Шура.

Заходя в общежитие на улице Луковой, я первым делом обратил внимание на его строение. При входе были туалеты, дальше комнаты студентов. Я сильно решил не обращать внимания ни на запах, ни на живность, пробегающую где-то мельком, а сразу кинулся к первой двери по левую руку. У меня была значительная отдышка. Я потянулся к ручке двери рукой, опустил её до щелчка и в мгновение увидел знакомое лицо. Ясмен, что так усердно перевязывавшая локоть руки, опешила. у неё затряслись руки, лицо сделалось крайне виноватым. Яся опустила обе руки, свернулась в небольшой комочек и таким образом, как бы, спряталась. Она вполне здраво понимала откуда весь мой гнев и спешка, но все ещё поглядывала на шприц и небольшую медицинскую баночку сбоку. Я решил немного остыть, прежде чем что-то сказать. значительно отдышавшись у проёма, я взял её за руку и пошёл в кухню. Начал заваривать две кружки кофе. Скоро по стенкам кружек начала шаркать ложка, сахар то вздымался то опускался. Противный запах растворимого кофе начал пронизывать кухню. Мне стало спокойнее. Я понимал, что сейчас стоит навести порядок жёсткой рукой и привести мою подругу в норму. я до сих пор сомневаюсь в том, что она питала ко мне только лишь дружеские чувства, но об этом я задумывался гораздо реже, чем возможно. - и что на этот раз, а Яся? - Ясмен снова замялась, смутилась и смотрела в кружку, видимо выражая свой стыд - Сложно что ли позвонить? спросить? - Я понимал, что перегибаю, но сейчас не вижу в этом ничего плохого. Я хотел, чтобы она что-то поняла, но похоже девушка была слишком напугана - ещё раз такое будет, я тебя сдам в нарколожку и никакого твоего образования, паяльника и икон уже подавно видно не будет На иконах лицо яси выразило ещё больший ужас. Для неё, тем более сейчас, в странном и непонятном советском союзе, нахождение двух коробок икон и одной библии в её комнате, могло сильно караться осуждением - Я-я не з-знаю... п-пожалуйста не злись - Особого сожаления на её лице я не видел, поэтому решил поднапрячь её ещё сильнее - родителям расскажу, чтоб ещё больше тебя как человека не воспринимали Тут то мой физик и совсем расклеилась. Я задел все щепетильные темы, что только мог. Она устало на меня смотрела, брови её сложились в странный досадный домик, а серьги проколотой брови успели побиться об друг друга и пробрянькать - п-прекрати нагонять... я п-понимаю т-тебя, но п-пожалуйста не стоит, я с-сильнее волнуюсь - а я буду. буду нагонять, чтобы в другой раз у тебя руки до шприца не дотянулись, а затряслись и упали - Наркомания таким образом, конечно, не лечится, но и я не нарколог, знаешь - позвони мне в другой раз. я понимаю тебе сложно тыры пыры хуй да дыры, но и ты ведь понимаешь, что тебе будет легче Ясмен тягостно вздохнула. Во время её тягостного вздоха я решил побольше углубиться в изучение её внешнего вида. Какими бы синяки под глазами не были заметными, все же хотелось иногда глянуть на всю неё. Я б запросто мог сказать, что она была аппетитной, но мне не позволит вежливость. Во времена её завязок, она конечно была симпатичнее. Сейчас на этом лице с татарскими корнями я замечал лишь нервозность. Да и тело выдавало какие то нервы. Она часто гладила кружку в попытках успокоиться. смотря на свое отражение, она, по-видимому, думала о чем-то своём, а может и просто о себе. Я без малейшего понятия о чем. В разглядывании груди яси я мог просидеть ещё долго, но она меня слегка грозно - тревожно глянула, возможно недопонимание моих созерцаний пыталась показать. Как ни в чем не бывало я посмотрел в сторону, типо ничего и не делал. Глянув на ясю чуть позже, я заметил, что она смутилась. это все было весьма забавным. - извини, больше не буду - Я хитро улыбнулся, а с лица яси ушёл румянец и появилось возмущение. Меня умиляли её смены настроения - звенящая пошлость, Спиртяженко, звенящая - Тихо пробубнила яся в укор моим взглядам - хорошо я тебя понял - Тут я решил подключить "кавказский" акцент - но не зря же вы такой красивой родились, а девушка, чего ж на вас не смотреть Яся мило и смятенно улыбнулась. Мне нравилось думать, что она сейчас уже не станет задумываться об том, чтобы снова пойти и пустить по вене. На этом мои воспоминания как-то кончились, оборвались. Что было дальше я на отрез не помню, как в целом и обычно у меня случается