С надеждой на взаимность

На родине она не была уже более пяти лет, и почти девять не связывалась с родными, не подавала о себе вестей. Не знала, что происходит в её доме, в её городе. Всё ли хорошо у родителей, у бывших друзей? Вспоминают ли они её? Если вспоминают, то с каким чувством? А он? Помнит ли о ней он? Тот, кто когда-то вошёл в её сердце и уже не покидал его никогда. Кто дал уверенности на важный и сложный шаг, изменивший всю её жизнь. Хотелось получить ответ хотя бы на один из вопросов, но вряд ли получится встретить кого-нибудь из прошлой жизни. Да и на то, что её кто-то узнает, трудно рассчитывать. За одиннадцать лет она слишком сильно изменилась. С ней никто не станет искать встречи. А она сама… Она летит работать и свободного времени не будет. По крайней мере, не так много, чтобы успеть посетить родной город, родной дом. Да и нужно ли это делать? Принесёт ли встреча с родными радость или лишь добавит новой боли? Самолёт набирал высоту, а её сердце наполнялось тоской. Она не летела домой, она всего лишь проведёт десять дней в родной стране. Она никого из знакомых не встретит, и на встречу с ним надежда крайне мала. Так откуда же тоска? Почему эта крохотная непонятная надежда заставляет сердце ныть? Зачем она? На какое чудо? На утренней летучке Глеб всё ещё обдумывал окончание своей статьи. Его необходимо сделать более трогательным, более сострадательным. Судьба некогда известной, а теперь всеми забытой актрисы должна коснуться каждого сердца. В конце концов, он пообещал, что именно такой результат его статья и принесёт. Так что мысли Глеба витали несколько в ином направлении, чем информация, исходящая от Елены Андреевны, директора журнала «Нюансы». И так бы они там и витали, если бы их полёт не прервал довольно ощутимый толчок в бок. Глеб недовольно зыркнул на сидевшую рядом молодую коллегу Карину. – Чего? – К тебе обращаются! – и Карина многозначительно кивнула в сторону директрисы. Что ж, для тычка причина вполне уважительная. Хотя можно было ткнуть и помягче. Глеб повернулся к начальству: – Извините, Елена. Задумался. – Как обычно, не оставляешь статью, пока не доведёшь её до совершенства, – понимающе улыбнулась женщина. – Да, как обычно, – не стал Глеб отрицать очевидное. – Мне очень нравится в тебе эта ответственность. Так что завтра встречать Жанет Палий поедешь именно ты. Брови молодого мужчины медленно поползли вверх. – Жанет Палий?... Боюсь показаться невежей, но... Кто это? – Я же говорила, что он её не знает! – воскликнула Карина, едва не оглушив своим криком ошалевшего Глеба. – Вот уж действительно невежа. Жанет Палий − известная французская фотомодель и актриса! – Ну, раз я о ней не знаю, то не слишком известная. – И Глеб с достоинством знатока поправил тёмно-жёлтый галстук под воротничком бледно-зелёной рубашки. – Можно уточнить, что такого особенного в этой «диве», что я должен уделить ей отдельное внимание? – Палий действительно сейчас весьма популярна, – пояснила Елена Андреевна, – актриса нарасхват, является лицом сразу нескольких компаний. В том числе и российского бренда модной одежды, который уже покорил Европу. Именно для его рекламы она и прилетает в Москву завтра днём. Тебе поручается встретить Жанет в аэропорту и постараться заполучить от неё согласие на личное интервью. Глеб нахмурился. Задание не казалось ему интересным, тратить время на какую-то заграничную фифу совсем не вдохновляло. Заметив разочарование коллеги, Карина вновь подала звонкий голос: – Елена, давайте, я встречу Жанет! – Нет, Карина, у тебя скандал с внебрачным сыном окружного прокурора, − отказала директриса. – Но Глеб даже не знает, как она выглядит! – Ничего, откроет интернет, уточнит внешность и встретит. – Мне нужно к этому номеру дописать статью о народной актрисе. Отечественной, между прочим, – ещё противился Глеб. – Сегодня закончишь её, а завтра на встречу с Палий, − распорядилась директриса. − Уверена, с твоим упорством ты непременно добьёшься личного интервью. – У меня встреча завтра. Пусть Костян едет, он красавчик. – Костя отвечает за спортивную страничку. – Какая разница? Для банального интервью... – Ах, вот из-за чего ты вредничаешь, – рассмеялась Елена. – Считаешь задание примитивным, недостойным столь высокого профессионала, как ты? – Пусть считает, – Карина почти запрыгала на стуле. – Направьте меня! Пожалуйста! Глеб с опаской покосился на нетерпение девушки. Может, в этой француженке и вправду есть нечто особенное? – Ну, допустим, – уступил Глеб. – Но о чём брать интервью? О режиме съёмок? О том, как получила контракт? Зафиксировать её лживые восхищения Россией? – Он нас опозорит, – трагично покачала головой Карина. – Не опозорит. – Елена Андреевна была непреклонна. – Вечером изучит биографию Жанет и узнает, что девушка родилась и выросла в России, что здесь её Родина. Так что скорее она выразит ностальгию, чем стандартные восхищения. А это уже эмоции, которые могут разбередить интерес. Если, конечно, сумеешь добиться интервью. – Так говорите, будто сия миссия невыполнима, − скривился Глеб. – Поэтому и едешь именно ты, упрямый зазнайка. Актриса почти не даёт интервью даже во Франции, к личной жизни никого не подпускает. С просьбами об аудиенции к ней выстроится очередь уже в аэропорту, и нам в этой очереди нужно быть первыми. – Я бы точно смогла, – обиженно процедила Карина. – Меня радует твоё рвение, Карина, – обратилась к девушке Елена, – но у тебя ещё не готов репортаж о пожаре на фестивале, который ты должна сдать уже завтра. Плюс взялась за скандал с внебрачным сыном прокурора. Ты прекрасная журналистка, только слишком напористая, порой ведёшь себя бестактно с людьми. Скандальные истории – это твоё. Однако с Жанет Палий нужно действовать деликатно. Так что, если мы хотим добыть уникальный материал… Глеб. – И директор вновь вонзила серьёзный взгляд в молодого человека. – Соберись. Ты уверенный в себе мужчина, знаток женских сердец, профессионал своего дела. Я на тебя рассчитываю. За интервью от меня двойная премия. Глеб вернулся к своей незаконченной статье. Глаза смотрели в текст на экране монитора, но мысли уже ворошили новую информацию. В журнале «Нюансы» Глеб отвечал за очерки о жизни знаменитостей, встречался со многими из них лично, в том числе и с иностранцами, сам составлял для них вопросы, сам фотографировал. Нынешнее задание не вызывало сложностей, встреча актрисы в аэропорту пройдёт почти по шаблону. Однако брошенное Еленой уточнение защекотало репортёрское любопытство: «К личной жизни никого не подпускает». Вообще, странно, что в эпоху интернета человек, да ещё и популярный, сумел сохранить хоть какой-то секрет о себе. Быть может, у этой Жанет Палий и нет никакой тайны, и она просто держит интригу для имиджа? Добиться личного интервью. Надо же, какая скрытная особа. На общей пресс-конференции Жанет ответит лишь на стандартные вопросы, а личное интервью если и даст, то одному, максимум двум изданиям. И то не факт, что приоткроет дверцу в душу. (Если вообще есть, что открывать.) Однако за эксклюзив между репортёрами обязательно возникнет спор. Предполагаемое соперничество ещё больше задело гордость профессионала, разбередило азарт. Выиграть гонку, стать лучшим – ради этого стоило постараться. – Глеб. Мужчина вздрогнул. Хотя голос Карины на этот раз был тихим, он прозвучал слишком неожиданно. Изобразив равнодушие, Глеб лениво развернулся к девушке. – Глеб, – Карина присела на соседний стул. – Если тебе так сильно не хочется встречать эту модель, давай я поеду. Ишь, как загорелась! Видимо, Жанет и вправду необычная. Или Каринка желает себе все лавры присвоить? Нет уж, обойдётся. Теперь, когда Глеб разглядел всю прелесть данного задания, ни за что от него не откажется. Молодой мужчина принял позу терпеливого наставника. – Ты же слышала, Елена поручила встречу мне. Хочу, не хочу – это моя работа. – Но ты же о Палий ничего не знаешь. – У меня целый день впереди, узнаю. Ты-то с чего так рвёшься к ней? – Мне нравится Жанет, как актриса. И мне очень хочется взять у неё интервью. – Карина ещё на что-то надеялась. – Думаешь, она станет с тобой откровенничать? – У тебя на это шансов не больше. – Возможно. Но лучше проиграть, чем сбежать и даже не попытаться. Кстати, какие именно вопросы не любит эта капризуля? – Личная жизнь, семья, переезд из России… – Смотри-ка, и вправду скрытная, – усмехнулся Глеб. – Не иначе, она дочь проститутки. Или наоборот, внебрачная дочурка какого-нибудь политического деятеля. – Пока Жанет сама не ответит, правда не откроется. – Всё можно открыть, если постараться. Но мне кажется, никаких секретов нет, просто Жанет держит интригу, чтоб привлечь к себе внимание. – Вот раз ты так считаешь, то отдай этот репортаж мне. У тебя же никакого энтузиазма. – Зато у тебя избыток. Набрала кучу дел, и ни одного не закончила. Иди-ка лучше работать, а уж свидание с красавицей оставь мне. И Глеб даже поправил воротничок рубашки и стряхнул невидимую пылинку с рукава. – Надеешься её очаровать? – усмехнулась Карина. – Почему бы и нет. – Глеб не увидел ничего смешного. – Не задирай нос, выпендрёжник. Ничего у тебя не получится. – Это у тебя не получится. Ты резкая и навязчивая. А я найду подход к любой женщине. – Жанет не купится на твои улыбочки, − продолжала насмехаться Каринка. – Я бы посчитал её дурой, если б она купилась на такой примитив, как милые гримасы. У моего обаяния имеется более эффективное оружие. – Какое? – Не твоё дело. – Ничего не выйдет. Свидание наедине с Жанет тебе не светит. – Хочешь поспорить? И Глеб тут же пожалел, что предложил это. Хитрая девчонка. Карина часто использовала его самоуверенность и честолюбие, вызывая на подобный спор. И, что греха таить, Глеб не всегда выигрывал. Вот и сейчас он наверняка проиграет, и Каринка потом ещё долго будет над ним подшучивать. Вот ведь дурак, ляпнул, не подумав. И как же он снова попался на эту удочку? А Карина уже мысленно потирала руки в предвкушении выигрыша и возможности повеселиться: – Хочу, − звонко ответила девушка. − На что спорим? Снова на желание? Снова. Ни одному, ни другому не доставляло интереса спорить на конфеты или конкретный предмет. А заочное согласие на неизвестно что подстёгивало интригу, щекотало нервы. Глебу такое нравилось, но только… только когда выигрыш был на его стороне. А сейчас он явно проиграет. Проиграет, и Карина обязательно потребует отдать ей репортаж о французской гостье. Ну и пусть. У неё тоже репортажа не получится. Так что, в каком-то смысле, она тоже проиграет, и все её насмешки ей же и вернутся. – Что ж, давай на желание, – сделал одолжение Глеб. – Но тогда приготовься, в этот раз придумаю для тебя чего-нибудь пооригинальнее. – Учитывая, что ты проиграешь, мне бояться нечего, – парировала Карина. – Лучше сам приготовься, ибо я буду беспощадна. – Всё-таки нужно было перенести съёмки на сентябрь, – сетовала Мишель, штудируя по планшету новости. – Ведь никто не настаивал срочно бросать дела и лететь в Москву. – Летом в Москве очень красиво, – тихо отозвалась Жанет, не отрываясь от застывших облаков за иллюминатором самолёта. – Уверена, в сентябре не хуже. Твой партнёр не только очень занятой, но и капризный, запросто может уйти из фильма. Он уже недоволен твоим отъездом. – Пусть уходит, найдётся другой актёр. Я лечу работать, а не отдыхать. – Работать, как же. Знаю я, почему ты согласилась на этот контракт. Подписала, не раздумывая, даже не просмотрев условия. Неужели надеешься с ним встретиться? Мишель Солюж − женщина деловая, живущая реальностью. Её девиз гласил: «Ни минуты без выгоды»; романтические иллюзии она не презирала, однако, считала их пустой тратой и времени, и душевных сил. Столь твёрдый характер главного менеджера, был отличным противовесом мягкости и неопытности начинающей молодой актрисы Жанет Палий. – Только подумай, сколько лет прошло, – продолжала ворчать Мишель. – Наверняка он уже женился и даже неизвестно куда переехал. – Если и переехал, то в Москву. Он всегда мечтал жить в столице. – Москва большая. Неужели станешь искать? – Не знаю. Ничего не знаю, Мишель, – вздыхала Жанет. – Только сердце так бьётся, словно ждёт чего… словно надеется… – На что? На чудо? Вероятность случайной встречи одна на тысячу. Или думаешь, он узнает тебя и прибежит навестить? Наивная ты. – Наивная, – согласилась девушка. – Он меня не узнает, да этого и не нужно. Просто хочется… Хотелось бы увидеть его, и чтоб он меня увидел вот такой, красивой, успешной. Я слишком долго мечтала о встрече с ним, пусть даже мельком, без продолжения. Моё сердце такое же глупое, как и я, оно всё ещё ждёт и надеется. Мишель, ведь надежды иногда сбываются. – Не всегда это к счастью. Возможно, после их реализации станет ещё больнее. Но дело твоё, надейся. Только глупостей не наделай. – И трагично покачав головой, Мишель тяжко вздохнула. − Скорее бы эти десять дней закончились. Вечером дома Глеб проштудировал интернет и изучил всю имеющуюся информацию о молодой французской актрисе Жанет Палий. Сведений и вправду оказалось не так уж много. Три года назад Жанет впервые вышла на подиум, уже через месяц стала лицом парфюмерной компании, спустя полгода заключила контракт с меховой фирмой, а ещё через несколько месяцев получила первую роль в кино. О том, откуда девушка взялась, где родилась, училась, с кем жила, ничего не говорилось, нигде не упоминалось. Известно лишь, что Жанет приехала из России, но в каком году и из какого именно города, не уточнялось. Карьера освещалась со всеми подробностями, а вот личная жизнь и в самом деле оставалась в тени. Можно даже сказать, во мраке. Вот уж действительно таинственная особа. Фотографий нашлось много и разных. Внешне Жанет, безусловно, привлекательна. Однако без профессионального макияжа девушка выглядела проще и из толпы обычных людей вряд ли выделялась бы. Глеб пригляделся – да, лицо самое обычное, таких много. Вон, даже кого-то напоминало. Возможно, учился с похожей девчонкой? А может, с такой встречался пару раз? И фигура… Ну, фигура, как и у многих моделей, худощавая, с маленькой грудью. Глеб предпочитал более объёмные формы. В общем, обычная девчонка. Просто повезло в жизни больше, чем другим. Сама актриса, как личность, Глеба так и не смогла заинтересовать, но ради победы в споре за интервью необходимо было побороться. В аэропорт Глеб прибыл заранее. Уложил по моде свои прекрасные каштановые волосы, нарядился в лёгкий фиолетовый костюм и бледно-лиловую рубашку, небрежно расстегнул верхние пуговички, черные туфли идеально начищены. Внешний вид очень важен при любой встрече с любой женщиной. Толпу встречающих трудно было назвать огромной, но и маленькой она тоже не казалась. Кто-то пришёл ни с чем, кто-то принёс цветы. Но всё-таки большинство людей имели при себе фотоаппараты и диктофоны. Коллеги. Похоже, как и Глеб, они тоже надеялись заполучить личное интервью. Да только знает ли кто-то из них верный способ его добиться? Самолёт из Парижа уже приземлился. У VIP-зоны нетерпеливо прохаживались репортёры, журналисты. Поглядывали на закрытые двери, на наручные часы, снова на двери, что-то недовольно бурчали под нос. Глеб тоже слегка нервничал, так как не любил долго ждать, хотя и знал, что со «звёздами» по-другому не получается. Необходимо набраться терпения. Глеб вышел из толпы, остановился у одной из колонн. Да уж, конкурентов сбежалось достаточно, некоторые из известных издательств, репортёры ведущих телеканалов. Оптимизм, с которым Глеб взялся за дело, постепенно угасал. Однако застрявшая в памяти самоуверенная ухмылочка Карины, не позволяла расслабиться. Спор нужно выиграть, непременно нужно. Утереть нос Каринке, да и всем остальным. В конце концов, на кону репутация профессионала. Жанет хоть и иностранка, хоть и знаменитость, она прежде всего женщина. А Глеб считал себя хорошим знатоком женской натуры, имел много романов; он не только легко знакомился с девушками, но и быстро завоёвывал их симпатию. Сейчас мужчина делал ставку на женское любопытство. Фиолетовый костюм Глеб выбрал специально, дабы выделиться из массы людей. В сторону отошёл тоже специально, чтоб стать ещё заметнее. Актриса уже привыкла к натиску журналистов и поклонников, особо на них не смотрит. Но человек, который вместо того, чтоб бороться за внимание, лишь скучает в сторонке, обязательно заденет её любопытство. (По крайней мере, с другими подобная тактика срабатывала.) На пресс-конференции интерес женщины зафиксируется, проявится мысль, что столь равнодушный тип не станет докучать нежелательными вопросами, выпытывать секреты, а значит, как журналист, вполне безопасен. И тогда Глеб обойдёт очередь и получит согласие на интервью. Да, план, безусловно, действенный. Когда Жанет Палий, наконец, вышла из VIP-зоны, толпа засверкала вспышками фотоаппаратов, зашумела возгласами приветствий, восторгов и вопросов. Однако актриса на всё отвечала лишь скромной улыбкой и приветливо махала рукой. Глеб тоже навёл фотоаппарат, сделал несколько снимков. Без ажиотажа, будто любитель, будто он не фанат, не репортёр, а просто мимо проходил. Сделал, отошёл в сторонку. Проверяя сохранённые кадры, молодой мужчина отметил, что улыбалась актриса явно из вежливости, а тусклый взгляд выдавал её усталость. Макияжа минимум: вся естественность природной миловидности, вся, так сказать, правда, открыта напоказ. Длинные светлые кудрявые волосы небрежно подхвачены обыкновенной заколкой, наряд, состоящий из синих джинсов и футболки, можно было назвать походным. Будто не «Звезда» прилетела, а так… кто-то из её персонала. Кстати кроме пары высоких охранников, актрису действительно сопровождала некая женщина средних лет, строгая брюнетка. Она внимательно следила за дистанцией между Жанет и толпой, сканировала взглядом вручаемые подарки и цветы, на жутком ломанном русском бросала короткие ответы на долетающие вопросы. Не трудно было догадаться, что эта женщина являлась личным секретарём актрисы или её менеджером. Деловая и властная, − вполне может стать серьёзной помехой. Если отбор кандидатов в респонденты будет проходить через неё, то все планы рухнут. Подобных особ фиолетовым костюмом не одолеть. Глеб снова навёл фотоаппарат на именитую гостью… Кадр, ещё кадр… И вот! Вот! Жанет заметила его! Правильная стратегия и великолепный фиолетовый костюм, как и ожидалось, принесли нужный результат! Глеб был горд собой. Девушка не просто заметила, а смотрела прямо ему в лицо, смотрела с нужным интересом. Буквально рассматривала. Теперь можно не сомневаться, что Жанет хорошо его запомнит. Всё сделано правильно. И как бы ни была категорична менеджер, капризы босса всё равно останутся законом. Опустив фотоаппарат, Глеб отошёл ещё на несколько шагов и сделал вид, что на этом его работа закончена. – Вечер! Все вопросы вечер, на пресс-конференс! – зычно оповестила строгая брюнетка, стараясь перекричать журналистов. Однако журналисты, если и услышали информацию, то не приняли её во внимание и продолжали что-то выкрикивать, направляя диктофоны в сторону актрисы. Да только больше так ничего и не добились. В окружении охранников и бойкой помощницы Жанет Палий пересекла зал аэропорта и вышла на улицу, где к подъезду уже был подан сияющий чёрный автомобиль. Жанет узнала его сразу, как только увидела. Это лицо, эти глаза цвета синего омута никогда не покидали её воспоминания о прошлом и грёзы о будущем. За одиннадцать лет Глеб мало изменился. Да, возмужал, сменил причёску, но лицо, его милые сердцу черты остались прежними. И это предпочтение к яркой одежде… Жанет даже улыбнулась. Глеб всегда старался выделиться, как сам говорил, не быть частью серой массы. Как хорошо, что он не изменился. В фиолетовом костюме его было трудно не заметить. И Жанет заметила. Сердце занервничало, и душа затрепетала. Это же надо, вот так сразу, в первую же минуту столь желанная встреча, на которую страшно было даже надеяться. Так значит, Глеб осуществил свои планы и стал журналистом. Интересно, в какой сфере работает? Неужели в светской хронике? И прибыл сюда, чтобы встретить её? Вернее встретить Жанет Палий. Хотя… выглядел он не слишком заинтересованным. Возможно, его командировали вместо кого-то другого. Впрочем, неважно. Она его увидела, он смотрел на неё, фотографировал. Ох, даже мурашки по телу. Конечно, не узнал, но это и к лучшему. Пусть лучше увидит в ней незнакомку, чем… чем… Как же сильно билось сердце! Повторится ли их встреча? Если Глеб стал журналистом, то она должна повториться. И тогда она вновь его увидит. Позже, в гостиничном номере, когда дверь перед внешним миром закрылась, Жанет усадила рядом с собой Мишель, верную подругу, которая была посвящена во все её тайны, и тихо призналась: – Мишель, я видела его. – Кого? – не сразу поняла женщина, однако, по счастливой улыбке Жанет быстро догадалась. – Неужели? Где? – В аэропорту. Это был Глеб. Это точно был он! Он почти не изменился. Всё так же красив. – Что-то я там не заметила красавчиков. Так что же, выходит, он репортёр? – Думаю, да. Думаю, увижу его снова на пресс-конференции. – А если он тебя узнает? – Вряд ли. С тех пор, как мы расстались, я не только повзрослела, но ещё и кардинально изменилась внешне. Может быть… Может, мне дать ему личное интервью? – С ума сошла! – Мишель даже нахмурилась, словно строгая мать. − Ты мечтала его увидеть, вот, увидела. Довольствуйся малым, не испытывай судьбу. – Но я же для него всего лишь незнакомка. – Вот и оставайся ею до конца. Не делай глупостей. Да, наверное, так было правильно. Вероятность, что Глеб её узнает, мала, однако, она всё равно имелась. Разум соглашался с доводами Мишель. Да только душа уже ощутила вкус чуда, и зажгла новую надежду на продолжение сказки. Кого же послушаться? Такой тяжёлый выбор. Спустя несколько часов, в ожидании официальной встречи с французской актрисой, Глеб сидел на скамейке в маленькой аллее недалеко от гостиницы и не спеша просматривал в фотоаппарате сделанные в аэропорту кадры. Мужчину не покидало ощущение, что он уже видел Жанет раньше. Вот только не мог вспомнить, где и когда. Быть может, попадался фильм с её участием? Или её фото встречалось при подготовке материалов о неделе моды в Париже? Или в самом деле кто-то из прошлой жизни очень похож на неё? Глеб мысленно перебрал знакомых девушек. Да только разве всех упомнишь? Красавица, конечно, но не яркая, такую можно было и забыть. Ладно, в мире полно похожих людей, сейчас не так уж это и важно. Значительно важнее добиться личного интервью с Жанет и выиграть спор. Именно на это и нужно настроиться. Пресс-конференция проходила в зале гостиницы, в которой остановилась актриса. Почти все участники встречи в аэропорту дружно перекочевали сюда. Бороться за место в первом ряду Глеб не стал, а разместился у стеночки напротив окна, там, где свет от летнего солнца падал прямо на его нарядную персону. На импровизированной сцене в невысоких креслах сидели Жанет и её помощница Мишель Солюж. Актриса переоделась, уложила волосы. Губы засверкали коралловым блеском, глаза обрели чёткий контур, щёки – нежный румянец. В белом воздушном платье девушка выглядела изящной фарфоровой куклой. Изящной и хрупкой. Ещё и эти кудряшки у виска. Глеб невольно засмотрелся. Всё-таки было что-то в этой женщине особенное. Что-то неуловимое, словно эфир, словно в воздухе что-то витало. Возможно, подобное ощущение от того, что Жанет упрямо кого-то напоминала. Только вот память никак не подсказывала, кого именно. Перед началом встречи, всех заранее известили о запрете на вопросы личного характера, поэтому общение проходило исключительно в деловом стиле, сухо и без особых эмоций. Глеб пока молчал, слушал вопросы коллег, ответы Жанет Палий, делал пометки в блокноте. Он отметил, что девушка хорошо скрывает свою усталость и скуку за милой улыбкой и мягкими интонациями голоса. Весьма приятного голоса, между прочим, необычного бархатного тембра: не высокий, но не грубый: ласкающее сопрано… нет, скорее альт. По-русски девушка говорила хорошо, однако, уже слышался лёгкий акцент, указывавший на долгую разлуку с родиной. – Вы позволите присутствовать на ваших съёмках? – раздался очередной вопрос. – Если не в таком же количестве, то почему бы и нет? – с долей шутки отвечала Жанет. – Вы не станете приглашать только избранных? – Вы должно понимать, – опять взяла слово менеджер, которую Глеб про себя уже прозвал «старой дуэньей», – понимать, съёмка – это есть работа, не шоу. Много народ мешать работа. Можно офисельмо каждый прислать запрос на репортаж, мы смотреть и приглашать. Будто не актриска, а министр какой. Ни слова сказать, ни пальцем показать без её соизволения. Что уж там за тайна такая великая? Сначала Глеб посмеивался над этим, но потихоньку непонятная таинственность начинала раздражать. Это ж какое страшное прошлое было у девицы, что она столь усердно его скрывает? Это ж какие родственники у неё, что нельзя даже намекнуть на их наличие? Инопланетянка она что ли? – Глеб Назаров, журнал «Нюансы», – подал голос молодой человек. – Мадемуазель Жанет, у вас остались родственники в России? Девушка повернулась, взглянула на мужчину в фиолетовом костюме, и её улыбка неожиданно обрела оттенок грусти. – Да, остались, – ответила актриса. «Дуэнья» тут же насторожилась и вперила пронзительный взор в нарушившего правила игрока. – Вы планируете их навестить? – бесстрашно продолжил Глеб. Девушка ещё больше погрустнела, неуверенно пожала плечами… – Жанет Палий ехать здесь работать, не время для прогулка, – успела вклиниться в паузу Мишель Солюж. – Прогулка? – подивился Глеб формулировке. – Боюсь, мне действительно не удастся посетить родной город, – ответила актриса. – Ваш город далеко от Москвы? – Это не есть важно, – вновь опустила шлагбаум вредная женщина. – И мы просить всех не давать вопрос о личная жизнь. Глеб уже начинал по-тихому ненавидеть слишком бойкую помощницу. Рядом с ней Жанет казалась некой пленницей, не смевшей проявить свою волю под угрозой жизни. Быть может, она связана жёсткими условиями контракта? Даже если и не существовало никакой тайны, слишком послушное поведение актрисы раздражало не меньше, чем её тайны, и в то же время щекотало любопытство. Глебу всё больше хотелось заполучить интервью. Даже не ради спора, а… Мужчина мысленно выругался на свою несдержанность. Зачем задал вопрос о личной жизни? Ведь планировал создать вид, что эта тема его совсем не интересует! Теперь его точно забракует та Цербер в юбке. Если только Жанет… Кстати, Жанет. Глеб даже приосанился и поправил пиджак. Девушка продолжала посматривать на него. Старалась делать это украдкой, однако, всё равно её интерес был заметен. Глеб ей понравился, несомненно. Ну а чего тут удивительного? Молодой человек считал себя вполне привлекательным, чтоб понравиться девушке, и даже знаменитости. Пресс-конференция длилась недолго. Вопросы ещё звучали, а строгая помощница актрисы уже оповестила об окончании встречи. Министры и те больше общаются. Жанет тоже поднялась, показав тем самым, что информация верная. Делать нечего, журналисты постепенно потянулись к выходу. Глеб решил переждать толпу и задержался у стеночки. Так себе репортажик получится. Если больше ничего необычного не произойдёт, то и писать почти не о чем. А учитывая обстоятельства, более никаких событий не предвиделось. Впрочем, Жанет почему-то не уходила. Она снова села в кресло и, наблюдая за редеющей толпой, тихо переговаривалась с Мишель. На Глеба изредка поглядывала, однако, никакими другими знаками внимания его не выделяла. Видать, понравился не настолько, чтобы вызвать желание более близкого знакомства. Значит, провал. Значит, проигрыш. Глеб медленно поплёлся за разочарованными коллегами. Последний шанс – это постараться как-то получить согласие на посещение съёмок этой «королевишны», и там каким-то образом напроситься на личную аудиенцию. Если б только... Глеб обернулся на актрису. И остановился. Жанет Палий смотрела прямо на него. Смотрела и не отводила глаза. В сердце мужчины вновь затеплилась надежда на реализацию планов. Он явно чем-то зацепил девушку. Нужно ещё потянуть время, вдруг что-то получится? Мужчина прислушался: говорят ли о нём? Слова, конечно, можно было разобрать, вот только звучали они на французском языке, из которого Глеб знал лишь «бонжур» и «мерси». И всё же спешить пока не стоило. Глеб сделал вид, что упаковывает свой фотоаппарат. Покосился на Жанет, – та продолжала смотреть на него и что-то тихо говорить Мишель. – Мишель, дорогая, – голос Жанет заметно подрагивал, – давай пригласим его на съёмки. – Нет, – строго отрезала Мишель. Ответ был весьма предсказуем. Однако надежда просила не отступать. – Ну, пусть он напишет статью обо мне. Пожалуйста. – Ты рискуешь выдать себя. Нет. Когда Жанет увидела Глеба в зале, ей захотелось не только смотреть на него, но слышать его голос. Когда же Глеб задал вопрос, захотелось не только слышать голос, но и встретиться, провести вместе хотя бы несколько минут. И отвергать эти желания было очень сложно. И как же громко застонала душа, когда увидела спину уходящего прочь желанного мужчины! – Мишель, он увидел меня вблизи и не узнал. И потом тоже не узнает. Женщина хмуро взглянула на направленную в её сторону мольбу серых глаз. – Я так и знала, что ты не угомонишься, пока не урвёшь от ситуации по максимуму. – Но это же чудо, что мы встретились. – И будет чудом, если так же спокойно расстанетесь. – Так значит, ты согласна? – Нет. – Однако после долгой паузы под действием молящего взгляда тяжело вздохнула и добавила. – Да только, разве ты меня послушаешь? – Спасибо, Мишель! – засияло счастье. Глеб всё ещё возился с фотоаппаратом. Как жалко, что нельзя узнать, о чём речь тех женщин, и почему Жанет вдруг так радостно заулыбалась. Неужели, он ей и вправду приглянулся? Да, он красавчик: не навязчивый, не льстец, не наглец, – такой непременно понравится. Может, рискнуть и обратиться напрямую с просьбой? В конце концов, что в этом такого? Обычное дело, когда журналист просит дать интервью. Даже непонятно, почему никто не осмелился открыто попросить о нём, хотя все именно этого и желали. Вот только, данная просьба покажет, что он такой же, как все, и имеет такие же меркантильные намерения. Но с другой стороны, его вопросы о личной жизни и так это показали. Глеб, наконец, застегнул сумку и сделал ещё пару шагов в сторону выхода. – Молодой человек, – вдруг раздался бархатный голос. Глеб обернулся. Позвали именно его или кого другого? – Да, вы, – кивнула ему Жанет. – Глеб Назаров, правильно? Глеб принял непринужденный вид и окинул взглядом остановившихся вместе с ним нескольких человек, у которых неожиданное обращение актрисы тоже вызвало интерес. – Да, правильно, – без эмоций отозвался Глеб. – Приятно, что запомнили. Жанет улыбнулась. Холодный тон мужчины нисколько не оскорблял её. – Завтра у меня первый день съёмок. Не согласились бы вы сопровождать меня? Сопровождать на съёмки? Да это почти билет на аудиенцию! Да и формулировка какая: «сопровождать». Не «разрешаю», не «можете присутствовать». Будто не он напрашивается, а его просят. Глеб ещё раз гордо оглядел застывших свидетелей происходящего. Да-да, вот что значит правильно выбранное поведение с женщиной. Ну и наряд, естественно. – Странно, что выбор пал на меня, мадемуазель Палий, – не меняя тона, ответил Глеб, – но отказываться не стану. А... ваша строгая дуэнья согласна? Жанет прыснула от смеха. Сравнение и вправду было весьма удачно. Однако Мишель Солюж не увидела в шутке ничего смешного, и странное прозвище ей явно не понравилось. Женщина недовольно нахмурилась и поднялась с места. – Мы пригласить один день только, – заявила она. – Говорить о съёмка, работа и совсем не говорить личная жизнь. Это условие. «Не говорить личная жизнь»? Глеб поморщился. Да ведь ради таких вопросов он и соглашался. Больше никакого интереса скучная работа модели не вызывала. Отказаться что ли? – Ладно, это лучше, чем ничего, – ответил Глеб скорее себе, чем Мишель. – В таком случае, приходите сюда завтра к девяти утра. – Вот теперь Жанет поднялась, чтобы уйти. – Поедете вместе с нами. Уже в восемь утра Глеб прибыл в гостиницу, дабы присоединиться к свите французской актрисы. Настроение было отличным, сердце отбивало бодрый ритм весёлого марша уверенности в победе. Великолепного стратега непременно ждал успех! А вместе с ним и хорошая премия. Накануне вечером Глеб позвонил Карине и жестоко ранил её зазнайство сообщением, что мадемуазель Тайна из всех претендентов выбрала именно его и ему одному дала согласие на личное интервью. Мужчина представлял, как поверженный враг кусает губы от отчаянья и бессилия, как сжимает кулаки зависти и мысленно посылает проклятия! Ведь Каринка могла быть на его месте, и тоже праздновать победу! Да только шанс выпал не ей, а значит, придётся стать рабыней, подчиниться воле победителя и беспрекословно исполнить любое его желание. Нужно будет загадать что-нибудь эдакое в этот раз. Конечно, была вероятность, что Карина отнеслась ко всему значительно проще, не слишком переживала… И всё же хотелось верить, что страдания её велики. Вопреки своим ожиданиям, на место съёмок Глеб отправился не в карете принцессы, а в машине съёмочной группы, то есть, как обычный рабочий. Несмотря на то, что Жанет при встрече мило улыбалась ему и даже сказала, что рада снова его видеть, в свою «свиту» гостя не пригласила. Это было как-то невежливо. Да и не по плану. Глеб рассчитывал на более тесное общение. Выбрать удачную минутку, остаться с девушкой тет-а-тет; шуточки там всякие, улыбочки, взаимные признания в мелочах; постепенно устанавливается доверие, дверь тайны Жанет Палий потихоньку приоткрывается, просачивается свет… Вот как это должно было происходить по плану Глеба. Но сейчас он сидел в маленьком тесном автобусе с десятком парней, половина из которых не говорила по-русски, а другая половина ничего не знала о французской актрисе. Даже поговорить не с кем. Оставалось надеяться, что позже уже на месте удастся приблизиться к Жанет. Иначе никакого эксклюзива не получится. Иначе и выигрыша не видать. Однако надежда исполняться не торопилась. Во время съёмок Жанет была слишком занята, и кроме нескольких коротких взглядов и пары улыбок Глебу более ничего не перепало. От своих коллег он отличался лишь тем, что находился чуть ближе к актрисе, мог лучше рассмотреть её наряды да угощаться напитками, приготовленными для персонала. Дамочка действительно считала, что для эксклюзива этого достаточно? Глеб вновь лениво прошёлся вдоль площадки. Как же вызвать Жанет на разговор? На площадке к ней не подпускал фотограф, в грим-паузах – строгая Мишель. Плюнуть бы и уйти, но день ещё не закончен, и стойкая надежда ещё продолжала чего-то ждать. Работу фотомоделей Глеб наблюдал не раз, не находил её увлекательной, однако, понимал всю её скрытую тяжесть. Быть не только красивой, но и создать образ, в который облачили художники – это определённый труд, и не только эмоциональный. Глеб присел на большой ящик и в очередной раз вгляделся в девушку, позирующую перед фотокамерой. Всё-таки у Жанет очень знакомое лицо. Было в ней нечто такое, чего никак не подхватывалось памятью. Что-то в движениях? Нет. Ни походка, ни жесты не вызывали никаких ассоциаций. Глаза? Губы? Сейчас на лице слишком много макияжа, чтоб рассматривать отдельные черты. Овал лица и этот острый подбородок.... В памяти что-то мелькнуло. Исчезло, так и не дав себя поймать. Однако раз было чему мелькать, значит, имелись и конкретные воспоминания. Овал лица и подбородок... Может, она дочь знакомого человека? Или действительно внебрачный ребёнок знаменитости? У кого имеется такой же острый подбородок? Объявили перерыв на тридцать минут. Глеб оставил свои бесплодные попытки найти в закромах памяти нужные воспоминания. Позже, в родной квартире после сытного ужина на мягком диване он обязательно к ним вернётся, но сейчас необходимо, наконец, заловить Жанет и напомнить об обещанном интервью. В конце концов, он здесь тоже по работе, а праздных зрителей и без него хватает. – Мадемуазель Палий! Мадемуазель Палий... Могу я присоединиться к вам в обеденный перерыв? Жанет обернулась, согласно кивнула и шагнула навстречу гостю. – Жанет уставать сейчас, – тут же выросла перед Глебом Мишель Солюж. – Надо отдых. Глеб не имел ни малейшего желания скрывать истинные эмоции, которые вызывала в нём эта назойливая «дуэнья», однако, постарался сдержать их. Хотя на улыбку всё-таки сил не хватило. – Мадам, хочу вам напомнить, что вчера мне предложили сопровождать великолепную Жанет, а не присматривать за рабочими. А также хочу отметить, что на данную прогулку я не напрашивался. – Мишель, он прав, – вступилась Жанет. И пары добавленных фраз на французском оказалось достаточно, дабы убедить «охранника» оставить пост и с крайне недовольным видом удалиться. – Простите, Глеб, я совсем не уделяла вам времени. – Жанет предложила молодому человеку пройти вместе с ней под навес и занять место за установленным там небольшим столиком. – Я ведь могу обращаться к вам по имени? – Да, можете, – милостиво позволил Глеб, усаживаясь на серый пластмассовый стул. – Я не в обиде, ведь вы работаете, и моё присутствие никак не вписывалось в ваш образ. – Вам было скучно? – По специфики моей работы я нередко бывал на подобных… мероприятиях, так что они мне не в диковинку. Признаться, я получил удовольствие, наблюдая за вами. Вы действительно профессионал своего дела. – Благодарю. – Жанет была предельно вежлива. − Вы, должно быть, проголодались? Сейчас принесут бутерброды и пончики, сможем перекусить. – Бутерброды и пончики? – подивился Глеб. – Надо сказать, весьма калорийный перекус для фотомодели. – Мне повезло, я не толстею. К тому же с детства обожаю пончики. – Наверное, их готовила ваша мама? – ухватился Глеб за возможность вывести девушку на откровенность. – Нет, не готовила, − не отступила от темы Жанет. − Но за нашим домом имелась кулинария, где пекли очень вкусные пирожные, в том числе и пончики с джемом. – Правда? У нас тоже за углом была кулинария. С ребятами часто забегали туда после школы. Пончики, кажется, тоже пекли. Но я больше… В памяти внезапной вспышкой осветилось лицо с острым подбородком. Глеб замер – это знакомое лицо. И человек тоже знаком… Кто? Кто? Нужно вспомнить. – Больше что, Глеб? – вернул в реальность бархатный голос. – Больше… – Глеб вновь вгляделся в лицо сидящей напротив девушки. Эти черты всё сильнее кого-то напоминали. – Я… В каком городе вы жили? Жанет вдруг резко опустила взгляд, а после так же резко отвела его в сторону. При этом слегка прикусила верхнюю губу. И вот этот жест… это тоже было так знакомо! Глеб буквально впился взором в девушку. – На ваш вопрос… Я не хотела бы пока говорить об этом, – тихо ответила Жанет. Но память уже поймала нужный образ. Оставалось лишь дать этому образу имя. У того лица… у того лица было такое же выражение потерянности, так же прятался взгляд… и губа так же прикусывалась… И на лоб так же падали пряди светлых курчавых волос, только… только они были намного короче… – У вас… У вас случайно не было брата? – уточнил Глеб свои подозрения. Девушка совсем смутилась и лишь ниже опустила голову. – Брат… Это… Это неважно. Какая же странная эта Жанет. Жанет. Вредная Жанка… Или по-русски Женька?… Жен… Не может быть! – Женька? – Девушка вздрогнула и побледнела. – Жека из второго подъезда. Это правда ты? – Прошу, потише, – с мольбой прошептала Жанет. К столику как раз подошла молодая женщина из персонала и принесла поднос с закусками и двумя чашками чая. Без эмоций оставив поднос на столе, женщина так же без эмоций удалилась. – Ничего себе! – отходил Глеб от шокирующей новости. – Вот это повороты! Тот мелкий белобрысый шкет из двора?… Ты… Ты чего сделал с собой? Операцию? – Пожалуйста, не так громко, – снова попросила Жанет. – Об этом никто не знает, кроме Мишель. – А, так вот чего столь ревностно охраняет «Цербер», то, что ты мужчина. – Я женщина. – Жанет вдруг резко подняла голову и даже смело посмотрела на собеседника. – Женщина и душой, и телом. – Ну да, и телом, – согласно покивал Глеб. – Ты всегда был странным, так что удивляться нечему. А что родители, поддержали это безумие? Помнится, отец твой – строгий мужик. Жанет вновь спрятала взгляд в чашке с тёмным напитком и промолчала. Этот вопрос она не готова была обсуждать, тем более, с репортёром. – Я рада, что у вас всё сложилось так, как вы и желали, – вернулась девушка в разговор после короткой паузы. – Профессия журналиста всегда вас привлекала. Глеб мысленно усмехнулся. Он, естественно, понял, причину столь резкой смены темы разговора: родители были против, но данная информация под запретом даже для старого знакомого. Жаль, придётся отступить. Однако любопытство журналиста уже затрепетало в предвкушении сенсационной, можно даже сказать, скандальной статьи. Елена выдаст премию, Каринка обзавидуется, посыпятся предложения из других издательств... Но нужны подробности. Евгений всегда был молчаливым и скрытным, а сейчас, похоже, только укрепил чувство осторожности. Значит, дабы завоевать доверие, придётся приближаться медленно и осторожно. Вот только как это сделать, когда времени осталось лишь несколько часов? Попробовать подружиться, нажать на старое знакомство? Глеб снова вгляделся в собеседницу. Теперь, когда маски сорваны, Жанет уже не казалась красоткой. Теперь перед Глебом сидел размалёванный парень в пышном парике и в женском платье, псих и извращенец, которому удалось обвести вокруг пальца многих людей. Да и сам Глеб поначалу повёлся на этот обман. Встать бы и уйти, но на горизонте замаячила сенсация, для которой лишь осталось собрать нужный материал. – Что ж, работа мне нравится, – принял Глеб новое русло разговора. – И в Москве я довольно быстро освоился. Ты меня сразу узнал? – Да, как только увидела в аэропорту, – перебарывала Жанет смущение. − Вы совсем не изменились за эти одиннадцать лет. – В сравнении с твоим, моё преображение действительно почти не заметно. Ты поэтому сегодня пригласил меня в свою компанию, потому что узнал? – Да. Сделал одолжение, значит? Позволил подзаработать? Нет, это, конечно, неплохо, но почему-то Глебу стало неприятно получить почти подачку от соседского мальчишки, сына вечно хмельного автослесаря и невзрачной работницы райсобеса. И ещё противнее, что от его милости, от его расположения зависели премия и профессиональная репутация. Какая тут к чёрту дружба? – Не боялся, что узнаю тебя и при всех раскрою твой секрет? – Немного боялась. Даже если не лицо, то моя фамилия могла напомнить… – Да я знать не знал твою фамилию. – Женька изрядно раздражал. − Хочешь сказать, что оставил настоящую? – Сменил только имя, и то не кардинально. Мой отец многим во дворе автомобили ремонтировал, и вашему отцу тоже… – Перестань мне выкать. – Глеб отчётливо вспомнил не только белобрысого худого пацана, но и его хмурого папашу, и те грубые насмешки, которыми он одаривал и того, и другого, да и вообще всех вокруг. – В детстве я тебе давал подзатыльники и нагло отнимал пончики. – Я помню всё это, Глеб. Как ни странно, у Жанет данные воспоминания вызвали улыбку, да такую милую, что пробудился стыд. Стало ещё противнее. – Боялся, что узнаю, и в то же время пригласил провести с тобой целый день? – Мне было бы приятно дать интервью именно вам… тебе. Ты не выглядел заинтересованным, и я подумала, ты не станешь задавать лишние вопросы. – Это обманчивый образ. И, как правило, он срабатывает. На самом деле интервью с тобой без лишних вопросов теряет интерес. За такое интервью никто не стал бы бороться. Охотятся не столько за тобой, сколько за твоей пресловутой тайной. И я не исключение. Если бы ты пригласил другого репортёра, то мог бы продолжать ломать перед ним комедию. Но я тебя узнал. И ты мне во всём признался. И теперь у меня появился эксклюзивный материал для статьи о том, как Евгений Палий, сын автослесаря из подмосковного захолустья стал Жанет, звездой французского подиума. – У тебя нет доказательств, – заволновалась Жанет. – Будут. Найду старые фотографии, навещу твоих родителей, возьму интервью у матери… – Ты не сделаешь этого. – Думаешь? Это моя работа, моя репутация. Если я принесу статью о том, как ты кривляешься перед камерой, меня на смех поднимут, ибо такое сможет написать любой стажёр, подобных статей будет море. – Но если бы я ничего не рассказала, то именно такая статья у тебя и вышла бы. – Но ты мне рассказала, и я этим воспользуюсь. Жанет чувствовала себя в ловушке. Сожаление, разочарование, страх и обида охватили её душу. Она поддалась своей слабости, поверила знакомому человеку, и, похоже, совершила большую ошибку. Мишель оказалась во всём права. – Глеб, ты так не поступишь, – взмолилась девушка. – Почему нет? Согласись, мы никогда не были друзьями. – Но и врагами тоже не были. Да, ты посмеивался надо мной, но никогда не издевался, не обижал. Вспомни, ты даже однажды заступился за меня. Глеб, прошу, не выдавай мою тайну. Взамен… – Что же предложить взамен? – Что если ты станешь освещать каждый день моего пребывания в Москве? – Смеёшься? Предлагаешь мне переписать твой рабочий график? – Нет. Ты сможешь видеть не только работу, но и отдых, личное время. Будем разговаривать, и дам откровенное интервью. Ну… насколько возможно откровенное. Чтобы устроило нас двоих. Глеб задумался. В принципе, предложение неплохое. Нелогично будет выглядеть, что столь скрытная особа при первой же встрече постороннему человеку открыла свою самую большую тайну. Если всё-таки выйдет разоблачающая статья, Мишель обязательно надоумит свою подопечную выдвинуть жалобу, от всего отказаться, раздуется скандал. А удастся ли быстро собрать нужные неопровержимые доказательства, ещё неизвестно. И тогда останется Глеб со званием дурака, грязного журналиста. Пожалуй, сейчас будет лучше согласиться на малое, и всё же постараться подружиться с этим… ненормальным. Постепенно собрать информацию, а потом торжественно предоставить её читателям. Десяти дней на это должно хватить. – А зачем ты вообще скрываешь своё прошлое? – Глеб ещё раздумывал. − В Европе вроде нормально относятся к таким, как ты. – Ну… не всё так просто, как кажется… Устоявшиеся стереотипы не так легко исправить. Отношение разное, как и везде. К тому же я актриса, и хочу продолжать работу в кино. Моими партнёрами являются мужчины и… Не каждый согласится целовать женщину, зная, что она бывший парень. Я тоже не хочу, чтоб пострадала моя репутация. – Тогда придумал бы себе какую-нибудь легенду. – В таком случае, пришлось бы постоянно лгать, изворачиваться. Я бы обязательно запуталась и устала бы от всего. Потому решила просто закрыться и никого не впускать в мою душу. – Но рано или поздно кто-нибудь докопается до ответов. – Надеюсь, это будет поздно. – Понятно. Что ж, в каком-то смысле актрису можно понять: сохранить репутацию, избежать сплетен и насмешек, найти, в конце концов, своё женское счастье. Вот для чего секрет столь ревностно оберегался от постороннего любопытства. И всё же… И всё же стать первым, кто раскроет тайну Жанет Палий, было слишком заманчиво. − Ладно, так и быть, в память о нашем старом знакомстве я согласен на твои условия. Откажусь, от прекрасной возможности создать сенсацию, в моём интервью не появится ни одного слова, которого ты не одобришь. Взамен позволишь освещать твою жизнь в России и каждый день получать какую-нибудь информацию о тебе, твоём прошлом, которую я смогу представить читателям. – Спасибо, Глеб. Я знала, что тебе можно довериться. Что ж, пусть пока доверяет. Пока Глебу это только на руку. – Тогда после работы оформим нашу первую беседу. Мне нужно отчитаться перед директрисой. – Ты простилась с ним до завтра? Почему? − Мишель задержалась в номере Жанет, чтобы прояснить ситуацию, и едва сдерживала бурлившее возмущение. – Решила впустить журналиста в свою жизнь? Снова идёшь на поводу своих желаний? Но Жанет не чувствовала себя виноватой: – Так случилось, что Глеб узнал меня. И мы заключили соглашение: он не раскрывает мою тайну, а я позволю ему освещать каждый мой день в Москве и дам интервью. – Так случилось? Тебя всё это забавляет? – Не очень. Но видеть Глеба каждый день − это даже больше, о чём я мечтала. – Всё мечтаешь, глупая? Я же предупреждала, что он может тебя узнать, а ты всё равно настояла пригласить именно его! Он знает о тебе очень много. И судя по твоим рассказам, вы не слишком ладили, значит, он запросто сможет выдать тебя. А здесь, в этой стране, совсем по-другому смотрят на таких, как ты. – Я всё понимаю… – А мне кажется, не очень, раз решила довериться журналисту. − Это Глеб. − Какая разница? Прежде всего, он журналист. − Он обещал, и я ему верю. Мы не дружили, и всё же Глеб не посторонний мне человек. − Ещё скажи, что он обрадовался твоим переменам. − Нет, но и не насмехался. Мишель, ты не представляешь, как заныло от тоски моё сердце, едва я увидела Глеба в аэропорту. Те чувства, которые дремали много лет, вновь пробудились. Много раз я представляла себе нашу встречу… – Представляла, как он обалдеет от твоей красоты и по уши влюбится. − Да. И это тоже. Это первая из причин, по которой я решилась на операцию. – Неужели и вправду надеялась, что как только ты сменишь пол, он перестанет видеть в тебе парня? – Надеялась, – печально выдохнула Жанет. – Надеялась, что Глеб меня не узнает, что примет, как красивую женщину. И если даже не влюбится, то хотя бы обратит внимание. Тем более я стала знаменитой актрисой. − Да только он слишком пристально вгляделся, и когда понял, кто ты есть на самом деле, пригрозил выдать твой секрет. – Ну… Его тоже можно понять. Мы не друзья, просто жили по соседству. У него нет повода хранить мой секрет. К тому же Глеб журналист и потому ему трудно упустить такую сенсационную новость. Наше соглашение оказалось выгодно обоим. Он получит интервью, а я… проведу с ним целых десять дней. Уже девять. Мишель беспомощно развела руками. – Похоже, твои чувства к этому парню уже ничего не остудит. − Да, они уже стали неотъемлемой частью меня, − согласилась Жанет. − Я полюбила Глеба так давно, что даже не помню, когда именно. Я шла на операцию с мыслью о нём, с надеждой, что однажды поймаю на себе его заинтересованный взгляд. Летела сюда с надеждой на нечаянную встречу с ним. И когда заметила Глеба в аэропорту, когда проснулась любовь, я поняла, что всё не зря. Всё, что случилось в моей жизни, всё не зря. Эти дни… Если появилась такая возможность, эти десять дней я хочу провести с ним, Мишель. – Даже несмотря на его негативное отношение и возможное предательство? – Да. Видеть его рядом, говорить с ним, ловить на себе его взгляды. Я слишком долго мечтала об этом, чтобы сейчас отказываться. Глеб не злой человек, его насмешки не оскорбляют. Просто считает меня, как это… со странностями. – То есть ненормальным. – Это тоже простительно, он же натурал. – Боюсь, потом не только твоя репутация будет замарана, но и твоё сердце останется разбитым. – Пусть. В глубине души я к этому готова. Мишель, я очень благодарна тебе за переживания, ты для меня не только единственная подруга, но и самый близкий человек, моя сестра. И всё же, позволь мне эти дни провести рядом с ним. Прожить их с очередной надеждой. С надеждой на взаимность. – Естественно, я против, Жанет. Но, кажется, для твоей любви это не имеет значения. – Что это? – в недоумении поинтересовалась Елена, разглядывая полученные от Глеба два убогих печатных листочка. – Это и есть интервью с Палий? – Да, – отвечал Глеб. – Это начало. – И когда соизволишь предоставить остальное? – Каждый день буду присылать очередную часть. – Оно настолько велико? Или ты слишком занят? Почему нельзя предоставить всё сразу? – Сами посудите, Елена, разве человек, который много лет хранил секрет, сможет раскрыть его в одночасье, да ещё и первому встречному? Пока довольствуемся этим. Но. – И Глеб многозначительно оглядел собравшихся вокруг него коллег. – По устной договорённости с Жанет, я все десять дней стану сопровождать её на работе и отдыхе в нашей стране. А так же получать ответы на вопросы личного характера. Я планирую сблизиться с ней и узнать как можно больше интересного. Сейчас можем напечатать обычный очерк о приезде актрисы, а после опубликуем большую статью из собранных за неделю материалов. В том числе и откровенное интервью, которое тоже получится не маленьким. Елена Андреевна весьма скептически отнеслась к грандиозным планам своего сотрудника и даже подумала, не лучше ли было отправить вместо него Карину? Она грубовата, зато умудрялась быстро добыть нужную информацию. – И с чего вдруг Жанет согласилась на твоё постоянное присутствие? – Елена отложила на стол печатные листы. – Возможно, сработало моё обаяние… – мужчина пожал плечами. – А если перестанешь паясничать? Глеб перестал и усмехнулся. Как он и ожидал, никто не поверил во внезапное благоволение «Звезды». Не хотелось, конечно, но, видимо, всё-таки придётся приоткрыть одну из своих карт. – Ладно, к сожалению, моё обаяние не столь велико. Зато выяснилось, что Жанет Палий моя… – и Глеб снова обвёл зрителей загадочным взглядом, – моя землячка. – Серьёзно? – Елена ещё больше усомнилась в правдивости своего сотрудника. – Более чем. Оказалось, что мы с ней родом из одного подмосковного городишки. Общие воспоминания о малой родине, о знакомых обоим местах нас немного сблизили. В результате незатейливой беседы появилось вот это начало, которое через десять дней превратится в большую статью с личным интервью. Елена снова просмотрела предоставленный текст, перевела взгляд на Карину, мысленно взвесила её способность раскрывать тайны, но вызывать скандал, на другую чашу положила деликатность и осторожность Глеба. Покачав эти весы, женщина решила, что будет лучше заслужить дружбу Жанет, чем её обиду. Солгал Глеб или нет, не столь важно. Важнее то, что он нашёл с актрисой общий язык. – Ладно, попробуй. Всё равно Палий не раскроет тебе все секреты. – Это естественно. Но я очень постараюсь. – Елена, – загорелась Карина, – думаю, у меня получится быстрее разузнать… – У тебя внебрачный сын прокурора, – осадила директор свою подчинённую. – Интервью с Палий всецело на совести Назарова. Успокойся уже. Все разошлись по местам. Все, кроме Карины. В её душе сейчас бурлила масса чувств. Она добросовестно смирилась с проигрышем пари, признала профессионализм Глеба, но тут вдруг выяснилось, что дело-то вовсе не в профессионализме: просто повезло, просто удачное стечение обстоятельств. Если не врёт, конечно. Движимая любопытством девушка последовала за Глебом. – Как всё интересно складывается, и как выгодно для тебя. – Карина присела на край стола своего коллеги. – Жанет твоя землячка. – Да, вот такой я везунчик. Завидуешь? – усмехнулся Глеб. – Если честно, мало верится в столь удачное совпадение. – Думаешь, я специально всё выдумал, чтоб выиграть пари? Обижаешь, Карина, я никогда тебя не обманывал. – Как же тогда ты смог разговорить эту скрытную особу, да так, что она проговорилась о своей семье? – Не о семье, а о родном городе. – Неважно. Жанет даже об этом не заикалась. − Я профессионал! – снова задрал нос победитель. – Ох, что-то ты темнишь. – Не без этого. Даже не отрицает, прохвост. Такой ни за что не станет выдавать свои тайные ходы. Напоить его что ли? – Ладно, держи секреты при себе, жадина, − пока отступила Карина. − Как проигрыш тебе отдавать? Проедим его или пропьём? – Пока у меня нет времени ни на то, ни на другое. Но я подумаю. Возможно, пожелаю чего-нибудь особенного. − Только не проси, как в прошлый раз, звонить твоей крале от лица любовницы. − Да ладно тебе, − весело рассмеялся Глеб. – Это же была шутка. − Судя по отборной брани, которую я выслушала, твоей девушке так не показалось. Да только мужчина рассмеялся ещё веселее. Не нравилось Карине настроение Глеба. Уж слишком он уверен в себе, уж слишком довольный, будто заветное интервью уже получено, будто тайна Жанет уже раскрыта. Будто хвастает чем. Наверняка ему известно нечто больше, чем говорит. Но что? Девушка сидела за компьютером, смотрела в монитор, однако, мысли её витали далеко от рабочего материала. Неужели правда, что Жанет его землячка? В принципе, можно выяснить, лжёт Глеб или нет. Ведь место рождения – деталь весьма существенная, и вполне сможет стать отправной точкой для раскрытия полной информации о человеке. Карина задумалась. А почему бы и нет? Глеб часто рассказывал о своём городке. Если Жанет и вправду родом из столь маленького поселения, то найти информацию о ней и раскопать некоторые факты её личной жизни не так уж и сложно. Особенно когда для этого есть подходящие знакомые люди. А у Карины такой человек имелся. И раз уж это не сложно, то и раскрыть секреты Жанет получится раньше Глеба. Раньше раскрыть, раньше предоставить Елене, раньше опубликовать и получить премию. И утереть нос выпендрёжнику Назарову. Воодушевлённая своей идеей, Карина подхватила сумку и вскоре покинула офис редакции. Нужный знакомый у неё действительно имелся. А как же, при её профессии без подобных знакомств не добыть секретной информации да ещё и в короткие сроки. Илья настоящий паук, знающий все ходы, все ниточки в запутанной паутине интернета. Не всегда действовал законно и за свои услуги запрашивал высокую оплату, зато результат всегда был гарантирован, и главное, он не выдавал своих заказчиков. Именно к этому парню Карина и направилась. – Сможешь по фото и городу рождения узнать факты биографии человека? – едва переступив порог, поинтересовалась Карина. – Ничего вкусненького не захватила? – расстроено посмотрел парень на пустые руки гостьи. – Некогда было в магазин заходить. Давай в следующий раз. – Девушка уже прошла в небольшую комнату, заставленную всякой непонятной аппаратурой. – Такое срочное дело? – У меня не бывает других. Так сможешь или нет? – Вообще-то, маловато данных. – Илья уселся на своё рабочее место перед компьютером. Среди изрядного беспорядка на столе выделялся большой чёрный монитор и залатанные изолентой колонки. − Вполне возможно, человек уехал из этого города в раннем детстве… – Не настолько раннем, чтобы не помнить окрестности и события. – Карина стряхнула со стула какие-то тряпки и уселась рядом со специалистом. − По крайней мере, точно учился в школе. – Имени нет? Возраст? – Двадцать шесть лет. Или примерно так. Сейчас зовут Жанет Палий. – Иностранка? Или псевдоним? – Скорее всего, псевдоним. Она русская, но уехала во Францию. – Часто псевдоним – производное от настоящего имени. – Или берут девичью фамилию матери, – подхватила Карина. – Поэтому нужно проверить всех у кого фамилия начинается на Пали или Пал: Палиновы, например, Пальцевы, Политковские всякие... И Палий тоже проверь. – Ладно. Результат, как всегда, нужен уже завтра? − Желательно. – Не знаю… − Илья капризно скривил губы. − Данных мало и очень размытые. Фото уже взрослого человека. Кучу списков придется проверить. Возможно, даже архивы взломать… – Ладно-ладно, − догадалась Карина, − если что, доплачу сверхурочные. Разоритель. Даю максимум два дня. Согласно договорённости с Жанет Палий, на следующий день Глеб вновь отправлялся вместе с актрисой на место очередных съёмок. Да, на этот раз именно вместе с ней, в её машине, ибо сразу заявил, что статус «подсобного рабочего» и соответствующего отношения не потерпит. Резонно, что как старый знакомый, он вполне имеет право на некоторые вольности и поблажки. И Жанет не стала с этим спорить. Глеб сидел на переднем пассажирском сиденье Мерседеса и наслаждался тёплым ветром из открытого окна. – Где сегодня будут проходить съёмки? – поинтересовался он. – В Измайловском саду, – отозвалась Жанет, сидевшая вместе с Мишель на заднем сиденье. – Это неинтересно. Туда стекутся все журналюги, кому не лень. – Желаете взять выходной, Глеб? – Ну уж нет. Договор есть договор. Лучше попрошу вас, мадемуазель Жанет, почаще подходить ко мне, дабы показать всем, что я персона избранная. Жанет рассмеялась, – Глеб всегда любил покрасоваться. Странно, что сегодня на нём блёклая рубашка, а не цветная гавайская. – Хорошо, постараюсь. О чём планируете нашу сегодняшнюю беседу? – Ну… О малой родине мы уже говорили… Может быть… о школе? – предложил Глеб. − Как учились, какие предметы нравились. Интересные события, друзья… – О школе? Что ж, можно. Я не против. При посторонних Глеб и Жанет договорились сохранять дистанцию, общаться только по делу. Молодого мужчину ситуация забавляла: конспирация, тайный сговор, роль важной персоны. Всё не так скучно. Поступка Евгения он не понимал и не одобрял. Одно дело сделать пластику, но менять данные от природы половые признаки − это уже идея нездоровая. Мальчишка стал девчонкой, рядится в платья, говорит о себе в женском роде, – разве это нормально? Если бы Глеб узнал от кого-нибудь, что Женька сделал такую операцию, то посмеялся бы, покрутил пальцем у виска. Стал бы он Женькой общаться при других обстоятельствах? Вряд ли. О чём? И для чего? Открыто осуждать его, конечно, не стал бы, но и смысла поддерживать знакомство не нашёл бы. Однако сейчас от этого чудика зависело многое: рождение эксклюзивного материала, премия, журналистская репутация. Так что придётся оставшиеся девять дней потерпеть, изобразить дружбу и проявить, так сказать, толерантность. Пока актриса работала, Глеб наблюдал за ней в тенёчке ветвистого дерева. Вообще-то, из неказистого паренька получилась весьма миленькая девчушка, изящная. А как Женька, выглядел раньше? Когда они общались, он был ещё мальчишкой. Нужно будет поискать старые фотографии, возможно, Жека засветился на какой-нибудь из них. Впрочем, они действительно никогда не дружили, просто знали друг друга, так как жили в одном доме, ходили по одному двору, учились в одной школе. Откуда у них совместные фотки? Какая у них разница в возрасте? Года два-три? Когда Глеб уезжал учиться в Москву, Евгений ещё ходил в школу, но в какой класс? Глеб никогда не интересовался жизнью соседа, не обращал на него особого внимания. А надо было. Вон ведь как жизнь обернулась. После очередной серии съёмок Жанет, как и обещала, подошла к Глебу. – Не скучаешь? – Скучаю, конечно. Но за тобой действительно приятно наблюдать. Ты ради всего этого сделал операцию? – И Глеб обвёл рукой суету рабочих на съёмочной площадке. − Нет. Имелись более личные причины. – Жанет не хотела лгать без необходимости. − Какие? − Прежде всего, стать, наконец, самой собой. А в модельный бизнес меня Мишель привела. Она моя верная подруга и правая рука. Очень за меня переживает, так что не обижайся на неё. − Твоё природное тело… Оно действительно напрягало тебя? − Как объяснить? Представь, если б тебя заставили постоянно носить платье и запретили бы утверждать, что ты не девочка. Глеб честно представил. − Было бы хреновенько, − признал он. − Вот и мне так же. Подожди ещё часок, пожалуйста. Скоро большой перерыв, пообедаем вдвоём и поболтаем. Вечером, растянувшись на родном диване, Глеб продолжал размышлять о Жанет Палий, вернее о том белобрысом пацане, которого он помнил. Старые фотографии Глеба остались в доме родителей. Но на них было мало надежды. У Глеба и Женьки не имелось ничего общего: ни друзей, ни интересов, учились в разных классах, хоть и в одной школе. Пересекались лишь во дворе, и то в большинстве случаев проходили мимо друг друга. А что в то время о Женьке говорили другие? Он слыл тихим скромным мальчиком. Со стороны казался хорошим сыном. По крайней мере, мать Глеба частенько ставила его в пример своему шалопаю, который «вечно где-то пропадает, вместо того, чтобы учиться». Интересно, когда родители Женьки узнали о его… особенности? Как отреагировали? Вряд ли обрадовались. Особенно отец. Грубоватый мужик с большими рабочими руками. Он вечно был недоволен всем и всеми. Как его звали? Павел? Кажется, Глеб слышал, как к нему обращались с этим именем. Или просто называли по фамилии Палий, а слышалось, как «Павел»? Глеб всегда был далёк от этой семьи. Но сейчас неплохо бы вспомнить хоть чего-нибудь. Да что вспомнишь, одиннадцать лет прошло. Глеба интересовали лишь девчонки, красивые и пышногрудые. Разве он смотрел на тощего соседского пацана? Окончив школу, Глеб уехал учиться в Москву. Приезжал домой лишь на каникулы. Женьку видел? Возможно. Да только это не та информация, которую необходимо было сохранять в памяти. Хотя… На каком курсе он учился тогда? На втором или на третьем? Как-то услышал от матери, что Евгений переехал в другой город. Да точно. Вроде бы, где-то жила родная бабушка и сильно заболела. Вот внук и поехал за ней ухаживать. Как раз с тех пор Глеб и не видел Женьку. Возможно, именно тогда родители и прознали о ненормальности сына. И что сделали? Неужели выгнали? Вообще-то, такой папашка мог бы. Да нет, они не такие жестокие. Скорее всего, действительно отправили к каким-нибудь родственникам, а потом сказали, что сынок решил остаться там навсегда. Да зачем гадать? Завтра же Женьку и надо обо всём расспросить. Ему, конечно, не понравится выбранная тема. Но даже для простого интервью будет нелогично, что он рассказывает о друзьях, соседях, и ни слова не говорит о родителях и семье. Хочет или не хочет, а придётся ему поделиться секретами. Карина резко поднялась с места, быстро собрала сумку и покинула рабочее место. Появилось более важное дело. Позвонил Илья и сообщил, что сможет предоставить первые результаты своего расследования. Всего один день, а уже чего-то нарыл. За такую работу никаких денег не жалко. И да, нужно принести парню вкусняшку. Под данным словом он чаще всего имел в виду пиццу и пиво. Карина это знала и частенько его задабривала. Илья с удовольствием обменял флешку на тёплую коробку с «вкусняшкой» и парочкой прохладного пенного напитка. − Я пока только собрал всех с фамилией Палий, – отчитался парень. − В этом городе их всего девять человек. Похоже, они все родственники. Здесь их фото и краткие биографии. − Девушки есть? – деловито уточнила Карина. − Да, две. Но у одной двое детей, и ей за тридцать. А вот другая может подойти. Ей двадцать три, и после окончания школы она уехала из города, предположительно в Москву. − И как зовут? − Кажется, Эльвира. − На фотку, которую я тебе дала, похожа? − Не совсем, но что-то общее есть. Если предположить пластическую операцию, то… − Ладно, посмотрю дома, – нетерпеливо отмахнулась Карина. − Спасибо! Но пока не расслабляйся. Позже позвоню. Дома никто не мешал и никто не подгонял. Карина вставила флешку в ноутбук и открыла файл. Девять человек. Большинство действительно имели нечто общее во внешности: овал лица, острый подбородок, серые глаза. Скорее всего, вот этот самый пожилой мужчина Виктор Палий и являлся основателем данной ветви. У него два сына, Александр и Владлен. У второго две дочери Елизавета и Эльвира. Карина вгляделась в фото Эльвиры, сравнила с портретом Жанет. Да, сходство, несомненно, имелось. Но скорее сходство двух сестёр, чем самой с собой. Черты лица Жанет не отличались особой идеальностью, чтоб можно было предположить их пластическую коррекцию. Зато появилось подозрение, что Эльвира и Жанет родственницы, что Палий − фамилия настоящая. Возможно, Жанет не жила в этом городе, а просто приезжала в гости к родне. А Глебу солгала, дабы сохранить истинную тайну. Да, вполне логично. Следовательно, нужно проверить родственников этой ветви в других городах. Карина поморщилась. Илюха обязательно запросит дополнительную оплату. Может, самой встретиться с этой Эльвирой? Или с Елизаветой? Не может быть, чтоб они не знали, что их дальняя сестра стала знаменитостью. А что там у Александра получилось? Сын Евгений. Молодой, хорошенький. Может, закадрить его? Сколько ему? Судя по дате рождения, уже четвертак стукнул. А на фото совсем молоденький. Фотография старая? Почему? Тоже уехал из дома? Но паспорт-то в двадцать пять лет в любом случае менял, значит, и фото должно было обновиться. Сведения о смерти тоже отсутствуют. Интересно. Карина пригляделась к парнишке. Он даже больше похож на Жанет, чем Эльвира. Словно близнецы. Глаза, нос, губы, подбородок. Та же миловидность. И Жанет столько же лет. Правда близнецы? Дочь от первого брака? Осталась с матерью в другом городе? Вряд ли. У них одинаковый возраст. А дата рождения? Карина сверилась в интернете. У Жанет… такая же, как?... Что же тогда случилось с Евгением Палий? Куда он пропал? Или… Или Женя… вдруг стал Жанет? А что? Такое преобразование всё бы объяснило. И дату рождения, и схожесть внешности. И ту тайну, которую Жанет ото всех скрывает. Карина взяла телефон и набрала номер. − Илья, найди всю информацию о Евгении Александровиче Палий. − Ты же искала женщину, − подивился парень. − Мне кажется, что Евгений как раз к ней и приведёт. − Ну ладно. Значит, другие фамилии не просматривать? − Нет. Сейчас мне интересен только Евгений Палий. Когда Жанет вышла в холл гостиницы, Глеб уже её поджидал. Девушка, как обычно, была с ним мила и приветлива. После стандартных взаимных приветствий она вдруг предупредила: − Сегодня съёмки пройдут в студии с партнёрами. Думаю, Глеб, там не удастся спокойно поговорить. Новость Глеба не порадовала. − И что вы предлагаете? − Если студийная работа вам не интересна, можете сегодня отдохнуть, заняться своими делами, а в два часа я приглашаю вас в свой номер на обед. Вот как? Обед на двоих в личных апартаментах? Как смело. − Ну что вы, мадемуазель, я с удовольствием посмотрю, как вы работаете в студии. Да ещё и с партнёрами. Уверен, смогу получить от них много положительных отзывов о вас. − Хорошо, как желаете, − не стала отговаривать Жанет. − Однако приглашение на обед не отменяется. − А ваша репутация не пострадает, если вы закроетесь в своём номере наедине с мужчиной? Но на это Жанет лишь улыбнулась и послала Глебу странный взгляд, который вполне можно было принять за кокетство. Глеб подивился − Женька строит ему глазки? Да нет, фигня какая-то. Он же знает, что Глеб настоящий мужик, парни в этом плане его не интересуют, пусть даже и переделанные. В студии действительно собралось много народа, было шумно и суетно. Стилисты, парикмахеры, помощники фотографа, менеджеры: словно в муравейник заглянул. Глеб предполагал подобную обстановку, однако, работа есть работа, нужно приспосабливаться к любой обстановке. Да и любопытно было, как Женька… вернее, Жанет работает с партнёрами. Для съёмок специально пригласили из модельного агентства ещё двух девушек и молодого парня. Оказалось, что те отлично знали, кто такая Жанет Палий, просили автографы, снимали селфи на телефоны, осыпали её комплиментами. Не просто знаменитость, а авторитет, пример для подражания. В Глебе даже гордость взыграла за Женьку. Может, и не друг, но всё же старый знакомый, и он достиг столь многого. Парень, конечно, со странностями, но определённо достоин уважения. − Можешь обнять её более уверенно? – снова обратился фотограф к парню, изображавшему с Жанет влюблённую парочку. – Жанет, вы же не против? − Нет, конечно, − заверила девушка. И вновь Глебу показался огонёк кокетства в серых глазах. Интересно, как бы повёл себя тот парень, если бы узнал, что обнимает ненастоящую женщину? Он, безусловно, обнял бы её, это же нужно для работы, но какие бы чувства испытывал при этом? Или ему было бы безразлично? Глеб вдруг вспомнил свою собственную реакцию на кокетство Женьки и ясно ощутил, что именно могли бы почувствовать мужчины актёры, которым предстояла бы пастельная сцена с бывшим парнем. Если, конечно, они сами не геи. Пожалуй, Женька прав, что решил скрыть от других своё прошлое. С такой правдой о себе ему было бы довольно сложно стать настоящей женщиной, да ещё и актрисой. Даже сейчас, когда достигнута популярность, эта правда сможет ему навредить. Возникнут неприятные сплетни, начнётся перетряхивание грязного белья, могут даже разорвать контракты. Глеб даже головой тряхнул, отгоняя ненужные мысли. Нельзя становиться мягкотелым. Эдак никакой сенсации не создать. На то он и журналист, чтобы расследовать обстоятельства и раскрывать тайны. Журналист работает на интерес читателей, а не «звёзд». Глеб должен стать первым, кто раскроет тайну Жанет Палий. Такой шанс прославиться он не упустит. Если не он, то первым станет кто-нибудь другой. И ещё неизвестно, как тот преподнесёт своё разоблачение. А Глеб… Да, пожалуй, к Женьке нужно отнестись помягче. Глеб не станет выставлять его извращенцем. Наоборот, покажет смелого человека, который страдал, но не отчаялся, не опустился, а решился изменить себя, свою судьбу, ради… ради… Ну там придумает что-нибудь. Возможно, такая статья даже сможет понравиться иностранным издательствам и даже помочь Женьке стать свободнее. Да, очень хорошая идея. Осталось лишь собрать материал и правильно написать статью. Перед обедом Глеб заехал домой и переоделся. Строгий синий костюм и голубая рубашка − достаточно официально, чтобы встреча не выглядела свиданием. Даже приятельской ей выглядеть необязательно, и потому галстук… Ну ладно, галстук действительно перебор. Близкие отношения не нужны, но подружиться желательно. Главное, чтобы Жанет не оказалась банальной вертихвосткой и не пыталась его соблазнить. Ради чего? Да хотя бы ради того, чтоб он сохранил её пресловутую тайну. Молодой человек вдруг представил, как тощий парень в кудрявом парике с томным взглядом приподнимает по ноге подол платья и тянет губы для поцелуя, и его аж передёрнуло. Гадость какая. Но вроде Женька не похож на подобного придурка. Однако это на людях, а тут встреча наедине. И неизвестно, какие грязные мыслишки роятся в его голове. Но Жанет не разочаровала. Она тоже не стала ярко наряжаться, выбрала скромное закрытое платье с длинными рукавами, туфли на низком каблуке, волосы прибраны в строгую причёску. Вот и хорошо. Чисто деловые отношения, чисто деловой обед и разговор только по делу. Жанет гостю была очень рада, однако, вежливая улыбка не выдала лишних эмоций. Девушка тоже не хотела, чтоб её приглашение приняли за свидание. Глебу такие намёки могут не понравиться. А она очень хотела заслужить его расположение. Посреди комнаты стоял сервированный к обеду небольшой стол, означавший, что посторонние уже не войдут и не побеспокоят. Никаких свечей, никакой тихой музыки и приглушённого света. − А твоя дуэнья… то есть Мишель к нам не присоединится? – занял Глеб своё место за столом. − Мишель отказалась. Ей не нравятся ни твоё присутствие, ни твои манеры, − честно ответила Жанет, усаживаясь напротив гостя. − О. Так она ко мне неравнодушна? Как это мило. Что ж, раз цензура отсутствует, то придётся задавать лишние вопросы. Жанет коротко рассмеялась. Со стороны Глеб казался наглым и надменным, он всегда так себя вёл, однако, она знала, что за этой видимостью скрывалась добрая душа. Возможно, поэтому, Жанет доверилась Глебу, несмотря на его угрозы. Сердце ему верило. − Твоему начальнику нравятся отчёты о наших встречах? – Девушка первой завязала разговор. Неспешные движения, прямая осанка, негромкая речь придавала Жанет некоторую аристократичность. Бледный макияж не заострял внимание на лице, однако, всё равно возникало желание пристальнее всмотреться в черты, дабы найти хотя бы крохотную схожесть с какой-нибудь особой королевских кровей. − Конечно. – Глеб не поддался этому желанию и отвёл взгляд. − Тем более у наших конкурентов даже такого не имеется. − Давно работаешь в этом журнале? − Сразу после института. Проходил там стажировку и остался. Сейчас отвечаю за светскую хронику. − А твоя девушка? Не ревнует тебя к красивым актрисам? − Девушка? − Ну да. У тебя же наверняка есть девушка. – Голос Жанет предательски дрогнул. − Можно сказать, что есть. – Особых эмоций тема у Глеба не вызвала. − Как это? − У неё свой бизнес, встречаемся редко и совместного будущего не планируем. Так что она меня ни к кому не ревнует. Что, в принципе, меня вполне устраивает. Жанет ни на что не рассчитывала, однако, облегчённо выдохнула, − не женат и относительно свободен. − А тебя… там во Франции кто-то ждёт? − Пока что меня там ждёт только работа. Жанет мысленно пожелала, чтобы Глебу это тоже не было безразлично. − Что так? Тебе никто не нравится? – Голос молодого человека не выдал никакой конкретной реакции. − Нравится один, − и девушка в нерешительности прикусила верхнюю губу. – Да только чувства не взаимны. − Тогда он тебе не нужен. «Как и пустые разговоры», − мысленно добавил сам себе Глеб и перешёл в наступление. − Твои родители знают о твоём перевоплощении? − Да. Я звонила маме после операции? – Жанет не стала отклонять тему, понимая, что рано или поздно она всё равно поднимется. − И как она отреагировала? − Ничего не сказала. Молча выслушала и повесила трубку. − Когда я учился в институте, ходил слух, что ты уехал жить к бабушке в другой город. − Правда? − Не знал? − Нет. Должно быть, мама так всем говорила, когда я сбежала из дома. − Сбежала? То есть… − Глеб запнулся, поняв, что обратился к Женьке в женском роде. − Тихий скромный мальчик, которого мне всегда ставили в пример? − Ну… так получилось. − А что случилось? Родители раскрыли твою сущность? Отец выгнал? − Давай опустим эту тему. Ты же всё равно такую правду не станешь публиковать. «Ошибаешься, − мысленно ответил Глеб. – Лучше бы рассказал всё сейчас, чтоб я потом к твоей матери не приставал с вопросами». − В интервью ты рассказываешь обо всех, кроме семьи. Это нелогично, согласись. − Тогда просто напиши, что родители были старых взглядов и не поддержали мои планы стать моделью, поэтому я сбежала из дома. Да, вот такая непослушная девчонка. «Девчонка». Хотя в таком обличии сидящее напротив создание весьма затруднительно было признавать парнем. − Только не упоминай имён родителей, пожалуйста, − добавила Жанет. − Не хочу, чтобы соседи их узнали и… ну ты понимаешь. Не хочу, чтоб им было стыдно за меня. Глебу предложение не понравилось, однако, признал просьбу Жанет вполне резонной. − Тогда хотя бы расскажи, как вы с Мишель познакомились. Только не говори, что вы случайно столкнулись на улице, и она воскликнула: «Уау! Именно такую модель мы и искали!» Жанет снова широко улыбнулась. − Но мы действительно познакомились случайно. Только не на улице, а в клинике. Одна из её подопечных сделала себе какую-то коррекцию на лице, а по контракту агентства девушкам запрещено делать пластику. Я в клинике как раз проходила реабилитацию. И вот как-то вышла на двор, села на скамейку… Ко мне вдруг подсела расстроенная женщина и заговорила. К тому времени я уже неплохо говорила по-французски, так что мы пообщались. На следующий день она снова ко мне зашла, принесла яблоки в знак благодарности, что я выслушала её жалобы. Мы познакомились, стали общаться. Так как она была для меня чужим человеком, я тоже излила ей душу, рассказала о себе, о своём прошлом, о проблемах и надеждах. Мишель не отвернулась, поддержала, выразила понимание. А позже помогла мне с документами, с жильём. Однажды она предложила попробовать поработать моделью. Я попробовала, и получилось. По контракту агентства строго запрещены какие-либо пластические операции. Естественно, я скрыла правду о себе. И вот, скрываю её до сих пор. − Хорошо, я понял. Немного прозаично. − Ну уж извини, как есть. Глеб заметил, что из причёски выпал тонкий светлый локон и застенчивой кудряшкой прильнул к изящному изгибу шеи. Строгая аристократичность была нарушена дуновением романтики. В чертах лица захотелось не разглядывать королеву, а найти милую девушку. − Во Франции у тебя нет знакомых русских? – Глеб и от этого желания заставил себя отказаться. − Была одна девушка, но она быстро вышла замуж, уехала далеко. А что? − У тебя акцент. − Да, я знаю. Но с этим уже ничего не поделаешь. Я даже думать начинаю по-французски. − На родину вернуться не хочешь? Жанет промолчала. Она и сама часто задавала себе этот вопрос, но ответа пока не находила. − А родителей проведать? – добавил Глеб. Жанет совсем поникла. − Не думаю, что они мне обрадуются, − тихо отозвалась она. − Откуда тебе знать? Возможно, они уже давно тебя простили. Особенно мать. Она ведь любила тебя. – У Глеба внезапно возникла блестящая идея. – Я на днях как раз собираюсь домой на денёк и подумал… Не желаешь со мной прогуляться? Жанет резко вскинула взгляд и так же резко отвела его в сторону, − вероятно, именно так начинался прилив волнения и растерянности. − Меня Мишель не отпустит, − нашла девушка нелепое оправдание. − Разве ей обязательно докладывать? Давай просто сбежим. − Что? – Все чувства моментально перемешались: испуг, интерес, радость непослушания, боязнь нарушить запрет, дерзость, нерешительность. А Глеб напирал: − У меня свой автомобиль, тебя никто посторонний не увидит. Рано утром уедем и к вечеру вернёмся. Дуэнья, конечно, будет в гневе, но дело-то уже сделано. Даже если не зайдёшь к родителям, просто развеешься, посетишь знакомые места. Отдохнёшь от софитов и косметики. − Ну… я не знаю… Под влиянием задумчивости, рука поднялась к шее, тонкие пальцы приласкали бело-розовую кожу у края воротника, наткнулись на непослушный локон и нервно закрутили его, будто в наказание за провинность. Глеб видел, что Жанет… то есть Женька колеблется. Предложение явно заинтересовало, но могли остановить обязательства и строгий надзор Мишель. − А когда ты поедешь? – спросила девушка, оставив, наконец, локон в покое. − Вообще-то, я хотел поехать значительно позже, когда закончится работа с тобой, − с видимой небрежностью отвечал Глеб. − Но мама просила поторопиться. Да и… я действительно могу тебя прокатить втайне от всех. Так что день можешь сама… гм… сам назначить. − Я не уверена. Но я подумаю. Неуверенность – это конечно не «да», но уже и не «нет». Вечером Карина зашла к Глебу домой. Ещё не ночь, однако, время было достаточно позднее для визита молодой девушки к неженатому молодому мужчине. Впрочем, Карина на часы не смотрела. Да и как мужчину своего коллегу по цеху не рассматривала. По крайней мере, в данный момент. Раздобыв информацию о Евгении Палий, перед тем, как приступить к статье, Карина решила поговорить с Глебом и выяснить, насколько он сам ознакомлен с историей его земляка. Да и просто предупредить, что обошла его. И пусть интервью с Жанет ей не получить, зато правду об актрисе она раскроет первой. Глеб поздней гостье подивился. − Что-то случилось? – первое, что пришло ему в голову. − Ничего не случилось, − Карина вполне непринуждённо улыбнулась, и, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату. – Просто захотелось с тобой поболтать. − В десять вечера? – не поверил Глеб. Молодой человек закрыл дверь и тоже прошёл в комнату. Они с Кариной хотя и считались приятелями, однако, были не настолько близки, чтобы в момент скуки искать общения друг с другом. − Ну что ж, давай поболтаем. − Глеб развернул стул и уселся напротив расположившейся на диване гостьи. – Так понимаю, тема для беседы уже выбрана? − Да. Так что начну сразу с главного. Я решила написать статейку об одном человеке, вот хочу с тобой посоветоваться. − Странно. Обычно моё мнение тебя не заботило. − Просто… Возможно, ты знаешь этого парня, сможешь подсказать, как лучше оформить его историю. Глеб ещё не догадывался о ком именно речь, но уже почувствовал неладное. − И кто же из моих вероятных знакомых удостоился твоего внимания? − Знаешь такого, Евгения Александровича Палий? Вот теперь Глеб всё понял. Проныра. Где только умудряется так быстро компромат на людей находить? Закон хоть соблюдается? Молодой человек ясно ощутил горечь предательства в нечестной игре, однако, вида не подал. − И что если знаю? – сухо отозвался он. − Так и думала. Даже не удивляешься. Вы вместе учились? Или жили по соседству? − Глеб молча ожидал окончания комедии. − Не дружили? У вас не слишком большая разница в возрасте. Связь не поддерживаете? А семью его знал? Ты вообще в курсе, что стало с этим парнем? − Ну, допустим, что в курсе. − А-а, ну тогда всё понятно. – Карина ослабила натиск и откинулась на спинку дивана. − Блат значительно действеннее обаяния, ведь правда? Глеб пропустил сарказм, желание соревноваться в колкостях отсутствовало. − Говоришь, пришла за советом? Так я тебе советую не трогать эту тему. − Почему? – Карина невинно захлопала ресничками. − Это же всем будет интересно: мальчик из русской глубинки превратился во французскую диву. − Есть доказательства? − Пока недостаточно, но я посещу вашу с ним совместную родину, навещу его родителей, поговорю с ними, куплю фотографии... − Не надо. Не делай этого. – Вместе с неприязнью росла и тревога. − Почему? Боишься, что раскрою секрет Палий раньше тебя? Да, этого сейчас Глеб тоже опасался. Он уже работал над статьёй, делал записи Женькиных рассказов, всё подготовил, чтобы заснять предстоящую встречу Жанет с семьёй. И тут, на этой же самой дистанции появилась Каринка с твёрдым намерением обогнать. А ещё она не станет выжидать, не будет любезничать. Со свойственной ей бестактностью, она просто вывалит перед всеми правду, даже не заботясь о чувствах героя своей статьи. Таков её стиль. − Я и не собирался раскрывать этот секрет. – Глеб сохранял в голосе лёд. − Да ладно, так я тебе и поверила. − Если не хочешь, не верь. − Ты не из тех, то упустит сенсацию. Да, Каринка слишком хорошо его знала. − Ты права. Однако и не из тех, кто кричит о чужой тайне только потому, что узнал о ней. − Вот как? Значит, вы всё же были друзьями? – Девушка тоже стала серьёзнее. − А ты не думала, что твои действия могут навредить Жанет и её семье? − Чем? Она уже сделала себе имя, богата и знаменита. И в Европе сейчас никого не удивить такими извращенцами. Да даже у нас… − Во-первых, не извращенец, а трансгендер. – Глебу даже обидно стало за Женьку. – Во-вторых, у Жанет действительно есть причины скрывать правду, и они уважительны. − Какие, например? − Правда навредит её репутации и дальнейшей карьере. Да и трогать её родителей будет подло, не считаешь? − Нет. Я журналист, рассказывать правду – моя профессия. Ты сам учил. Глеб тоже хорошо знал Карину. Она была упряма, шла напролом, если хватала добычу, то уже не отпускала. Однако сейчас необходимо было её остановить. И не только ради себя. − А ещё учил знать меру и уважать людей. Тебе же нравится Жанет, сама говорила. Так почему рвёшься навредить ей? − Нравится, ну и что? Я не собираюсь писать о ней плохо, просто расскажу правду. Это ты как-то странно рассуждаешь, будто… − И в глазах девушки проявилось подозрение. − Ты сам, случаем, не влюбился в этого… трансгендера? − Не мели чушь! Я знаю, что Женька прошёл через многое, чтобы достичь того, что имеет сейчас. Он действительно достоин уважения. У нас и так будет интервью, которое поднимет рейтинг нашего журнала. А твоё разоблачение… Хочешь очередного скандала? У Жанет сильные юристы, если что. Да и Елена вряд ли обрадуется ссоре с ней. − Ой всё, угрозы начались. Зря я пришла. – Карина не скрывала разочарование. − Хотела предложить тебе объединиться, поделиться информацией. Но придётся действовать в одиночку. Вот ведь неугомонная! − Брось эту затею, Карина! − И не подумаю. Да и в твоё благородство мало верится. − Тогда… − Её всё равно нужно остановить. − Тогда почему бы тебе не вернуть мне должок? − Какой должок? – насторожилась Карина. − Ты проиграла мне желание. Так вот я желаю, чтоб ты отстала от Палий. − Это… Это нечестно! – вскочив, возмутилась девушка. − Ты получил интервью не своими силами, а по блату. − В нашем пари не было оговорено, каким способом мне его получить. Интервью получено, а ты проиграла и с проигрышем согласилась. Так что выполняй моё желание, Кариночка: ты никогда не напишешь правду о Жанет Палий, ни анонимно, ни через третье лицо. И в сторону её семьи даже не смотри! Ты пришла ко мне не сотрудничество предлагать, а похвастаться. Вроде умная, а поступила так глупо. Неужели и правда думала, что я буду тебе завидовать? Глеб чувствовал себя крайне паршиво. Карину от Жанет он вроде отвадил. Не особо ей верил, и всё же надеялся, что обещание она всё-таки выполнит. Но как же теперь ему самому поступить? Он такого рыцаря разыграл, столь пылко защищал честь дамы, что теперь как-то неловко самому попирать эту честь. Ещё и Каринка пригрозила, что если Глеб всё-таки напишет обличительную статью, то обязательно отомстит ему. И она действительно сможет это сделать. Она не поверила в его благородство. Да Глеб и сам в него не верил. Благородство по отношению к Женьке? Просто красивые слова, чтобы отвадить конкурентов. Нет, Глеб не откажется от статьи о тайне Жанет Палий. Только придётся… Неужели придётся признаться Женьке? И тем самым выставить себя предателем? Тот станет его презирать и ни за что не согласится на публикацию такой статьи о себе. Даже если Глеб напишет хвалебную оду, не согласится. А это согласие изрядно бы облегчило жизнь Глеба. Что же делать? Прослыть предателем и навлечь на себя праведный гнев Карины? Или остановиться, остаться добрым другом и распрощаться со славой? Глеб плохо спал, явился на встречу с Жанет усталый, без настроения, болела голова. Надо бы попросить выходной. Всё равно на площадке ничего интересного не происходит, а интервью слишком короткие. − Доброе утро, Глеб. – В отличие от своего спутника Жанет выглядела весьма довольной жизнью. − Да… доброе, мадемуазель Палий. Жанет подошла к молодому мужчине значительно ближе, чем требовала конспирация, и тихо, словно заговорщик, произнесла: − Я подумала над твоим предложением. − Что? – не сразу понял Глеб. − Завтра не получится, а вот послезавтра… давай съездим. Точно. Предложение о поездке в родной город. Женька согласен? Кажется, утро начало приобретать краски. − Отпросилась? Или решился на побег? − Кто ж меня отпустит? Конечно, побег. – Серые глаза блестели азартом. − Но к вечеру нужно будет обязательно вернуться, и не поздно. − Само собой. Жанет согласилась, она поедет в родной город, в родной дом на встречу с семьёй. Поедет тайно, в сопровождении… Всё же как Женька неосторожен, доверившись журналисту. Разве теперь можно упустить такую возможность? Разве нужно её упускать? Решение пришло и утвердилось. Эксклюзиву быть. Репутация Жанет? Сплетни быстро осядут, и её жизнь вернётся в прежнее тихое русло. Карьера актрисы? Ну не все же мужчины-актёры столь щепетильны, ради роли и поцелуют, и под одеялко лягут. В конце концов, это их работа. Родители? Глеб напишет про них так, что их никто не узнает, даже родственники. Карина? Ну тут… Впрочем, и против этого яда можно найти противоядие. Конечно, Женька не простит. Но ведь они больше никогда и не встретятся. Так что, придётся стать предателем. Предать того, кто и другом-то никогда не был. Это не страшно, и совесть кусаться не будет. А если и будет, то недолго. Жанет понимала, что поступает неправильно по отношению к Мишель, к единственному человеку, которая всё делала исключительно во благо своей подруги. Вот так тайно сбегать, оставив лишь записку, наверно, даже было подло. Однако иначе Мишель ни за что не отпустила бы Жанет в дальнюю поездку да ещё и в компании с журналистом. А если бы Жанет стала упрямиться (что скорее всего), то поехала бы вместе с ней. А вместе… вариант для всех плохой. Жанет давно простила родителям все оскорбления, отречение, и надеялась, что они тоже отпустили обиды. Скучала по ним, не раз порывалась навестить, но каждый раз её что-то останавливало. Возможно убеждения Мишель, что эта встреча обеим сторонам ничего кроме боли не принесёт. А может быть, то, что услышав в телефонной трубке голос сына, мать так и не проронила ни слова. Что, зная его номер, она за столько лет ни разу даже не попыталась позвонить. То ли её обида ещё не остыла, то ли сын стал ей настолько безразличен. Всё это останавливало в прошлом. Но сейчас Жанет всё-таки решилась воспользоваться случаем посетить дом, узнать, как живут родные, всё ли у них в порядке, нужна ли какая помощь? А ещё лично попросить за всё прощение. Возможно, именно этого они от неё и ждали. Была ещё одна причина согласиться на предложенную поездку – прекрасная возможность провести день наедине с Глебом. Без посторонних глаз и ушей, без строгого надзора Мишель (прости, подруга). Естественно, Глеб предложил поездку ради выгоды, чтобы что-то подсмотреть, подслушать, уточнить. Жанет понимала прозу реальности и никаких иллюзий не питала. Что ж, пусть будет так, это же его работа. Зато он будет рядом, говорить только с ней, смотреть только на неё. Разве не это происходило в её самых смелых мечтах? Так разве теперь можно от них отказаться? В семь утра Жанет покинула гостиницу. Чёрная бейсболка, тёртые джинсы, мужская клетчатая рубашка, кроссовки. Волосы перевязаны в хвост и лишь пряди светлой кудрявой чёлки выпадали из-под козырька бейсболки. Никто не узнает в неприметном парнишке беглянку Жанет. Глеб уже ожидал в автомобиле, который в целях той же самой конспирации поставил за углом гостиницы. Приготовился ждать долго, однако, в семь в окно дверцы уже постучали. − Привет! Глеб открыл дверцу, внимательно всмотрелся в пассажира. − Ты выглядишь… − Что, плохо? – насторожилась Жанет. − Нет. Как пацан. − А. Ну я подумала, будет стрёмно предстать перед родителями в платье. − Ну да, стрёмно, − поддержал Глеб. − Сейчас ты вылитый Жека из второго подъезда. Даже не придерёшься. − Спасибо, − рассмеялась Жанет. – Значит, соседей не перепугаю. − А в пакетах что? – кивнул Глеб на пару цветных бумажных пакетов в руках девушки. − Подарки. И денег немного; вдруг нуждаются? − Кинь на заднее сиденье. И пристегни ремень. Настроение Жанет было таким же солнечным, как и летнее утро. Любимый мужчина сидел рядом, улыбался ей и увозил далеко-далеко от всех, от этого мира. Как всё сложится дальше неизвестно, но сейчас Жанет ловила каждое мгновение счастья, вдыхала его вместе с ароматом цветущего лета, впитывала в себя с яркими лучиками солнца. − Мишель предупредил? – спросил Глеб, выводя автомобиль на шоссе. − Да, оставила ей записку. − Правильно. Отдыхать тоже нужно. Вон как светишься, словно из клетки вырвалась. Жанет смутилась. Неужели её счастье столь заметно? − Совсем не волнуешься о встрече? – вновь спросил Глеб, следя за дорогой. − Волнуюсь немного, − призналась девушка. – Но когда-то это нужно сделать, появиться перед родителями. − Тебе сколько лет было, когда ушёл из дома? − Семнадцать. − Довольно взрослый уже. Сразу в Москву уехал? Кем работал? − Кем придётся. − А где жил? − Тоже где придётся. Я копил деньги на операцию. − А почему именно Франция? Насколько я знаю, в России тоже такие операции делают. − Ну… Мне показалось, там будет надёжнее. Я когда денег накопил, отправил запрос в парижскую клинику и получил приглашение на обследование. − Почему улыбаешься? – заметил Глеб несоответствующую теме эмоцию. − Давно не говорила о себе в мужском роде, − призналась девушка. – Думала, уже навсегда отвыкла. Это, наверное, всё из-за наряда. − Или просто вспомнил себя мальчишкой. − Да, возможно, и так. А ты почему до сих пор не женился? − Зачем? Так жить удобнее. Да и холостой мужчина девушкам больше нравится. − Ну да, ты всегда был популярен среди девчонок, даже в школе. Окна нашей квартиры во двор выходили, я видел, как ты провожаешь то одну, то другую, а то и двух. − Так ты следил за мной? − Просто любила в окно смотреть. Глеб вдруг подумал, что если Женька был вот такой… любитель мальчиков, то тоже мог заглядываться на него. − А тебе кто-нибудь нравился в те годы? – Хотя вряд ли он в этом признается. − Нравился, − как ни странно, не стала скрывать Жанет. − Мальчик? − Мальчик. − Пытался признаться ему? − Хотелось, конечно. Однако в мальчишеском образе довольно затруднительно доказать, что он нравился мне именно как девочке, а не как мальчику. − Резонно. А… Случайно не мне симпатизировал? – Глеб добавил в голос шутливые нотки, будто ответ ему был безразличен. Девушка перевела взгляд на бегущий пейзаж за окном. − А что, тебе было бы неприятно? Чисто женский ответ из разряда «А ну-ка, отгадай». Глеб аж поморщился. Неужели нельзя просто ответить? − Да, без разницы, − отмахнулся он. − Ты меня не интересовал. В этом плане. Жанет об этом знала и никогда не показывала своих чувств, даже не намекала на них. Просто смотрела из окна и прятала печаль в сердце. Как же она тогда завидовала девчонкам! Они могли держать его за руку, ловить на себе его восхищение, ходить с ним на свидания и даже целоваться. В то время как заключённая в мужское тело девичья душа лишь тихо плакала и проклинала злую судьбу. Из-за этих воспоминаний в солнечном настроении появилось облачко грусти. − Глеб, ты родителей часто навещаешь? – после продолжительной паузы возобновила разговор Жанет. − Нет, не очень. Раз в два-три месяца. – Мужчина, казалось, уже забыл предыдущую тему. − А моих родителей встречал? − Если и встречал, то, скорее всего, просто здоровался и всё. − Но… если бы с ними что-то случилось, ты бы знал? − Думаю, да. Уж моя мама точно бы знала. Да не переживай, они в порядке. У тебя ещё родственники есть? − Есть родной дядя и две двоюродные сестры. − Мог бы с ними поддерживать отношения. − Мы не дружим. Ты же знаешь характер моего отца. Он часто ругался с братом, они не выносили друг друга, потому и семьи наши не общались. − Но это было давно. Мне кажется, сестрёнки сейчас обрадовались бы богатой родственнице из Парижа. − Возможно. В настроении повисло новое облачко. Однако… Девушка мысленно одёрнула себя. Что ещё за ненастье? Хоть облака и не тучи, позволять им затмевать свет счастья никак нельзя! И Жанет быстро развеяла грусть. Прочь! Не мешайся! − Между прочим, фамилия Палий действительно французская, − развернувшись к собеседнику, гордо сообщила девушка. − Наш предок приехал в Россию ещё при Екатерине Великой и остался здесь навсегда. − Есть документы? – заинтересовался Глеб. − Есть. Только не у нас. Дедушка мне рассказывал, что у его двоюродного брата хранятся подтверждающие бумаги. − И кем был предок? Граф? Крупный промышленник? − Нет, − рассмеялась Жанет стандартным предположениям. – Всего лишь учитель танцев. − О! Так вот от кого у тебя актёрский талант! − Вполне возможно. Я ещё и по этой причине выбрала Францию. Понадеялась, что духи предков помогут мне. − Ну… думаю, они со своими обязанностями справились весьма успешно. − Более чем! Как же легко было с Глебом, спокойно, свободно. Даже если его дружелюбие показное, общение с ним доставляло удовольствие. − Расскажи мне о нашем городе, − попросила Жанет. − Он сильно изменился? − Да нет, не особо. Конечно, постепенно обновляется и расширяется, но глобальных перемен пока не наблюдаем. Не знаю, помнишь ли ты Антонова, медалиста нашей школы? − Антонова? Которому не хватило одной пятёрки до золота? Да, помню. Директриса тогда даже плакала от переживаний. А что с ним? − Стал успешным бизнесменом, разбогател. В прошлом году баллотировался в мэры, но не хватило голосов. Совсем немного. История с медалью повторилась. − Мне кажется, он был любимчиком у всех учителей без исключения. Даже у математички. − Да уж, её уважение было трудно заслужить, – понимающе закивал Глеб. – Да почти невозможно. Это же у неё было прозвище «Зри в корень»? – Да-да-да, её любимая фраза! – Она у вас ни разу не проводила урок литературы? – Математичка? Литературу? Нет. – Эх, много потеряли. – Ну-ка, ну-ка, расскажи… За разговорами и общими воспоминаниями время путешествия полетело быстро и весело. Глеб отметил, что Женька не такой уж и скромный тихий мальчик, каким всегда казался, а болтун и даже любитель посплетничать. А задорная улыбка шла ему значительно больше, чем маска меланхолии. Интересно, он и раньше был таким симпатичным? Впрочем, какая разница, они же не друзья. И становиться таковыми сейчас совершенно ни к чему. Вот и граница города. Жанет заметно занервничала. Чем ближе встреча, тем сердцу неспокойнее. Наблюдая такое состояние, Глебу даже захотелось поддержать Женьку, успокоить как-то, по-дружески обнять за плечо… Нет-нет, с чего вдруг? Последнее уже лишнее. – Сразу к дому поедем? – уточнил Глеб. – Смотри, как тебе удобнее. – Мне всё равно. Сегодня будни, возможно, твои родители уже ушли на работу. – Возможно. А твоя мама? – Я предупредил, что приеду, она будет дома. Ты зайди к своим, если никого нет, можешь, у нас пока посидеть. Или по городу погуляем. – По городу? Да, погулять можно. Встреча Жанет с семьёй – весьма ценный материал. И к охоте за ним Глеб подготовился тщательно. Спрятал в своей сумке скрытую камеру, в кармане работал диктофон, на одежду Женьки удалось прикрепить «жучок». Хорошо бы лично присутствовать при этой встрече, да событие слишком интимное, как для одной, так и для другой стороны, участия посторонних не требует. Но всё-таки на всякий случай Глеб предложил: – Если хочешь, пойдём вместе. – Спасибо, Глеб. – Было приятно, что он переживал. – Я сама. Не к врагам же иду. – Я захватил несколько журналов со статьями о тебе. Можешь взять, похвастаться. – Думаю, пока они не понадобятся. Лучше скажи, я действительно похож на парня? Глеб ещё раз критично оглядел Женьку. – Ну… если не считать длинных волос, то за миловидного паренька вполне сможешь сойти. – Хорошо. Иди тогда по своим делам. Твой номер я записала, так что позвоню. Позвонит. Безусловно, позвонит, и даже кое-что расскажет. А диктофон дополнит остальное. Дверь открыла худая пожилая женщина в халате и домашних тапочках, тёмные волосы небрежно собраны в маленький пучок. Вгляделась в гостя и ахнула: – Женя… – Здравствуй, мама. Сердце билось, как сумасшедшее, и слёзы навернулись на глаза. Жанет стояла и не знала, что ей делать. Вернее, что ей позволено сделать. Можно ли зайти? Можно ли обнять? Девушка, конечно, не ждала, что мама сразу раскроет свои объятия и заплачет от счастья встречи, но надеялась, что она своего ребёнка не прогонит, а впустит в дом и хотя бы выслушает. Женщина тоже долго смотрела на гостя, в ней тоже боролись чувства. Она узнала сына, и в то же время перед ней стоял совсем другой человек, чужой ей человек. Наконец женщина отступила, позволяя посетителю войти в квартиру. Пройдя в комнату, Жанет огляделась. За девять лет здесь ничего не изменилось: та же мебель, те же обои на стенах, даже кашпо с цветами стояли на тех же местах. Жанет нерешительно опустилась на стул, всё ещё гадая, как правильно себя вести. Мама села в кресло. Женщина, казалось, уже разобралась с чувствами и немного успокоилась. – Зачем приехал? – тихо спросила она. – Повидать тебя и папу. Я очень скучал по вам. – Отца нет дома, он уже ушёл на работу. Но он не будет рад тебя видеть. – Ясно. А ты? В ответ прозвучало молчание. Жанет понадеялась, что поняла его неправильно. – Всё ли у вас в порядке? – спросила она. – Здоровы ли? – Всё у нас хорошо. И мы здоровы. Тон матери оставался прохладным и вежливым. Она явно разговаривала с чужим человеком. – Возможно, я говорю это уже слишком поздно, и всё же хочу попросить у вас прощение за все… все те переживания, что доставил вам… – Переживания? – В голос женщины всё же прорвались нервные нотки. – Ты хотел сказать, позор, который мы испытали? Ты… ты правда сделал с собой то, о чём говорил по телефону? Стал женщиной? – Да. Сейчас моё имя Жанет Палий, я живу в Париже. – Жанет Палий? Не знаю такую. Какая-то однофамилица. Я никогда не рожала дочь. А мой сын… Похоже, он умер. – Мама, прошу, не говори так. – Слёзы упрямо рвались наружу. – Я просто хотел найти своё счастье, обрести свободу. – Ну вот, ты живёшь свободно. Никто тебя не стыдится, не водит по психиатрам, не пытается переделать. Зачем же ты приехал к тем, кто мешал твоему счастью? – Даже если вы с отцом отреклись от меня, я от вас не отрекался! Я люблю вас и искренне благодарен за всё, что вы для меня сделали. Даже за психиатров. Если вам нужна какая-либо помощь или будет нужна в будущем, просто знайте, я всегда вам помогу. Пусть не сын, пусть дальняя родственница, я согласен. Просто знайте, что есть тот, кто прибежит к вам по первому зову. По телефону ты со мной не хочешь общаться, поэтому приехал сказать тебе это лично. Вот здесь кое-что для вас от меня, а так же мои контакты, адрес и номера телефонов. – Жанет поставила перед матерью пакеты. – Ни к чему всё это, – отвернулась женщина. – И всё же сохрани. Жизнь – штука непредсказуемая. – Оставляй, если хочешь, но я не обещаю этим пользоваться. Когда ты уезжаешь? Жанет поняла намёк. – Хотел провести с тобой хотя бы несколько часов, но, похоже, тебе эта идея не по душе. – Очень не по душе. Мне тяжело тебя видеть. – Что ж, тогда уйду сейчас. Я рад, что увидел тебя, мама. Рад, что вы с отцом здоровы. Я не хотел идти против вас. Просто так сложилось. Если сможешь, прости за всё. И обязательно звони, если вдруг будет трудно. Прощай. Лениво покачиваясь на качелях, Глеб поджидал Женьку во дворе. Он не пошёл к себе домой, да там и не было никого, родители уже ушли на работу. Специальных дел к матери Глеб не имел и о своём приезде её не предупреждал. Всё это было придумано ради повода, чтоб пригласить Женьку, и сама поездка осуществилась только ради него. Благодаря подслушивающему устройству, Глеб слышал весь диалог Женьки с матерью, который ясно показал, какие именно отношения сложились между ними. Молодой человек не совсем понимал причину столь принципиального отказа от сына. Даже если тот не оправдал надежд и не вызывал гордости, разве можно было вычёркивать его из жизни семьи? В чём Женька провинился перед родителями? Тем, что против их разрешения состряпал из себя женщину? Вообще-то, это его личное дело. И он уже не ребёнок. Зато какого успеха он достиг! Стал знаменитым богатым. Разве этим нельзя гордиться? Подумаешь, не той ориентации. Сейчас этим вообще никого не удивишь. А нынешнего Женьку даже геем трудно назвать. Ведь фактически он женщина. И вполне нормально, что женщина смотрит на мужчин. Зря Женька не захватил журналы. Почуяв денежки, его мать наверняка бы по-иному с ним разговаривала. Глупая женщина, и муж у неё такой же глупый. Женьку только жалко. Зачем прощает такое пренебрежение? Понятно, что родители, но неужели отречение от родного ребёнка заслуживает прощения? От ребёнка, который, несмотря ни на что, готов им во всём помогать? Интересно, как бы отреагировали родители Глеба, узнав, что их сын гей? Прежде всего, от души посмеялись бы столь абсурдному предположению. Из подъезда вышел Евгений. По его щекам ручьями стекали слёзы, сдерживать которые уже не имело смысла. Ну да, не на такой родительский приём парень надеялся. Вернее, девушка. Жанет же девушка. Покинув качели, Глеб пошёл навстречу. – Ну, как всё прошло? – приблизился он к Женьке. – Ты не слишком долго отсутствовал… – Ты… Разве не пошёл домой? – всхлипнула Жанет, спешно утирая рукой слёзы. – Да… – Глеб небрежно махнул рукой. – Мать вызвали на работу сегодня. Дома нет никого. У тебя-то как? Вижу, слёзы не особо радостные. – Я застала только маму. Но она мне не очень обрадовалась. – Почему? – Ну… Неважно. Ну да, Глеб не из той категории людей, с которыми можно делиться сокровенными чувствами. Мужчину это даже немного расстроило. Сейчас он не фальшивил, по-настоящему переживал за Женьку. Можно сказать, как за друга переживал. – Ладно, пусть будет неважно. Хотя догадаться нетрудно. Не оправдал надежд, опозорил семью, и всё в этом духе. Твои родители консерваторы? Уж папашка точно. – Ты прав, догадаться нетрудно. – И слёзы потекли с новой силой. Глеб достал из кармана рубашки платок и подал его Жанет. Та приняла помощь, вытерла лицо, хотя этим слёзы не остановить. – Но это же глупо ненавидеть сына только за то, что он не такой как все. – «Не такой, как все» – когда родился с одним глазом, – всхлипывала Жанет. – А таких, как я называют «извращенцами». Ты и сам меня таковым считаешь. – Я? Неправда, – возразил Глеб. – Я говорил, что ты со странностями, но извращенцем не называл. Мне вообще по барабану, что ты из себя бабу сделал. И моё мнение действительно неважно, я обычный мужик, а она… Она твоя родная мать! Как она может?! Так поступать с единственным сыном! Она с совестью совсем не дружит? – Да ты-то чего так разошёлся? – Жанет с подозрением покосилась на оратора. – Просто обидно за тебя! – Обидно? Глеб и вправду чувствовал, что гнев в его душе не поддельный. Он готов был защищать Женьку до победы, до торжества справедливости! – А что в этом такого? – Но мы не друзья… – Волноваться можно только за друга? Мы и не враги, между прочим. Тем более, ты мне уже простил все подзатыльники. Чего лыбишься? – Смешной ты. – Сквозь слёзы и правда проявилась улыбка. – Смешной? – Вот так смена настроения! Аж в тупик ставит. – Мой праведный гнев смешон? Кажется, пора напомнить силу моих подзатыльников. Я ведь не посмотрю, что ты девушка. Поток слёз иссяк, хотя всхлипы ещё раздавались. Женька больше не плакал. Наоборот, он рассмеялся, будто всё случившееся – пустяк, мелкая неприятность. Вот так-то лучше. Глебу и самому стало спокойнее. Какая разница, по какой причине смех? Он всё равно лучше рыданий. Женька, конечно, странный, но всё же хороший человек. Он не заслужил столь жестокого отношения, да ещё и со стороны родителей. – Раз плакать больше не хочешь, поехали обратно, – заявил Глеб. – Тебя ещё ждёт взбучка от Мишель. – Мишель. Это серьёзно. – Жанет вытерла последние слёзы. – А свою маму ждать не будешь? – До восьми вечера? И не собираюсь. В этот момент дверь второго подъезда открылась, и из него вышла женщина с бумажными пакетами в руках. Глеб узнал эти пакеты – Женькины подарки родителям. Да и женщину он сразу узнал. Уткнувшись в собственные мысли, она направилась в сторону мусорных баков. Это же надо! Мало того, что от сына отреклась, так ещё и его дарами брезгует! – Кажется, она собирается избавиться от подарков, – прокомментировал Глеб, наблюдая за женщиной. – Это её право, – печально отозвалась Жанет. – Она их вообще открывала? И как ей не стыдно, так выпячивать своё презрение! Да ещё на глазах у сына! У неё вообще сердце имеется? Глеб направился к женщине столь быстро, что Жанет не успела его остановить. – Доброе утро! – окликнул молодой человек. Женщина остановилась и обернулась: – А, Глеб. Здравствуй. Отдохнуть приехал? – Нет. Я встретился в Москве с Женькой и привёз его с вами повидаться. – Глеб сразу перешёл в наступление. – Это же пакеты с его подарками? Кажется, они вам не понравились? Взгляд женщины потух, она была разочарована. – Не думаю, что должна перед тобой отчитываться. Отвернувшись от молодого человека, женщина продолжила путь, однако Глеб перегородил ей дорогу. – Вы хоть знаете, кем стал ваш сын? – Отойди. – Он стал знаменитой французской актрисой. Настолько знаменитой, что известные режиссёры выстраиваются в очередь, предлагая ей роли в своих фильмах. – Глеб, не надо! – поспешила Жанет остановить ссору. – Почему? – отстранил её молодой человек. – Я же журналист, а обязанность журналиста – говорить правду. Вот я её и говорю. Жанет Палий на одной ступени с актёрами, имеющими мировую славу. У неё миллионы поклонников, только главные роли, десятки контрактов на рекламы мировых брендов. И всё это она достигла сама, своим трудом, без вашего участия, сочувствия или элементарной поддержки. И вам всё ещё стыдно за сына? Ну да, он немного подправил свою внешность, и в нём трудно увидеть именно сына. Зато у вас появилась прекрасная дочь. Которая, между прочим, совсем не стыдится своих провинциальных недалёких родителей. Хотите выбросить подарки? Взглянули бы на них сначала хотя бы ради приличия. И если всё равно не понравятся, лучше верните дарителю, а не унижайте, отправляя добрые намерения в помойку. Глеб оказался прав, женщина даже не открывала пакеты. Сейчас, после столь бурной речи она так и быть заглянула в один из них, будто одолжение сделала. Заглянула и прикусила верхнюю губу. Однако, осознав ошибку, она не спешила благодарить. – Наши отношения с сыном тебя не касаются, – тихо, но жёстко произнесла женщина, кинув на молодого человека враждебный взгляд. – Не смей повышать на меня голос, мальчишка. Я оставила подарки, просто хотела от упаковки избавиться. Мне не нужен хлам дома. Но, лучше сделаю это позже, без столь нервных свидетелей. Женя, объясни своему другу, насколько он не прав. И… – Мать всё же обернулась к сыну. – Спасибо, что навестил. Я подумаю над твоими словами. Но отцу о твоём приезде не скажу. Ему не понравится. – Я понимаю, – согласилась Жанет. – Я убедился, что с вами всё в порядке, и теперь мне стало спокойнее. Мне было важно знать это. Женщина развернулась и вскоре скрылась за дверьми второго подъезда. – Вот теперь можно и возвращаться, – подытожил Глеб. Жанет молча последовала за молодым человеком, так же молча заняла место в автомобиле. Вообще первые минуты поездки прошли в полном молчании. Глеб уже по опыту догадывался, что именно означает подобное поведение у женщин. – На что-то обижаешься? – уточнил он. – Ты был с ней очень груб, – высказала Жанет. – Разве? А по-моему, я был предельно вежлив. Она должна понимать, что не права. Ты же ни в чём не виноват перед ними. К тому же она должна узнать о твоих заслугах. Раз ты сам постеснялся рассказать, я это сделал за тебя. Надо было ещё и журналы ей всучить… – Откуда тебе известно, о чём я говорила с матерью? Глеб осёкся: действительно, подобная осведомлённость подозрительна. – Да это ж очевидно. Иначе богатые подарки не отправились бы на помойку. Видел, как она изменилась, заметив денежки и поняв, что ты стал богатым? – Мама не настолько меркантильный человек. – Все люди меркантильны. – Ты ничего о ней не знаешь! Моя мама… Она действительно пыталась мне помочь и понять меня. Даже не представляешь, как ей было тяжело со мной. Я ведь… Я всегда хотел быть девочкой. С самого детства. Смотрел на девчонок и завидовал, что они могут носить красивые платья, длинные волосы, надевать украшения, да и просто могли вести себя как… как девчонки. Мне не просто нравилось всё это, я чувствовал, что это моё, родное, что мне тоже нужно так себя вести, так одеваться. Но мне запрещали, говорили, что мальчики так не поступают, одежду такую не носят. «Будь мужчиной! Будь мужчиной!» Как же я ненавидел это наставление! Но усердно следовал ему. Ведь мои истинные мысли и желания указывали, что я ненормальный человек. Я и сам себя считал таковым: больным, моральным уродом. Я ненавидел себя, но ничего не мог с собой поделать. То, что было внутри, никак не стыковалось с тем, как выглядело снаружи. Приходилось держать всё в себе, от всех скрывать душу. Это было тяжело. Настолько, что даже хотел покончить с собой. Однако в последний момент струсил. Вместо этого я попробовал принять себя, приспособиться к своему уродству. И даже нашёл небольшую отдушину. Подкопив карманные деньги, которые давала мать, я купил себе юбку, колготки и женское бельё. Пока дома никого не было, я переодевался и позволял себе быть самим собой, то есть девочкой. Это был мой мир, мир, где я жил один. Со стороны я казался тихим и забитым, хотя на самом деле хотелось высоко поднимать голову, гордиться собой, показать всем, насколько я хороша! – Жанет тяжело перевела дыхание и продолжила. – Однажды мама вернулась рано с работы и застала меня вот в таком наряде. Естественно, посыпались вопросы. Я мог бы что-нибудь придумать, отболтаться. Но… Я очень устал скрывать себя. А ещё подумал, что мама обязательно поймёт меня. Хотя бы постарается. И я ей во всём признался. Мама. Её можно понять. Когда мальчик в пять лет просит нарядить его в платье – это забавно. Но когда он в шестнадцать надевает женское бельё – это уже ненормально. Естественно, мама забила тревогу. И отвела меня к психиатру. Там врач объяснил, что такое бывает, когда пол души не совпадает с половыми признаками тела. Что такое не лечат, что люди сами приспосабливаются к жизни. И я тоже постепенно приспособлюсь. Но мама не поверила. Разговоры о душе она вообще никогда всерьёз не воспринимала. Поехали с ней в Москву, заплатили за приём к какому-то профессору. Но он сказал то же самое. Может показаться, что мама была ко мне жестока, однако, на самом деле эти посещения врачей мне очень помогли. Помогли понять, что я нормальный человек, и стесняться мне нечего. Конечно, это не означало, что я могу себя на людях вести, как хочу, но, по крайней мере, винить себя уже не в чем. Позже мама сделала ещё одну попытку: через знакомых нашла хорошего опытного психолога. Однако тот лишь предложил мне помочь принять себя и справиться с возможной агрессией внешнего мира. А ещё он предложил, как вариант, провести операцию по смене пола. Мама была в ужасе, но у меня появилась надежда, что моя мечта однажды сможет осуществиться. Естественно, отец не был в курсе моего «лечения». Он бы точно не стал разбираться в проблеме, со своей философией, что «ремень и кулак способны выбить из ребёнка любую дурь». Так что мама согласилась сохранить мой секрет при условии, что я буду вести себя, как парень, и выкину женские вещи. Да только мысль об операции уже прочно застряла в моей голове. Выглядеть как женщина, жить как женщина, любить как женщина – мечта, которая сможет стать реальностью. Естественно, такая операция стоила денег. Я не хотел брать их у родителей, но понимал, что сам такую сумму заработаю ещё не скоро. Так как между мной и мамой уже не было тайн, я решил с ней серьёзно поговорить. Она завила, что денег на это безумство не даст. Более того, если я сделаю операцию, она отречётся от меня. Разговор получился тяжёлым и на повышенных тонах. А тем же вечером мама всё рассказала отцу. Естественно, он меня избил, и мама в этот раз не вступилась. Отец заявил, что если мне так противно быть сыном, то я могу убираться из их дома. Что, собственно, я и сделал. Мне едва исполнилось семнадцать, и я ещё не окончил школу. За двором мама догнала меня, сунула немного денег и попросила перекантоваться где-нибудь пару дней, а она постарается успокоить отца или найти мне жильё. Но я на эти деньги уехал в Москву и больше домой не возвращался. Так что не обвиняй мою мать, она искренне пыталась мне помочь. Просто у неё не получилось. Я перед ней тоже виноват. Так вот она какая, правда Жанет Палий. Весёлого мало. – Прости, я действительно ничего не знал, – сказал Глеб. – Уверен, если мама пыталась понять тебя и помочь, то со временем обязательно простит. – Глеб, ты же сдержишь обещание? Не станешь упоминать имён моих родителей? – Не стану. Вот только… – Мужчина вдруг вспомнил о Карине. – Что? – Ты же знаменитость. Узнав некоторые детали твоей жизни, журналисты могут начать новую охоту, уже за подробностями. Что будешь делать, если тайна всё-таки полностью раскроется и обо всём вот этом напишут? – Что ж, пусть пишут, – устало вздохнула Жанет. – Что? – Глеб не поверил своим ушам. – Можешь и сам всё написать, Глеб. – Жан… Женя, ты же просил… – Разве не для этого ты пригласил меня в эту поездку? Подслушал наш с матерью разговор. Поди, и диктофон до сих пор во включенном режиме? Мужчина опешил, – как Жека обо всём догадался? И что теперь делать? – Ну что ты, – невинно заулыбался Глеб, – о чём ты говоришь? – Знаю я ваши штучки. Не думай, что самый хитрый. Да и проболтался ты. Но я не в обиде. Добывать информацию – часть твоей работы. И, наверно, будет даже лучше, если обо всём расскажешь именно ты, человек, который меня знает. Да что с ней такое? Может, снова обиделась? – Этот вопрос так просто не решается, – осторожно высказал Глеб. – Давай обсудим… – Мне уже надоели эти тайны! – вдруг воскликнула Жанет. – Сначала по одной причине, теперь по другой. Скрывать, что я женщина, утаивать, что бывший мужчина. Пусть уже все всё узнают. Пусть уже отстанут от меня, и потеряют, наконец, интерес! Глеб взглянул на Жанет, – по её щекам вновь стекали слёзы. Пока без рыданий, однако, дрожащие губы и нервно теребившие носовой платок пальцы предвещали начало истерики. А женская истерика – не самое приятное зрелище. – Успокойся, Жанет, – с прежней осторожностью продолжал Глеб. – Ты сейчас просто очень расстроена. Но не руби с плеча. Само собой, если бы не твоя популярность, тебе жилось бы намного проще. Но раз ты её достигла, то обязана удержать, иначе все твои труды будут напрасны. Ты права, если я о тебе напишу, то сделаю это предельно деликатно и в положительном аспекте. Но. Напишу только с твоего согласия, поняла? И только, если это согласие ты дашь в более сознательном состоянии. – Почему?... – повернулась к собеседнику плачущая девушка. – Потому что обещал… – Почему вдруг… обращаешься ко мне в женском роде? – Я? – Глеб даже замер, не ожидая подобного вопроса. – Да потому… Чёрт. Как же у него так получилось? Он и вправду этого не заметил. Зато бабы вечно замечают то, что ненужно! – Потому что мужики так себя не ведут! – плюнул на осторожность Глеб. – То слёзы, то истерика, бросает из стороны в сторону. То пиши, то не пиши. То «не дай Бог», то «пофиг». Думал, украл принцессу, а она мне мозги грызть начала! Приедем, пожалуюсь на тебя Мишель. Плохо она тебя воспитала. Жанет всхлипнула и вдруг улыбнулась. Похоже, её веселило ворчание Глеба. За сегодня он уже второй раз подобным образом осушал её слёзы. Надо будет запомнить. Глеб боязливо покосился на пассажира. Чего ещё ожидать от этого странного существа? – Ты всегда был плаксой? Или просто сейчас хочешь растрогать меня? – Ты завтра пойдёшь со мной? – вытерла последние слёзы Жанет. – Куда ещё? – якобы испугался Глеб. – На банкет, который фирма устраивает в мою честь. – Вот хоть бы предупреждала, что тему меняешь. Пойду, конечно. Надо же написать о чём-то ещё, помимо твоей работы. Знаменитости приглашены? – Не знаю. Я не видела список гостей. Но если что, я могу сойти за знаменитость. – Ты уже приелась, хочу разнообразия. Да и читателям артисты интереснее бизнесменов. – А ты много знаменитостей знаешь? – Кое-кого знаю. Даже личные телефонные номера имею. – Чьи, например? – Зачем тебе? – Ну, интересно же. Да, вот так будет лучше. Жанет совсем успокоилась, и теперь в её глазах снова проглядывало солнышко хорошего настроения. Несчастная женщина исчезла, и вновь появилась обычная любопытная девчонка. Самая обычная. Девчонка. И опять Глеб не знал, что делать со статьёй. Вроде бы Жанет дала согласие на неё, однако, сделала это под влиянием истерики, а следовательно, успокоившись, вполне сможет отказаться от своих слов. И почему он опять колеблется? Ведь для того он с Жанет и связался, чтоб написать о ней правду. Жалко её стало? Поддался эмоциям? А почему жалко? Разве она несчастна? Ну, может быть, когда-то и была, но сейчас-то у неё есть всё, о чём мечтала, даже другое тело. Бесплодные раздумья прервал звонок от Елены Андреевны. – Ты сегодня зайдёшь в издательство? – поинтересовалась начальница. – Вчера я не увидела твоего отчёта… – Не успел отправить, – ответил Глеб. – Некогда было. – Тогда сегодня вышли или завези. – Не смогу, Елена. Я сейчас собираюсь на вечеринку. – Какая дерзкая отмазка. – Вечеринка в честь Палий. Фирма устраивает. Я должен хорошо выглядеть. Возможно, Жанет проведёт меня на неофициальную часть. – Смотрю, ты действительно сблизился с актрисой. – Не хочу хвастать, но моему обаянию это было несложно. – Сделаю вид, что восхитилась. Кстати, Карина поведала мне, что у тебя уже имеется какой-то материал на Жанет, который обязательно всех шокирует. Это правда? Каринка. Вот ведь вредина. Решила насолить ему? Готовится к мести заранее? – С чего она взяла сие? – Наверное, ты ей поведал со свойственной тебе «скромностью», вы же друзья. Хотя в данном деле скорее враги. Вот именно, враги. И раз Каринка пошла в наступление первой, то с этого момента с совести Глеба сняты все обвинения. Он колебался, он всё больше склонялся к мысли вообще не писать статью, но глупая женщина, своей болтовнёй буквально заставляет его это сделать. Что ж, Кариночка сама напросилась, только пусть потом не жалуется. – Вообще-то, я не хотел пока говорить, так как не во всём уверен, – признался Глеб. – Вот когда соберу доказательства, тогда… возможно, новость действительно… эффект произведёт. – Ты раскрыл тайну Палий? – Но разве не для этого вы меня к ней отправили? – Хм, молодец! Не зря я считала тебя лучшим. Лучшим. Да, несомненно, он лучший. Жанет дала разрешение на статью, оно уже записано на диктофон, так что отказаться не сможет. Но он обещал не обижать Жанет и, несомненно, сдержит слово. Читатели должны увидеть не просто переделанного мальчика, а подвиг заточённой в темницу души. Жанет доверилась Глебу, даже простила ему обман и подслушивание, и он её не подведёт. На приём Глеб прибыл в качестве журналиста. Вместе с коллегами топтался у входа, наблюдал за гостями, отмечал имена. Из сферы искусства гостей приглашено немного, приём больше напоминал встречу деловых партнёров, чем чествование актрисы. Похоже, фирма просто хотела покичиться своей крутизной перед конкурентами. Виновница торжества опаздывала. И Глеб скучал. Наблюдение за девушкой уже начинало входить в некоторую привычку: разговаривать с ней, что-то обсуждать, слышать её бархатный голос. Даже Мишель забавляла своими постоянными придирками. Интересно, захочет ли Жанет и после публикации статьи продолжать поддерживать с ним связь? Скорее всего, нет. Да и зачем ей это? А ему зачем? Всё, что нужно было от Жанет, он получил, дальнейшее общение смысла не имело. Приехала Жанет. Вышла из Мерседеса, словно принцесса из кареты. Толпа зашевелилась, загудела, защёлкали фотоаппараты. А Глеб… его словно пригвоздили к месту. Напрочь забыв о камере, он не сводил поражённого взгляда от девушки, фиксируя увиденный образ исключительно в файлы памяти. Во время съёмок Глеб видел Жанет в разных нарядах, с разными причёсками и макияжем. Но почему она никогда, ни разу не казалась ему настолько красивой? Длинное вечернее платье цвета тёмной бронзы не отличалось оригинальностью, однако, его сияющая ткань столь бережно обнимала стройное тело, столь чувственно ласкала плавные изгибы талии, бёдер, что даже ревность в душе вызывала. Жёсткий корсет поддерживал грудь, словно шедевр на постаменте, обнажённые плечи покрыты лишь тяжёлым шёлком золотых волос; лицо украшено сияющей улыбкой, а в серых… нет, в глазах цвета чистого серебра отражалось сияние лунной ночи. Что это? Эффект наряда и ситуации или Глеб просто никогда раньше не присматривался к Жанет? Не присматривался, как к женщине? Но почему? Ведь она и есть женщина. Толпа загудела ещё громче, когда Жанет вдруг свернула с пути и остановилась возле молодого мужчины в тёмно-бордовом пиджаке. Сопровождающая девушку Мишель Солюж, сердито нахмурившись, поспешила за своей подопечной. – Добрый вечер, Глеб. – Жанет при всех протянула молодому человеку руку, словно давнему другу. – Рада вас видеть. Вы хорошо отдохнули? – Да. Неплохо. – Глеб машинально пожал руку, не решаясь отвести восхищённого взгляда. – Ты… Вы очень красивы, Жанет. – Спасибо. Улыбка девушки приобрела оттенок лёгкого смущения, и душа Глеба неожиданно ахнула от умиления. Какая странная реакция, однако. И с чего вдруг? – Месье Назаров, – внезапно зазвенел лёд, резко оттолкнув от тепла подступающих грёз. Молодой человек встряхнулся, отвёл, наконец, взор от девушки. «Ты что творишь? – мысленно отругал он себя. – Совсем свихнулся?» Глеб повёл плечами, словно скидывая с них ненужные, неправильные чувства, и постарался принять непринуждённый вид. Слова вежливости, это были просто слова вежливости о красоте. Стандартный комплимент. – Мадам Солюж, бонжур. – Глеб приветливо поклонился постоянной спутнице Жанет. Женщина одарила его тяжёлым неприязненным взглядом. – Если быть мой желание, – угрюмо произнесла Мишель, – я вас уволить. – Вы всегда ко мне столь внимательны и добры, Мишель. Поверьте, ваша любовь взаимна. Жанет не хотела обижать подругу, однако, не смогла сдержать короткий смешок. Впрочем, Мишель и не собиралась придавать большого значения глупому сарказму. Взяв Жанет за руку, она вернула её на прерванный путь. – Нахал, – высказала женщина. – Да, иногда бывает, – романтично выдохнула Жанет. И что-то не понравилось Мишель в этой интонации. Она с подозрением покосилась на девушку. – Ты им восхищаешься? – Я? – Жанет немного опешила от неожиданного наступления. – Я просто знаю, что Глеб поступает так не со зла. У него манера такая. – Отвратительная манера. Ты с ним совсем разум потеряла. Зачем сейчас при всех подошла к нему? Хочешь, чтоб завтра пошли слухи о вашем «романе»? Но Жанет, казалось, витала где-то в своих мыслях, в облаках, далёких от реальности. – Я ему понравилась, Мишель. Видела, как она смотрел на меня? – Обыкновенно смотрел. Он вообще в тебе не заинтересован. Ты всё себе напридумывала. Неужели считаешь, что после того, как раскрыла ему душу, он станет твоим другом? Да как только ты уедешь, он тут же без всякой жалости опубликует о тебе всю правду. И ему будет наплевать, навредят ли тебе его действия. – Я знаю. Я разрешила ему. – Что?! – Неожиданное признание, словно обухом по голове. Зайдя в здание, Мишель огляделась и отвела Жанет в относительно безлюдную сторону. – Что ты ему разрешила? – тихо возмутилась женщина. – Правду всё равно не получится скрывать вечно, – ответила Жанет. – То, что такая статья выйдет именно в России, будет вполне логично. Да и Глеб не станет надо мной насмехаться или унижать. И не тронет моих родителей. – Допустим. А последствия? О них ты подумала? Ты же актриса! – Да, актриса. Но ведь не обязательно играть невест и любовниц, есть и другие персонажи. Продолжу сниматься в рекламах. В конце концов, могу петь на эстраде. В шоу-бизнесе даже любят таких, как я. – Ага, выставлять в качестве клоунов. – Да всё будет хорошо, Мишель. Зато я, наконец, избавлюсь от никому ненужной тайны. – И, возможно, потеряешь уважение к себе. – Не будь пессимисткой, подруга, – улыбнулась Жанет. – Вот увидишь, Глеб напишет хорошую статью, я ему верю. Неофициальная часть получилась ещё скучнее предыдущей. Организатор явно был профаном. Или же устраивал исключительно деловые встречи. Обстановка так себе, музыка не впечатляла. Разве что с дорогой выпивкой не пожадничал, и многие гости уже хорошо угостились. Впрочем, Глеба интересовала исключительно Жанет, а она весь вечер была нарасхват. Одни желали с ней просто познакомиться, другие серьёзно поговорить, третьи что-то обсудить, узнать мнение. Наметилось даже несколько выгодных предложений. Почти все восхищались красотой, многие хвалили талант, некоторые заверяли в своей «искренней» дружбе. Любое обращение Жанет принимала с вежливой учтивостью. Подобные мероприятия девушка воспринимала, как часть работы, и добросовестно отыгрывала роль согласно сценарию. Наблюдая за Жанет со стороны, Глеб всё чаще ловил себя на том, что откровенно любуется ею. И не только, как профессионалом. Но и как красивой женщиной. Наверное, это неправильно, но он ничего не мог с собой поделать. Да и почему неправильно? Ведь перед ним женщина, и она красива. Это факт, который трудно опровергнуть. Гипотеза о том, что Жанет когда-то была парнем, уже казалась такой нереальной, такой надуманной. Ни в движениях, ни во взглядах, ни в интонациях девушки она не находила никаких подтверждений. Кто-нибудь вообще поверит в такую выдумку? Да Глеб уже сам себя готов был на смех поднять. Версия, что у Жанет имелся брат близнец, который, к сожалению, скончался, выглядела более правдоподобной. Вон как мужчины облизывались. Разве возжелали бы они женщину, с которой «что-то не то»? А позже, когда выпитый алкоголь истребил интерес к деловому общению и боязнь нарушить дистанцию, со стороны представителей хищного сословия даже стали наблюдаться откровенные попытки заигрываний и не слишком скромные намёки. И это Глебу уже совсем не нравилось ни как другу, ни как мужчине. Особенно не нравилось, что куда-то запропастилась вездесущая Мишель, хотя сейчас её надзор был необходим, как никогда. А это что за хрен подкатил? Похоже, он вознамерился уговаривать не только словами, но и руками. Молодой, наглый, пьяный. И где-то Глеб уже видел эту смазливую мордашку. Актёришка что ли какой? Первая попытка «воина» обнять за талию была вежливо отвергнута. Однако парень не принял её всерьёз и вновь пошёл в наступление. Его руку отвели уже более уверенно и даже что-то сказали. Да разве пьяному может что-либо помешать в достижении цели? Где, чёрт возьми, Мишель? Когда наглец рывком привлёк к себе девушку, Глеб не выдержал и сам отправился на разборки. – Привет! – Мужчина грубо развернул к себе парня. – Чего тебе? – недовольно буркнул тот. – Да вот, хочу подраться. Ищу напарника и повод. Парень надменно усмехнулся и приосанился. Похоже, он страдал завышенным самомнением. – Ты кто такой? – Кто я? Странно. Неужели не узнаёшь? – Глеб с видом могущественного человека поправил лацкан на пиджаке своей будущей жертвы. – Я тот, кто уже завтра испортит тебе жизнь, малыш, если ты сейчас же не свалишь отсюда. А возможно, уже и сегодня. Парень помолчал, оценивая, так ли велика угроза? И подумав, всё-таки решил не рисковать. Обиженно фыркнув, он сунул руки в карманы и неспешно покинул поле боя. – Спасибо. – Жанет одарила благодарной улыбкой своего защитника. – Ты спас меня от скандала. – Пустяки. А где твоя дуэнья? – осведомился Глеб. – У неё сильно разболелась голова, и я настояла, чтоб она вернулась в гостиницу. – Лишнего выпила? – Скорее от духоты давление поднялось. – Если бы знал, что её нет, получше бы за тобой присматривал. – Мишель потому и согласилась уйти, что ты остался со мной. – Неужели доверила мне своё сокровище? Видать, и вправду давление зашкаливало. – Не смейся над ней, – попрекнула Жанет, хотя сама улыбку не сдержала. – Что ты, я само уважение. Тебе бы тоже вернуться в гостиницу, выглядишь усталой. Здесь уже ничего интересного не случится. – Ты прав, пора отдыхать. – Я провожу тебя. В дороге молодые люди молчали. Сейчас, когда Жанет находилась так близко, Глеб не смел открыто смотреть на неё, боясь, что его внимание будет неправильно понято. Если бы Жанет была обычной девушкой, он бы схватил её в охапку и зацеловал бы. Но она не обычная. С любой стороны не обычная. И отношения между ними могут быть не более дружеских. Да даже и такие ни к чему. Жанет тоже смотрела в окно. Сегодня Глеб назвал её красивой. Не ради комплимента, она действительно ему понравилась, это было видно в его глазах, слышно в его тихом голосе. Девушка не знала, действительно ли Глеб разглядел в ней женщину или уже счёл своё поведение за ошибку и завтра снова назовёт её Женькой, но была благодарна за эту минуту счастья, которую запомнит навсегда. Подъехали к гостинице. Глеб вышел первым, открыл дверцу со стороны девушки, подал руку. Он всегда так поступал, когда ухаживал за девушками, и сейчас… возможно, такое поведение уже вошло в привычку. Перед входом в гостиницу Жанет остановилась, чтобы попрощаться. Однако молодой человек предложил: – Провожу тебя до номера. На всякий случай. Вряд ли в гостинице произойдёт что-то страшное, но Жанет согласилась. Это же ещё несколько минут вместе с ним, с любимым. В лифте Глеб встал позади. Девушка не видела его лица, однако, ощущала, как он смотрит на неё. И сердце замирало в надежде, что его взгляд такой же, каким был утром. Глеб действительно смотрел на девушку. Его мысли подозрительно притихли. Будто очутились перед картиной абстракциониста и теперь не знали, как на неё реагировать. Вот один из локонов выбился из причёски и облегчённо скрутился в привычную пружинку. Шутка ли весь вечер держать нужную форму и не иметь возможности расслабиться? Захотелось коснуться его, взвесить на пальце его невесомость. Молодой человек даже руку протянул… но тут же её отдёрнул. Даже мысли вздрогнули. Глеб сам себе изумился. Что опять с ним происходит? Ну, что именно, понятно, но зачем? Жанет, несомненно, красива. Однако нужно помнить, какая это женщина. Необычная. Зачем он вообще провожает Жанет? Из вежливости? Да, точно. Он просто вежливый и внимательный мужчина. Не более. Не более. Коридор пройден, дверь в номер открыта. – Хочешь зайти? – вдруг спросила девушка. – Хочу, – вдруг ответил Глеб. Казалось, никто из них не ожидал именно такого развития событий. Несколько секунд молодые люди рассеянно смотрели друг на друга, потом Жанет вошла в номер и пропустила Глеба. Возможно, ничего особенного, но девушка разволновалась: что же будет дальше? Да только на этот вопрос ей бы даже Глеб не ответил. Он и сам не очень хорошо понимал свой поступок. Зачем в столь поздний час пришёл в гости к девушке? Это же её скомпрометирует. Включив свет, Жанет сняла туфли, – ноги загудели от усталости. Да только сердце стонало громче, умоляя найти причину, чтобы задержать Глеба как можно дольше. – Если честно, я очень голодная, – призналась Жанет. – Если не против, можем заказать что-нибудь в номер. Глеб её не слушал. Он и к себе уже особо не прислушивался. Какова причина позднего визита молодого мужчины к красивой молодой женщине? Да она же очевидна. Просто нужно честно признаться себе. Вот Жанет прошла к окну, открыла створку. Струя прохладного ветра всколыхнула волны золотых волос. Вот девушка повернулась, мягко улыбнулась. На губах ещё сиял розовый блеск. Вот поправила упавшую на лицо непослушную прядь. Пальцы тонкие, движения лёгкие. Признаться себе в чём? Что Жанет красива? Он уже давно это понял. – Может быть, фрукты и холодные закуски? – девушка прошла к телефонному аппарату, сняла трубку. Признаться, что её глубокий голос способен растворяться в душе, словно колдовское зелье? – Мне заказать или сам распорядишься? – Жанет протянула трубку Глебу. Мужчина подошёл, но трубку не взял. Лишь вгляделся в лицо девушки. Да столь пристально, что Жанет невольно отвела взгляд. Или признаться, что эта необычная женщина желанна? Глеб забрал у Жанет трубку, молча опустил её на рычаг. Прочь вопросы, прочь слова, они уже изрядно надоели. Если и наступит сожаление, оно наступит позже. А сейчас не до него, пусть тоже не мешается. Мужчина привлёк девушку к себе и накрыл её мягкие губы долгим поцелуем. Да, пора себе признаться, он здесь именно для этого, и вряд ли Жанет не догадывалась. Даже если девушку и подивил поступок молодого человека, она ничего не сказала, не остановила, лишь обняла за плечи и так же горячо ответила на поцелуй. Жанет закрыла глаза от наслаждения и почти не дышала. Она боялась спугнуть этот момент, боялась спугнуть сказку. Их губы слились, его руки мягко обнимали, скользили по спине – настоящее блаженство! Она запустила пальцы в тёмные волосы мужчины, доверчиво прильнула к нему всем телом, – пусть не останавливается, пусть позволит себе большее!... Но, к сожалению, поцелуй прервался. Жанет открыла глаза, – на неё был направлен странный взгляд: будто он искал ответ на вопрос, которого сам не знал. Но девушка ничего не отвечала и ни о чём не спрашивала, она просто ждала. В её сердце надежда на продолжение активно отбивалась от страха, что на этом всё и закончится. – Считаешь, я перешёл черту? – спросил Глеб, словно самого себя. – Нет, – тут же прозвучал ответ. Мысли работали плохо. Зато чувства и желания освоились весьма быстро. Глеб (вернее его желание) нашёл на платье «молнию», расстегнул её, – мерцающая бронзой ткань, к которой так кипела ревность, бесполезной тряпкой упала к ногам хозяйки. Девичья нагота осталась лишь под защитой маленьких трусиков и ажурных чулок. – А теперь? – уточнила осторожность. – Нет, – был получен ответ. Мужская рука легла на плоский живот, проползла вверх, обрисовав по пути линию талии. Маленькие женские груди манили розовой матовой кожей, заигрывали дерзко торчащими сосками. Цель была намечена, быстро найдена и уверенно захвачена в плен бессовестной ладонью. – И сейчас ещё далеко? – спросил захватчик так, на всякий случай. – Очень, – отозвалось повиновение. Что ж, осторожность, пожалуй, больше не понадобится. Губы опять пленил поцелуй, на этот раз жадный, властный, с требовательным языком и обжигающим дыханием. Желание мужчины требовало всё больше. Не отвлекаясь от поцелуя, вновь спустила руку на живот… Нет, ещё ниже, на бёдра… Да и ниже можно, туда где бесполезный белый лоскут делал вид, будто что-то способен защитить. Мужские пальцы даже не обратили на него внимания и с удовольствием задержались между ног, где было плоско, мягко, влажно. Мужское желание выросло, окрепло и в полный голос, вернее рост, потребовало удовлетворения. Глеб прервал поцелуй, дабы перевести дыхание. Ухватив момент, какая-то глупая мыслишка спросила: «Поддашься воле желания?» Мужчина заглянул в затуманенные негой серые глаза, посмотрел на уставшие от поцелуя алые губы и ответил: «Обязательно!» Жанет тоже едва дышала от возбуждения. Ласки и поцелуи Глеба не страдали избытком нежности и деликатности, действовали нагло, быстро, уверенно, и это заводило ещё больше. А его пальцы там, у неё между ног… аж дрожь от нетерпения… – Давай… ты продолжишь поиски своей черты… в спальне…, – сквозь стоны изнеможения, предложила Жанет. – Отличная идея. Тем более, я намереваюсь искать её до самого утра. Да, до самого утра! Правильно! Даже если рухнет её репутация, даже если Глеб завтра скажет «Прощай», сегодня они вместе, она не откажется от него, не отпустит до самого утра, до самого рассвета! Сейчас, в этот момент, в её душе цветёт страсть, любовь и надежда. Надежда на взаимность. Глеб открыл глаза и увидел перед собой лицо прелестной женщины в лучах утреннего солнца. Жанет уже не спала. Просто лежала рядом, прикрывшись одеялом, и ласково улыбалась. – Доброе утро, Глеб. Девушка очень хотела назвать его «милый» или «дорогой», но понимала, что сейчас такое отношение будет лишним. Ведь то, что произошло между ними – это ещё не чувства, и тем более не взаимные чувства. – Привет, – улыбнулся в ответ мужчина. Где-то глубоко в подсознании мелькнула мысль, что перед ним девушка, которая когда-то была совсем не девушкой, однако, факты, предоставленные глазами, ушами и физическим удовлетворением быстро эту мысль затушили. – Давно проснулась? – Не очень. Ещё не успела заказать завтрак. Если честно, лень даже шевелиться. Да уж, ночь прошла бурно. Жанет оказалась весьма страстной женщиной. С нынешней пассией Глеба и не сравнить. Молодой человек вдруг подумал, что после подобных ночей женщины обычно начинают подозревать у мужчины наличие определённого интереса к ним, питать надежды на романтические отношения, строить только им нужные планы, ну и всякую другую ерунду. Плохо, если и Жанет имеет те же предрассудки. Так что будет честно и правильно сразу прояснить ситуацию. – Жанет… – Глеб поправил на себе одеяло, дабы выглядеть скромнее. – Эта ночь… Так неожиданно всё произошло. Я даже сам не ожидал. – Мужчина искал мост, чтоб перейти к главному. – Я ничем не хотел тебя обидеть… – Но ты ничем и не обидел. – Правда? Знаю, я часто веду себя, как эгоист, и в постели тоже… – Глеб, – Жанет ещё шире улыбнулась, – неужели боишься, что после произошедшего я начну от тебя чего-то требовать? – Ну… – Мужчина не ожидал столь скорой разгадки своих намёков. – Не то, чтобы боюсь… – Не волнуйся, никаких обязательств с обеих сторон, – заверила девушка. – Ты предложил, я не отказалась. – Даже так? Чётко, сухо, по-деловому. Значит, он просто проходящий любовник на разок? Ночка расслабухи между деловыми днями? Наверное, это хорошо. Но почему-то на душе стало не очень приятно. – Ну ладно, – Глеб повернулся на спину. – Я слышал, что французы проще относятся к сексу. Видимо, это правда. – Не могу сказать за всех. Но в данном случае жениться тебя точно не заставят. – Жениться? Нет уж, увольте. Быть мужем знаменитой актрисы – это ужасно. Бесконечные поездки, поцелуи с разными актёрами якобы по работе. А то и постельные сцены. Ревность, скандалы, сплетни! – Откуда такие подробности? – рассмеялась Жанет. – Неужели встречался с актрисой? – Нет. Но встречался с мужьями таких актрис. Вот ведь бедолаги. Жалкое зрелище. Опять смеётся? Только посмотрите на неё! Надо мной или над теми неудачниками? – Над тобой. Ты смешной. – «Спасибо» за честность, мадам! Ох, простите, мадемуазель. Иди-ка сюда. – Зачем? – Как зачем? Мстить буду. – Не получится. – Почему ещё? – Я стану сопротивляться. – Ну-ну, давай. Что? Типа сильная, да?... Шуточную возню, которая обязательно бы вылилась в очередной натиск страсти, внезапно прервал громкий и требовательный стук в дверь. Участники «битвы» резко замерли и дружно повернули головы в сторону звука. – Открывать же не обязательно? – предложил Глеб. Однако повторный стук, предупредил, что лучше так не делать. – Это наверняка Мишель. Нужно открыть. Спешно накинув пеньюар, Жанет вышла в прихожую и осторожно приоткрыла дверь. За порогом действительно стояла Мишель, и её взгляд не предвещал ничего хорошего. – Уже десять. Неужели ещё спишь? – рявкнула женщина. – Я?... Ну… да. – Девушка даже растерялась. – Что за вид? Через полчаса съёмка! – Сегодня? Почему? – Потому что позавчера кто-то решил её прогулять. Мишель сделала попытку открыть шире дверь и пройти в комнату, но Жанет не дала ей этого сделать. – Не впустишь меня? – удивилась Мишель. – Прости. – Ты не одна? Взгляд Жанет лишь стал ещё более виноватым. – Неужели он? – Да, Глеб. Он, наконец, увидел во мне женщину. – И улыбка девушки озарилась счастьем. – Ты уверена? Может, просто был пьян? – Нет. Если бы всё произошло по пьяни, он бы уже нагрубил и ушёл. А он ещё в постели, целует меня и называет Жанет. – Думаешь, он забыл о том, что ты была мальчиком? – Не знаю. Хочу спросить, но боюсь спугнуть, вызвать разочарование. Сочувствие Мишель никак не соглашалось поддержать радость Жанет. – Ещё в самолёте я просила тебя не делать глупостей, – расстроено произнесла женщина. – Однако с тех пор, как его встретила, ты только этим и занимаешься. – Я люблю его, Мишель. Я скоро уеду, а Глеб останется. И всё закончится. Навсегда. Я знаю, что сказка не вечна, потому и ловлю каждый её момент. – А как же твоё сердце? – Оно уже давно болеет этим мужчиной. Ему не привыкать к боли. Мишель лишь оставалось беспомощно развести руками. Пытаться переубедить любовь – дело бесполезное. – Хорошо. Я скажу, чтобы съёмки перенесли на два часа. – Спасибо, подруга! Закрыв дверь, Жанет вернулась в комнату. К её радости Глеб ещё не оделся. Да и вообще ещё не вставал с кровати. А значит, и её саму покидать не торопился. – Я слышал голос Мишель, – сказал Глеб. – Да, это она. – Поправив на груди пеньюар, Жанет присела на кровать. – Предупредила, что сегодняшние съёмки перенесли на два часа. – Отлично. Успеем позавтракать. Только позавтракать? Впрочем, он прав, возобновить прерванную «битву» уже не получится. И настаивать об этом не стоило. – Глеб. – В бархатный голос Жанет проникли нотки печали. – Сегодня последние съёмки. Послезавтра я улетаю. – Уже послезавтра? – Мужчина сел, скрестив под одеялом ноги. – Так скоро? – Я приехала всего на десять дней. – И они уже пролетели? Надо же, всего неделю назад Глеб думал, что это будут самые нудные дни. Что Женька персонаж неинтересный, мягко говоря, странный. Что если бы не выгода, он никогда бы с ним не сблизился и даже не пытался бы сдружиться. Женька. Белобрысый шкет из второго подъезда. Сын автослесаря и работницы райсобеса. Глеб смотрел на сидящее перед ним создание. У Жанет был такой же острый подбородок, такие же светлые с солнечной желтизной волосы, такая же худощавая фигура. Но в остальном она ничем не походила на своего брата: ни характером, ни разговором, ни мягкостью черт, ни плавностью движений. Да и формой тела. Жанет определённо была женщиной, и прошедшая ночь тому доказательство. Всего несколько дней, а как сильно повлияли на его жизнь, его душу. Или не они? Глеб снова взглянул на девушку. – Тебе очень идут растрёпанные кудряшки, – отметил он вслух. Жанет смущённо помяла копну кудрей, безрезультатно попробовав их пригладить. И вроде ничего особенного не сказал, и вроде тон обычный, но душа томно вздохнула от удовольствия. – Чем планируешь завтра заняться? – вернулся Глеб к реальности. – У меня выходной. Думала провести его в городе, прогуляться… – Где? Жанет пожала плечами. – Я хоть и жила в Москве, но плохо её знаю. Почти нигде не была. Возможно, найму гида. – Гид – это скучно. Зачем тебе банальщина? Давай лучше я тебе Москву покажу. – Ты? – Какая приятная неожиданность! – Серьёзно? – Ну да. Я здесь знаю каждый уголок. Могу такие красивые места показать, о каких ни один гид не ведает. А когда проголодаемся, зайдём в уютные кафешечки, где никто не станет приставать с автографами. Я даже знаю, где пекут безумно аппетитные пончики. Как тебе моё предложение? – Звучит заманчиво. – Девушка, безусловно, была в восторге. Однако вдруг потупила взор и слегка прикусила верхнюю губу. – Вот только… – Проблемы? – насторожился Глеб. – Я хотела пригласить с собой Мишель. Она вообще никогда не была в Москве. Ну да, присутствие этой мрачной особы в планы Глеба никак не входило. – Что ж, придётся взять дуэнью с собой. Иначе она не отпустит свою воспитанницу на свидание. – Свидание… – застенчиво улыбнулась Жанет, представив, что завтра и правда произойдёт нечто похожее. – Страшно подумать, как раньше мужики мучились! – Глеб не обратил внимания на реакцию девушки. – Встречались с барышнями исключительно при свидетелях. Ни за ручку взять, ни в щёчку чмокнуть, ни челочку поправить. Ужас! Теперь попробую примерить на себя их тяготы. – Я, конечно, могу с ней поговорить… – встрепенулась девушка. – Нет-нет, пусть идёт с нами. Я правда не против, – заверил Глеб. – Зато Мишель не позволит мне задавать «лишние вопросы», и у нас, наконец-то, получится обычная прогулка. Как у друзей. – Как у друзей… – Да. А теперь давай закажем завтрак. Тебе скоро к съёмкам готовиться. Да и мне нужно в редакцию забежать. Глеб закончил статью, скопировал документ на флешку. Пора идти в редакцию, но он не шёл, просто сидел на диване и перебирал свои мысли. Перебирал, словно ненужный хлам. Самолёт «Москва-Париж» вылетал в три часа дня. На нём Жанет Палий возвращалась домой. Известная фотомодель, талантливая актриса, яркая женщина с душой романтичной девочки. Тихий мальчик, мечтавший стать королевой и вопреки всем трудностям ставший ею. Глеб предупредил Жанет, что не придёт провожать. Сослался, что не любит прощания. Хотя на самом деле… На самом деле ему было стыдно. И перед Жанет, и перед Женькой, и даже перед Мишель. Он всех их бессовестно использовал для своего честолюбия. У Евгения выудил чистосердечные признания, ухватился за всеобщий интерес к таинственной актрисе, а Мишель… Она предупреждала, что статья может навредить Жанет. Конечно, её жизнь не закончится, и всё же возникнут определённые трудности, которым придётся противостоять. Снова чему-то противостоять, снова чего-то доказывать. Глеб всё это понимал, но, оправдываясь тем, что Жанет дала согласие, всё-таки написал статью. А почему бы и нет? Ведь кто-нибудь всё равно раскроет её тайну. Кто-то из тех, кому будут безразличны чувства Жанет. Известная актриса раньше была мальчиком. Родилась мальчиком, страдала мальчиком, безуспешно пыталась приспособиться к жизни мальчика. А в чём собственно сенсация? Ну, была мальчиком. Теперь-то она девушка. Женщина. Настоящая. И душой и телом. Её настоящая загадка совсем в другом: притаившаяся за смехом грусть, свет надежды за печалью в глазах, успокаивающее тепло бархатного голоса. Разве это не достойно большего восхищения, внимания, чем какое-то прошлое? Самолёт улетает в три. Сейчас уже половина второго. Они больше никогда не встретятся. Отныне Глеб сможет увидеть Жанет либо на экране, либо в каком-нибудь глянцевом журнале. Когда-то эта мысль была ему безразлична, но теперь она ему не нравилась. Можно попытаться остаться друзьями, да разве после выхода его статьи он имел право на звание друга? Глеб даже не извинился перед Жанет. Будто не он ей, а она ему чем-то обязана. Не сказал самого главного. И... Чёрт, даже нет номера её телефона! Жанет бездумно листала журнал в ожидании вылета. Кресло было удобным, на журнальном столике стояла чашка с остывшим кофе. В комнате для VIP-персон помимо неё находилась Мишель Солюж. Сидела в соседнем кресле, тоже молчала и листала журнал. За дверью стояли два крепких парня из охраны, преграждая путь любопытным поклонникам и настырным репортёрам. Жанет знала, что Глеб не придёт, он предупредил об этом. Она настаивать не стала, хотя, безусловно, хотелось перед отлётом увидеться с ним ещё раз. Возможно, они больше никогда не встретятся. Печально, но и с этим Жанет не смела спорить. Судьба итак исполнила почти все её мечты о Глебе. Почти все. Если и остались, то самые-самые смелые и самые несбыточные. За дверью послышалась суета. Женщины разом отвлеклись от скучного чтива. – Пустите! Мне нужно с ней увидеться! Сердце замерло. Этот голос Жанет не спутает ни с каким другим. – Глеб... – только и смогла выдохнуть девушка. Мишель вскочила с места и направилась к двери. Да, за ней действительно стоял Глеб. Вид у него был крайне взволнованный. – Мишель, я только хочу попрощаться. Пожалуйста. И тон у него серьёзный, без привычного сарказма. Женщина не стала возражать. Похоже, молодой человек действительно желал сказать что-то важное, мольба в его глазах не лгала. Мишель молча кивнула охране, впустила гостя в комнату, а сама вышла за дверь. Времени до отлёта оставалось немного. Жанет поднялась, шагнула навстречу Глебу. – Ты всё-таки пришёл, – выдохнуло счастье. – Да… Глеб заглянул в сияющие лунным светом глаза, и слова рассыпались, словно порванные бусы, отчего и мысли занервничали. – Я хотел тебе кое-что сказать… – Похоже, уверенность тоже пошатнулась. – Хотел сказать, а номера твоего телефона нет. Только не подумай, что я не желал тебя видеть, – тут же спохватился Глеб, – просто… боялся опоздать… На дорогах пробки… – Ну что, он несёт? – Короче, Жанет… Хотел ещё раз увидеть тебя и… Эти десять дней… всё как-то сумбурно прошло… Я очень рад, что познакомился с тобой. Правда. Мы хоть и знакомы давно, но по-настоящему я узнал тебя только сейчас. И… Женька… ты стала очень красивой. Яркой, смелой. Не то, что раньше. Ты молодец. Стала настоящей женщиной. Настоящей. Женщиной. Ты мне понравилась. Сердце так громко пело от счастья, что казалось странным, что его никто не слышит. А так хотелось, чтобы его услышали! Особенно он. Ведь песня посвящалась именно ему. – Почему ты плачешь? – забеспокоился Глеб. Но Жанет покачала головой. – Много лет… Очень много лет у меня была мечта, чтобы тот мальчик, в которого я с детства была влюблена, однажды произнёс мне эти слова. И сегодня, сейчас, в эту минуту моя мечта сбылась. – Мальчик?... – опешил Глеб. – Эта мечта дала мне силы сделать самый сложный шаг в моей жизни, поддерживала в трудные дни, успокаивала душу в моменты отчаяния. Если бы не эта мечта, не подаренные ею надежды, возможно, Жанет так никогда и не появилась бы. – Хочешь сказать… что тот… что я… – Да, Глеб, это ты. – Я… Несколько секунд Глеб молчал, прислушиваясь к своим чувствам, однако, среди них творилась такая неразбериха, что ничего конкретного услышать от них не удалось. – Это… неожиданное признание, – промямлил Глеб. И вдруг одно из чувств подало голос. – Но мне приятно. И знаешь… Я подозревал, что ты со мной не просто так мила. Жанет улыбнулась, – в любой ситуации Глеб оставался самим собой. Однако мужчина хоть и пытался шутить, его душа была взволнованна. – Женя… Жанет… Хотя, какая разница? Я хотел бы продолжить с тобой общение. Это возможно? – Ну конечно! – Тогда… вот, адрес моей электронной почты, напиши мне. – Я дам тебе номер телефона. – Обязательно. И… давай ещё встретимся. – С радостью! Я смогу прилететь, как частное лицо. Если позовёшь, отложу все дела и прилечу к тебе. – Я тоже смогу прилететь, достаточно лишь позвать меня. Впрочем… если не позовёшь, я всё равно прилечу. Так что просто жди. Глеб привлёк к себе девушку и оставил долгий поцелуй на её губах. И оба верили, что он не последний. – Я ещё не уверен, что именно чувствую к тебе. Но ты определённо мне нравишься, Жанет. Глеб вышел из аэропорта и направился в сторону автостоянки. В кармане снова загудел телефон. Уже, наверное, раз двадцатый только за последний час. Глеб знал, от кого такая настойчивость, но не отвечал, так как был занят более важным разговором. Однако теперь необходимо ответить. – Да, Елена. – Это уже не смешно, Назаров! – Директриса была крайне рассержена. – Где статья? Ты обещал её к двум часам, уже четвёртый. Сегодня номер необходимо сдать в печать. – Я скоро приеду. А пока вышлю интервью на электронку. – А где статья? – Статья… Елена, мне не удалось подтвердить информацию. Статьи не будет. – Но ты же… – Зато интервью потрясающее! Собственно, именно его вы и просили. – Странно всё это. Карина сказала, что все доказательства у тебя есть. – Да? Может, тогда она их и предоставит? – Глеба аж передёрнуло от раздражения. – Елена, у нас же не жёлтая пресса. Жанет Палий нас выбрала не для того, чтоб мы о ней сплетни распускали. Да, вот так, информация не подтвердилась. Жанет – настоящая женщина. И никакой особенной тайны она не хранила, просто не хотела впускать чужих в свою душу. Вот такой вот женский каприз. Тяжёлое чувство стыда, наконец, покинуло душу, оставив лишь лёгкость и радость от правильного решения. – Вы всегда придерживались правил этики, Елена. За это и уважают «Нюансы». При выезде с территории аэропорта Глеб ещё раз поднял взор на чистое голубое небо, – далёкий серый силуэт самолёта быстро набирал высоту. Мужчина с улыбкой помахал ему вслед: «До скорой встречи, Жанет». Как же хорошо! Как хорошо, что их история на этом не закончится. – Странно, Жанет, но покидая родную землю, ты выглядишь счастливее, чем когда ступала на неё. – А как же иначе, Мишель? Мое сердце сейчас поёт от радости, а не ноет от тоски. – Глеб ответил на твою любовь? – Нет. Ему нужно время. Но он её и не отверг, и моя надежда на взаимность лишь укрепилась. – Не боишься разочарования? – Знаешь, что такое по-настоящему страшное разочарование? Если бы пять лет назад я поддалась бы страху сделать опрометчивый шаг, а сегодня встретила бы Глеба, и поняла, что ничего, абсолютно ничего не сделала ради своей мечты, и даже отказалась от попытки её осуществить. Вот что действительно страшно. Когда я проходила подготовку к операции, врачи предупреждали, что изменится не только моё тело, но и вся жизнь, и вполне возможно, не в лучшую сторону, что обратного пути уже не будет. Я очень боялась, что действительно станет только хуже, чем было. Тогда в такие минуты я вспоминала улыбку Глеба, представляла, что он улыбается именно мне и в своей привычной нагловатой манере говорит: «Привет, красотка!». Все страхи тут же исчезали, и я смело шла на операцию. Глеб – моя смелость, моя новая жизнь, моя любовь. – Что ж, тогда звание «Твоего самого большого безумства», я с него, пожалуй, сниму. – Не снимай. Он и моё безумство тоже. Вот увидишь, Глеб напишет хорошую статью обо мне. – Ладно. Раз ты ему веришь, то поверю и я.