, он все же подвисал, когда его взгляд натыкался на парней с голым торсом. Проходило несколько секунд прежде чем он вспоминал, что по идее «нормальный».       Еще с подросткового возраста он считает себя неправильным. Ему не должны были нравиться парни. Он не должен зависать в пространстве глядя на обнаженные участки тела, что так манили к себе. У него не должно вставать, когда он смотрит на ключицы или на обтянутыми штанами бедра.       Не должно.       Но вставало.       А еще запоминалось надолго, чем еще больше усугубляло ситуацию. С малейшими деталями, мозг мог подкинуть воспоминание в неожиданный момент. И в такие мгновения ему приходилось дрочить, кусая ладонь дабы сдержать стоны, а в голове только и крутились моменты как капельки воды стекали по телу, захватывая собой взгляд Чонгука.       Всё усложнилось в тот момент, когда у него наконец появился сосед по комнате. И теперь Чонгуку приходилось дрочить в туалете или душе, а не лежа в кровати.       Соседа звали Ким Тэхен. И он был невыносим. Медовая кожа, лисьи глаза и голос, что брал невероятные ноты, когда тот пел. А пел он часто и порой довольно громко, давая концерты на весь их блок. И каждый раз у Чонгука возникал вопрос: «А каков его голос, когда в него входят?»       Чертов Ким Тэхен завладел всеми мыслями Чонгука. Заставляя думать о нем всё свободное время. Это было помешательство. Помутнее. Кому как удобней выражаться. Чонгук старался не находиться в комнате, когда Ким переодевался или приходил из душа. Он боялся не сдержаться и бесстыдно прижать его к стене. Провести носом по шее, вдыхая запах кожи, а после, слегка прикусывая, опуститься чуть ниже, перейти к адамовому яблоку, а затем подняться к губам, что всегда привлекали к себе взгляд, заставляя желать его еще больше.       Сначала поцеловать. Ласково и легко, будто прикосновение бабочки, а после слегка прикусить и едва облизнуть и может Тэхен инстинктивно приоткроет их и тогда Чонгук позволит себе проникнуть языком прямо туда.       А затем, стерев пальцем слюну, он взглянет на его лицо и тихо вздохнув выйдет за дверь, что бы позвонить брату и сообщить, что скоро переедет к нему, как тот и хотел.       Потому что он не смог.       Не сдержался.       Брат поймет. Обязательно. Ведь он и сам «неправильный» по мнению Чона.       И как бы брат не убеждал его в обратном, общество давно уже вбило эту мысль в голову юного Чонгука. Он хорошо помнит те дни, когда подвергался насмешкам и избиениям. Он хорошо помнит те слова, что говорили его вредители. Они глубоко засели в его голове, отпечатываясь на подкорке сознания.       Чонгук уверен, что после того как прижал бы Кима к стене и поцеловал, тот не простил бы его. Более того он был в праве возненавидеть Чона, и испытывать к нему презрение, ведь Гук «неправильный»       Но сейчас, пока не настал этот момент, Чонгук пытается максимально оттянуть его. Момент, когда потеряет связь с Ким Тэхеном. Момент, когда предмет помешательства исчезнет из его жизни.       Спустя несколько месяцев их совместного проживания. Чонгуку кажется, что его комната стала его личным адом на земле. Самым тяжелым испытанием стал момент их совместной попойки. Когда раскрасневшийся Тэхен буквально жался к Чонгуку всем телом, прося объятий. Ведь он такой бедный и несчастный, не нашел себе теплое и девичье тело, что смогло бы согреть не только тело, но и сердце.       Как бы Чонгук не пытался заменить образы Тэхена в своей голове с помощью связей на ночь, а то и дольше, этого никак не помогало. А воспоминаний в голове становилось все больше. Особенно их прибавилось в тот момент, когда Ким начал носить более обтягивающую одежду, хотя куда еще больше, Чонгук не знал. К тому же порой ему стало казаться, что тот специально начал спать в одних трусах, а не в клетчатых пижамах, как это было ранее.       И теперь Чонгука постоянно преследуют воспоминания того, как сонный Тэхен потягивается, а его подкаченное тело напрягается, создавая красивый рельеф, с которого Чон мог бы писать картины, не переставая и не тратя время на сон и еду.       А еще ему постоянно стали мерещиться стоны Тэхена. Он случайно услышал их ночью, когда в очередной раз не смог уснуть раньше Кима. Стоны были тихие, и возможно это были стоны страха, и в тот момент Тэхену снился кошмар, но Гук не смог этого понять. Он в очередной раз завис. Потому что теперь у его фантазий есть звук и он старался отпечатать его как можно глубже в память.       Ад на земле для Чонгука заканчивается в тот вечер, когда Тэхен заходит в комнату и тихо закрывает дверь на ключ. На его бедрах висит полотенце, а через руку перекинуты вещи, которые он так же тихо кладет на кровать пока с улыбкой на устах подходит к кровати Чонгука и без слов седлает его бедра, пока сам Гук находится в смятении.       Его руки опускаются на грудь Чона, а сам он наклоняется к его лицу. Заглядывает в глаза и улыбается еще шире, отчего глаза превращаются в небольшие щелочки. А потом переводит свой взор на губы Гука и немедля целует его. Сначала совершенно нежно и эфирно, а затем слегка облизывает. И после легкого прикуса Тэхен нагло раскрывает расслабленные губы Чонгука своим языком и врывается в его рот.       И только после этого Чонгук приходит в себя и слегка прикрыв глаза кладет свои руки на его бедра слегка сжимая, вызывая прерывистый вздох со стороны Тэхена.       Ничего не говоря Тэхен с легкостью приподнимает футболку с тела Чонгука и поцелуями опускается ниже, к кромке штанов. И снова взглянув в глаза Гука, что уже затуманены возбуждением, спускает штаны до колен и берет член Чонгука в руки размазывая уже выступивший предэякулят, отчего вновь слегка улыбается.       Плоть Чонгука твердая и сквозь тонкую и нежную кожу проступают вены. Для Тэхена член Чонгука предмет искусства, которым он может любоваться вечно. Как и самим Чонгуком в целом. Тэхен берет его в рот, проводя языком по выступающим венам и буквально плавится от ощущений. Он наконец смог почувствовать его вкус. Он пытается заглотить как можно больше, чувствует как головка утыкается в заднюю стенку глотки и подавляя рвотный рефлекс создает вакуум в горле, чем вызывает негромкий стон Чонгука.       Глядя на то как закатываются глаза Чонгука. Как тот сжимает простынь в руках, Тэхен возбуждается еще сильнее, чем в душе, где он прокручивал в голове все моменты, когда Гук светил своими кубиками, что так и манили язык Тэхена к себе. Он мечтал прикоснуться к нему. Не так как делают друзья. Быть ближе. Гораздо ближе.       Он мечтал облизать.       Поцеловать.       Оставить собственнические метки.       Он желал находиться рядом с ним целые сутки, чтобы не пропустить ни малейшего движения, вздоха или слов. Если бы у Тэхена была возможность он готов был впитать само существование Чонгука в себя. Или быть поглощенным им. Тэхен стал зависим от него. Прямо как растение, что не способно жить без воды, без постоянной подпитки, он бы просто зачах. И если Чонгук уходил к брату или в клуб, Тэхен страдал, он был готов буквально завыть от того как нуждался в Чонгуке. И сейчас он готов сделать все, лишь бы Чонгук не бросил его. Не возненавидел, ведь Тэхен «неправильный» ‒ как часто ему говорил отец, когда бил ремнем.       Тэхен тянет руку к полотенцу на своих бедрах и сняв его обхватывает свой член рукой, размазывая выступившую смазку и входя в ритм с собственными движениями головой. Он продолжает буквально всасывать в себя член Чонгука и временами проходясь языком по всей длине уделяя особое внимание к головке. Он чувствует как плоть во рту становится чуть напряженней и слегка поддрагивает. Он видит как тело Чонгука слегка приподнимается над кроватью и запрокидывает голову назад. Из горла обоих вырывается небольшой стон, который оба пытаются приглушить. Им нельзя шуметь.       Горячее семя врывается в рот Тэхена отчего тот практически давится, но проглатывает ее полностью. Не оставляя ни капли. А после совершает последние движения рукой по собственному члену и кончает с тихим стоном, пачкая штаны Чонгука. Чонгук теряется и не находит ничего лучше, чем приподняться, обхватить руками лицо Тэхена и лениво поцеловать, а после обнять и уложить на свою грудь.       Оба тяжело дышали. И пытаясь восстановить дыхание, чувствовали, что внутри что‒то изменилось. Они ощущали, что теперь все будет иначе. Будто какой‒то кусочек их головоломки встал на место и дал рождение новой ветви на древе их жизни.       Ответвление что не сможет дать свои плоды и развиваться дальше. Побег, у которого нет почвы из любви и нежности. Он зачахнет так же, как и однажды угаснет их страсть. А их зависимость друг от друга перейдет в стадию из которой нет выхода. Их мир будет начинаться и заканчиваться друг на друге.