Исповедь

- Это было неожиданно, но я надеялся до последнего. Надеялся, что ты сможешь...найдешь в себе силы и великодушия простить. - Благодари не меня, Арно с Валентином...они смогли найти нужные слова. И, пожалуй, во мне сыграла старая сентиментальность. - Они смогли, смогли попросить. А я не смог. Я проклятый трус, из-за меня погибли все эти люди в Олларии, Марианна...да, я даже Моро не сумел уберечь. - с губ срывается сдавленный всхлип. - Я предал всех...и Альдо предал. А он хотел видеть перед смертью только меня. Отвернулся от Ричарда, а тот был ему верен. До конца. - Герцог Эпине. - ладонь регента ложится на голову в неожиданно странном благословляющем жесте. - Как глава олларианской церкви я отпускаю вам ваши грехи. И неожиданно по-мальчишески улыбается. - У меня сейчас есть для этого все полномочия. ....... - Тебе не кажется, что это же чересчур? - Ричард скоро уедет. В ссылку как вы и решили с Приддом. Сейчас он у меня, но поверь, ему нужна эта встреча. Нужна эта твоя последняя милость. - Нет. Нам нечего сказать друг другу. - Он просит тебя...об исповеди. - Робер запинается и смотрит на Рокэ смущенно, явно ожидая вспышки гнева. - Окделл всегда был тайным эсператистом. С чего ему исповедоваться олларианцу, тем более мне? Если хочет, пусть исповедуется любому священнику. - Ему нужно твое прощение. - Кажется, кто-то явно перепутал меня с Создателем. - небрежное пожатие плеч. .... - Как давно вы исповедовались в последний раз? - просто вытерпеть до конца эту тягостную церемонию, сыграть очередную роль и забыть. Забыть навсегда. Окделл уедет и больше они никогда не увидятся. Но взгляд невольно скользит по изможденной фигуре опустившегося на колени юноши. Ранение, долгая лихорадка, подобравшие беглеца крестьяне, потом арест, тюрьма. Это все не могло пойти на пользу. - Два года назад. Отцу Оноре. - И что произошло с тех пор? А теперь отстраниться и не позволять себе чувств. Никаких. Ты сам насмешливо подтвердил свои полномочия главы церкви, так терпи. Ты - исповедник, а это всего лишь кающийся. Очередной. Надеюсь, Валентину не придет в голову присоединиться к этим двоим. Неожиданная мысль едва не заставляет улыбнуться. - Я не знал, что делать. Я не желал зла своему эру и в то же время не мог позволить умереть стольким людям. Я не мог иначе, но я колебался до последнего. "Знаю, знаю что ты три часа сидел у фонтана, размышляя. Знаю, что ты пришел ко мне с лицом хуже чем у выходца. Но лучше бы ты упал на колени тогда. Не сейчас." Все остальное почти предсказуемо. Альдо...Талигойя...мечты о будущем. Желание вонзить кинжал бывшему эру в спину на суде. А потом нечто неожиданное. - Когда Альдо умирал, я надеялся, что его еще можно спасти. Я надеялся на одного человека. На Рокэ Алву. - И почему же вы на него надеялись? - как тяжело сохранять отстраненный тон. - Потому что он мог все. Он мог бы вылечить Альдо. - тихо шепчет Ричард. Да, Валентин был прав. Похоже, что помутнение Окделла настигло именно тогда. Можно было бы и самому догадаться. В какой-то из морисских книг это было. Разум человека хватается за осколки привычной мозаики, подстраивая ее под происходящую картину. Что же, в смерти Катарины и ее фрейлины он и вправду невиновен. Но за мальчишкой стоило присматривать. Ли советовал Роберу запереть его, чтобы не сотворил непоправимого. Тот не послушался, вот Окделл и натворил. - Прошу наставления, назначения епитимии и отпущения грехов.- ритуальная фраза звучит как-то странно в повисшей тишине. - Что же...вашей епитимией будет ваша жизнь. В отдалении, в ссылке. В раскаянии. - рука ложится на голову юноши в уже привычном благословляющем жесте. - Я отпускаю вам ваши грехи. Всего на секунду запустить в волосы внезапно похолодевшие пальцы и тихо шепнуть. Услышит или нет? - И ты прости меня, Дикон.