Репетиция

      Генеральная репетиция шла в полном разгаре. Последнее действие близилось к финалу, когда вдруг раздался недовольный голос режиссёра: — Так! Стоп, стоп, стоп… Внимание! Напоминаю всем. От того как завтра пройдёт премьера, напрямую зависит дадут ли всем нам мартовскую премию. Сильвестр Петрович, Софья Васильевна! Покиньте сумрак закулисья, почтите главного режиссера своим присутствием! Под свет софитов, смеясь, выбежала довольно помятая, но счастливая парочка. — Если вас после медового месяца на Мальдивах премия уже не интересует, то всех остальных — очень даже. Молодым стало стыдно, но совсем немного и ненадолго. — Поэтому… Уже сейчас начинаем входить в образ и до окончания спектакля, до того, пока не отзвучит эхо самого последнего хлопка за закрытым занавесом, до самой последней вещи в гардеробе, будь то манто из носорога или задрипанный пуховик, мы из него что? — Не выхо-о-одим… — протянула хором немногочисленная труппа. — Замечательно! А почему такие кислые лица? Где ваш запал? Где ваша творческая энергия? Опять, Вальдемар Сергеевич, растратили за ночь? Солидный актёр виновато опустил голову. — А я Вас предупреждал? Предупреждал! Просил? Просил! Но нет! Вас не тревожит наступивший кризис в театральной жизни нашего города! Да Мельпомена рыдает, глядя на остатки растраченного Вами таланта! — сокрушался режиссёр, нервно шагая по широкому ряду партера прямо к сцене. — Так что будьте так добры, соберите ещё оставшиеся его драгоценные крупицы и выплесните! Выплесните его на нас! Пробудитесь от анабиоза уже ради искусства! Гриша, с начала акта, пожалуйста, — попросил он звукорежиссёра. Зазвучала музыка. Воодушевлённый Вальдемар, расправив плечи, ворвался на сцену. Но через пару минут по отмашке режиссёра снова воцарилась тишина. — Вальдемар. Вот кто так скачет на лошади, скажите на милость? Да, это всего лишь палка с головой, но для Вас, Вальдемар, это верный друг, свирепый зверь, который вынесет из воды и огня под медные трубы прямо к Вашей невесте! Изольда Марковна, выгляньте из башни, будьте так любезны! В окне высокой декорации старинного замка появилась белокурая голова девушки средних лет. — Вот, Вальдемар, смотрите! Смотрите! Она ждёт и надеется, когда Вы спасёте её невинность от верной гибели в браке с нелюбимым! Поэтому пришпорьте своего коня и скачите, мчите, стремитесь к ней! Так! Поехали! Петляя между декораций и встряхивая тёмной шевелюрой с проседью, Вальдемар изо всех сил стремился к заветной цели. Но то ли Мельпомена решила обрушить свой гнев, то ли работник сцены забыл убрать канат с его дороги… Не пронёс его верный конь мимо петли негативной кармы.

***

Что может быть печальнее картины, чем режиссёр, одиноко сидящий за столом буфета театра, с нетронутым стейком и пустой рюмкой? Вот оно — незаметно подкравшееся одиночество. А ведь он всё отдал искусству, всего себя: от бурной молодости до проплешины невроза. Еле слышный скрип стула, и взгляд устало переполз на женский силуэт. — Как он? — Сотрясение и перелом руки. — Открытый? — Нет, закрытый. — А декорации? — Стену замка починили, но голова коня ещё сырая — клей сушат феном. — А счастье было так возможно… Но не видать нам премии, как жирафу северного сияния. — Но, может, не всё ещё потеряно? Может быть… премьера состоится? Горькая усмешка, пока вилка терзает ещё девственный, но уже остывший стейк. — Ты веришь в чудеса, Изольда? — Как и всегда. — Наивная… — И это неизменно. Быстрый и неловкий взгляд исподлобья. — Кем заменить его? Ведь нет у нас дублёра… — Играйте сами. — Я?! Ты что такое говоришь… — То, что знаю. Ведь это Ваша роль. — Эх, Изольда… Возможно ли вернуть былое? — Но далеко ль оно ушло? Минута волнительного раздумья, полная сомнений и… надежды. — Играть с тобой? И просишь ты сама? После всего… что было? — Тристан Иванович, — на пальцах мягкая её рука. — Я Вас давно уже простила.