Проделки судьбы

[Dean Lewis — Hold Of Me] https://vk.com/audios115755283?q=dean%20lewis%20hold%20of%20me

14 ЛЕТ

Не то, чтобы Люси особо надеялась на что-то. На самом деле, она и вовсе не надеялась ни на что. Понимаете, иногда ты просто воспринимаешь себя обычной. Не красивой, но и не уродиной. Не умной, но и не тупой. Не смешной, но и не особо скучной. Этакий среднячок, кто-то вроде массовки на заднем плане популярного фильма об американских подростках. И Люси это прекрасно устраивало. Главные роли слишком драматичны для ее спокойной натуры. Ей бы математику сдать да сочинение о творчестве Сэлинджера написать, а не участвовать в любовных перипетиях или же приключениях безбашенных школьников. И все было бы прекрасно, если бы сейчас в ее ногах не лежала небольшая, усыпанная блестками Валентинка. — Ничего удивительного, — протянул облокотившийся о шкафчики лучший друг. — Локи еще на прошлой неделе мне все уши прожужжал, что у тебя глаза красивые и волосы вкусно пахнут, — парень принюхался. — Яблоками? Люси, ты что, шампунь поменяла? Девушка отмахнулась, подобрав красную картонку, и перевернула, все еще не до конца осознавая, что это действительно происходит с ней. — Да, еще в прошлом месяце. На картонке витиеватыми буквами было написано «Детка, будь моей конфеткой». И да, действительно. Внизу знакомым мелким почерком подпись: «От Локи». А рядом с именем был пририсован подмигивающий смайлик. Серьезно? Нацу нахмурился, следя за ее реакцией, и наклонился вместе с ней над валентинкой. — Боже, — усмехнулся он, перекатив с одного угла рта на другой вишневый чупа-чупс, — какой романтик. — Это ты ему подсказал? — нахмурилась она. — Не-а, сказал только, чтобы он не тормозил. Я его предупредил, что у него немного шансов, — Нацу театрально откинул голову. — Все-таки это наш день лучших друзей, и Люси наверняка не променяет ежегодное ничегонеделание на заднем дворе ее дома на какой-то тупой романтический ужин в кафешке «Синие Пегасы», прожаренный бифштекс, стакан ее любимой вишневой колы и подарок в виде глупой фенечки, которую она увидела на прошлой неделе, и с тех пор не может говорить ни о чем больше. Люси толкнула парня в плечо. — Боже, я один раз только сказала, — пробурчала она, снова переведя взгляд на открытку. Это действительно было правдой. Четырнадцатого февраля они с Нацу каждый год праздновали день лучших друзей, соулмейтов, связанных до конца жизни, и бла-бла-бла. На самом деле, как бы пафосно это ни звучало, в конечном итоге все сводилось к тому, что они устраивали марафон Звездных войн с кучей вредной еды (желудок Нацу был просто бездонным), а после наливали себе горячий какао и выходили на задний двор, лепили снеговиков, делали снежных ангелов, ходили на замерзший пруд чуть поодаль от ее дома, где катались на коньках и наслаждались видами звездного неба. Это не было актом протеста, как многие считали. Им, если честно, было все равно на День Святого Валентина. Они придумали свой праздник задолго до того, как вообще узнали, что в их день весь мир празднует еще что-то. И сейчас, смотря на глянцевое сердце в своих руках, она не знала, как быть. — Не тормози, Люси, — проворчал Драгнил, потрепав ее по голове. — Иди. А завтра проведем с тобой день, как и планировали. От жратвы на халяву не отказываются, глупая. — А ты что сегодня будешь делать? — спросила она, подняв голову. Нацу не выглядел особо расстроенным, но она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить что-то незнакомое в зеленой радужке глаз. — Меня пригласили на гонки за городом. Люси скептически вскинула бровь. — Тебя же мутит от транспорта. — Я не ездить собираюсь, а смотреть, — улыбнулся он, после чего снова перевел взгляд с ее лица на валентинку. — Ну так что? Люси пожала плечами. — Ну раз все так складывается… Думаю… да. И правда, кто откажется от бифштекса на халяву. — Вот и правильно. Расскажешь завтра, каким неловким олухом был Локи, — усмехнулся он, и не успела Люси что-то ответить, как Нацу уже развернулся и затерялся в потоке школьников. Люси проследила за его спиной. Если бы их жизнь была фильмом, Нацу Драгнил был бы основной заводилой. Тем парнем, который устраивает вечеринки, пробирается с друзьями ночью в школу, чтобы намазать все доски воском, знает почти каждого поименно в лицо и прекрасно уживается как с школьной элитой, так и с полнейшими аутсайдерами. Наверное, не будь они знакомы буквально с пеленок, в школьные годы они бы не сблизились. Но удивительная вещь — детская дружба. Даже если в осознанном возрасте вы находитесь в разных лигах, человек, который видел ваш голый зад и наблюдал за тем, как вы ели жуков, останется для вас ближе всех. Люси нахмурилась. Какой-то странный, ничем не обоснованный осадок, осел у нее в душе. Будто бы она что-то проглядела. Она перевела взгляд на валентинку. Стоило ли ей соглашаться, учитывая, что она никогда не думала о Локи, как о ком-то, с кем она хотела бы потенциальные отношения. Опустим тот факт, что до этого единственным кандидатом на эту роль был Эш из Покемонов… С другой стороны, как и сказал Нацу, что она теряла? Ведь так?..

17 ЛЕТ

Не то, чтобы она надеялась на что-то, но все же… — Три года — это много? — спросила она, перебирая в ладони разноцветные драже M&M’s. Локи ел только коричневые, потому что однажды они посмотрели «Свадебный переполох», и он проникся идеей главного героя, что в них меньше красителя. Она ела все, потому что прекрасно знала, что красителя одинаково, что в коричневых, что в ярко-зеленых. Да и какая к черту разница? Для человека вроде Локи, который курил и выкидывал из своей еды брокколи, пара разноцветных драже особо не сделали бы картину. — Время относительно, Хартфилия. Относительно твоих прожитых лет — много. Относительной существования Вселенной жалкий чих. Люси оторвалась от плеча Нацу, посмотрев на него чуть заплывшим от алкоголя взглядом. — Ты кто и зачем ты подменил моего друга? Парень усмехнулся, подняв практически пустую бутылку вишневого сидра. — Это все алкоголь. Люси вздохнула, снова положив голову на его плечо. От него приятно пахло вишней и каким-то гелем для душа, и Люси прикрыла глаза, позволяя пьяному разуму раствориться в этом запахе. Они сидели на крыльце ее дома, смотря за тем, как на небе зажигаются звезды. Был прохладный февральский вечер. Не тот, когда мороз колет щеки и нос, а приятный, когда ты просто можешь надеть теплые носки и ботинки, накрыться шерстяным пледом и, грея пальцы о какао с парой капель рома, смотреть за падающим снегом. У Нацу же в руках был ледяной сидр, и ей было холодно просто смотреть за тем, как жадно он припадал к горлышку бутылки. Но Драгнил всегда был горячим как печка. — Ты как? — спросил Нацу, сделав новый глоток и повернув к ней голову. Его лицо было настолько близко, что она отчетливо могла почувствовать запах вишни на его губах. Почему-то эта мысль показалась такой странно заманчивой, и она непроизвольно опустила взгляд на чуть поблескивавшие от напитка губы. Возможно, вместо рома ей стоило последовать примеру друга и тоже взять сидр? Отогнав эти мысли, она отвернулась. Вроде бы Нацу что-то спросил… — У вас же было все хорошо, — спустя минуту тишины снова произнес он. Люси, наконец, вспомнила смысл вопроса, и вздохнула. Честно, ей хотелось побыть чуть больше в алкогольном дурмане, когда все проблемы реального мира размываются и перестают иметь такую большую роль. Но Нацу умел все обломать, и она вспомнила, почему они сидели на ее заднем дворе, пили и смотрели за тем, как снег падал на землю. Локи. — Не то чтобы… Люси уставилась на свою кружку, будто могла найти там ответы на мирские вопросы. На самом деле, ей просто не хотелось поднимать эту тему. И это было глупо, Люси понимала. Она позвонила Нацу, позвала его, и он без единого вопроса пришел, хоть за последние полгода они и отдалились… Отношения забирают у тебя много времени, это она поняла практически сразу же. Внезапно то время, которое ты выделяла на себя уже тебе не принадлежит, и чтобы успевать хоть что-то, при этом пытаясь в полной мере вкусить все прелести первой влюбленности, приходится чем-то жертвовать. Ей было стыдно за то, что она решила пожертвовать Нацу. Боже, это звучит ужасно, хоть на самом деле и не было таковым. Просто… В сутках все еще двадцать четыре часа, и с появлением новой переменной в ее жизни, она больше не могла проводить столько же времени с другом, как проводила до этого. Нацу никогда ничего не говорил, но Люси и не надо было это слышать. Она и сама прекрасно понимала.  — Мы еще в начале прошлого года поняли, что после школы пойдем разными путями, — Люси обхватила стакан крепче. Звезды на небе сияли ярко, а белые снежинки мерно опускались на еще нетронутый ковер снега. — Ты мне этого не рассказывала. Тон Нацу был обычным, но Люси знала его слишком хорошо, чтобы не уловить плохо скрываемую обиду. Вина вновь болезненно кольнула ее. Первые отношения кружили голову, и на какое-то время все остальное ушло на второй план. Друзья, школа, родители… Нацу. Все мысли были о Локи. О теплых руках и мягких губах. О тихом шепоте и карамельных глазах, в которых читалось обожание. Это было странно и ни с чем несравнимо, и Люси бы ни за что не променяла эти годы, даже зная итог. С Локи было легко, и она действительно была в него влюблена этой слащавой, описанной в сотнях подростковых романах влюбленностью. На какие-то неполные три года она стала главной героиней ромкома. Но, к сожалению, а может и к счастью, только в кино школьная влюбленность перерастает в полноценную любовь, и они оба знали, что это не то «долго и счастливо», о котором они будут рассказывать детям. Скорее, это были приятными воспоминаниями о юности, о которой они с ностальгией будут рассказывать тем самым людям. — Мы с тобой вообще не часто обсуждали отношения, — спустя время прошептала она, отпив из кружки и задумчиво посмотрев на небо. — Может, нам с Локи нужно было расстаться раньше, а не тянуть до выпускного года? Под щекой она почувствовала, как тело друга напряглось. — Почему? Голос его звучал спокойно, и она не могла понять, почему он вдруг напрягся. Впрочем, эта мысль недолго пробыла у нее в голове, ускользнув также быстро, как и появившись. — Не знаю… — протянула она. — Теперь кажется, будто я могла больше взять от школьной жизни. Не то, чтобы я чувствовала разочарование. Просто… Хисуи только за старшие классы поменяла пять парней. Может, так и надо? Нацу рассмеялся, и Люси зажмурилась, чувствуя приятное тепло от этого звука. Боже, как она скучала! — Ты глупая, — воскликнул он. — Хисуи поменяла пять парней, потому что каждый из них был тем еще мудаком. А тебе повезло. В будущем будешь вспоминать только хорошее. Они снова замолкли, и Люси вновь почувствовала укол вины, сжав пальцами сильнее его руку. — Прости, — прошептала она тихо, упершись носом в чужое плечо. — За что? — раздалось сверху. Она не могла посмотреть на его лицо. Какая же ты, Люси, все-таки трусишка! — Ты знаешь… Я была настолько погружена в свои отношения, что посмела пренебречь нашей дружбой. А как только все закончилось, сразу же побежала к тебе. Это… эгоистично. Она замолкла в страхе сжавшись, ожидая его ответа. Сердце ее стучало загнанно, вина заполнила до краев, как бывает всегда перед исповедью. И избавиться от этого можно было, наконец, получив прощения. Нацу молчал какое-то время. Слышалось только его дыхание и лай соседской собаки. Возможно, он над чем-то раздумывал. Может, думал, как побыстрее от нее отвязаться? Может, он сейчас скажет ей, что никогда не простит? Может, скажет, что они больше не друзья? Ее воображение рисовало десятки картин и каждая из них была настолько уничтожающей и пугающей, и несмотря на то, что она прекрасно знала, что Нацу никогда ничего подобного не скажет, воображение было не остановить. — Слушай, я не виню тебя, — наконец, ответ Нацу вытянул ее из водоворота страха. Голос его звучал тепло и привычно успокаивающе. — Это было важно для тебя. Люси, наконец, смогла поднять голову. Нацу смотрел не на нее, а на соседний дом, и выглядел и правда не обиженным. Сильнее всего она боялась увидеть в его глазах разочарование, направленное в свою сторону. — Но все равно, я больше никогда не сделаю так! — в сердцах воскликнула она и, возможно, в ней взыграл алкоголь или же всепрощающие слова Нацу, Люси почувствовала, как воодушевление заполнило ее до краев. Она вытянула вперед руку и оттопырила мизинчик. — Давай поклянемся! Нацу перевел взгляд с руки на ее лицо, и вместо ожидаемого энтузиазма, он серьезно нахмурился. — О чем? — О том, что мы никогда не поставим никого выше друг друга! Нацу усмехнулся. — Не стоит давать обещаний, которых не сможешь выполнить. Люси возмущенно вспыхнула. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что Нацу как будто говорил с грустью, но это было глупостью. С чего ему грустить? — А вот и сможем! — воскликнула она громче прежнего. — Давай так… Что бы ни случилось, с кем бы нас ни связала судьба, куда бы нас ни раскидала жизнь, в этот день мы всегда будем встречать вместе! Она настолько преисполнилась этой идеей, что чувствовала себя кандидатом в президенты, толкающим свою предвыборную речь. Нацу улыбался широко, следя за ее одухотворенным лицом, и в итоге обхватил ее мизинец своим. — Мы как герои ситкома, дающие друг другу клятву, что если не женимся до сорока, то сделаем это друг с другом. Люси восторженно раскрыла рот. — А почему бы и нет?! Эта идея показалась ей такой гениальной. Хоть, возможно, она показалась такой гениальной только рому в ее крови. Но сама мысль замужества с Нацу не казалась ей чем-то нереальным. Ведь если жизнь не подарит ей мужчину, от которого будет замирать ее сердце, чем не вариант связать себя с человеком, которому ты доверяешь больше всего? — Ты же не серьезно? Нацу, похоже, ее воодушевление смешило. — Очень даже! — воскликнула она, не разрывая их клятвы на мизинчиках. — Давай, если до сорока мы никого не встретим, то женимся друг на друге! Нацу вдруг сделался серьезным. — Не шути так. Это ведь может и сбыться. Она встретилась с ним взглядом, полная внутренней решимости. — Я абсолютно серьезна. — Люси, шутки-шутками, а я, к примеру, не особо-то и горю желанием с кем-то встречаться. А это значит, что велика вероятность, что тебе придется выйти за меня замуж из-за клятвы на мизинчиках, — проговорил он, посмотрев задумчиво в небо. — Что ты имеешь в виду, «не особо горю желанием»? Нацу перевел взгляд на свои руки и ей отчего-то показалось, что он внезапно стал таким ранимым. Коснешься его — он рассыплется. — Все вокруг, кажется, помешаны на отношениях. А мне как-то… все равно? — он посмотрел на нее, и его губы растянулись в улыбке. Но его глаз эта улыбка не затронула. — Я ведь не целовался ни разу. Люси замерла, и время, кажется, замерло вместе с ней. — Ты ни разу не целовался? — спросила она тихо, и облачко пара вырвалось из ее рта. Отчего-то это казалось таким будоражащим открытием, и Люси не могла понять, почему это вызвало у нее щекочущее покалывание внутри. Она вновь перевела взгляд на его губы, от которых так приятно пахло вишней. — Почему тебя это так удивляет? — Мне казалось… — ее голос охрип, и она не знала этому причины. Наверное, из-за холода… — Не знаю… Ты всегда в центре любой вечеринки. Я думала, что как-нибудь ты с кем-то и… целовался. На самом деле, она была практически уверена, что ее лучший друг не только целовался. Нацу всегда вел себя уверенно с противоположным полом. Всегда веселый и харизматичный, он притягивал к себе людей, как мотыльков к огню. Он не выглядел, как человек, страдающий от недостатка опыта. Даже на фоне Локи он казался намного уверенней в себе. Нацу смотрел на нее долго пристальным нечитаемым взглядом, прежде чем спросил: — Ты же в курсе, что я ни с кем не встречался? Люси пристыженная своими мыслями отвела взгляд. — Ну… я… — Боже, Хартфилия, ты серьезно думала, что я трахаюсь просто так? — Но в этом нет же ничего такого, — возмутилась она. — Конечно, если это по обоюдному согласию. Нацу закатил глаза. — Я блять знаю, что в этом нет ничего такого. Поверь мне, я не ханжа. Можешь залезть в историю моих поисков. Но ты же не думаешь, что я думаю членом? Может, для тебя это будет сюрпризом, но я бы хотел разделить все свои первые моменты с важным мне человеком. Люси хихикнула. — Боже, Драгнил, кто же знал, что ты такая принцесса. — Ты сейчас что, смеешься надо мной? — пробурчал он, смешно выпятив губу. Люси улыбнулась, потрепав парня по голове. — Нет. Я просто рада, что ты именно такой человек, — прошептала она, снова обхватив его руку. — Мне кажется, твоей избраннице по-настоящему повезет. Нацу смотрел на нее, не моргая, и в его глазах, сверкающих в свете звезд, читалось что-то, что она не в силах была понять. — А что, если я никогда не смогу найти себе избранницу? Голос его звучал шепотом, но в тиши ночи она отчетливо слышала каждое слово. Снег продолжал кружиться во дворе, когда она медленно поставила кружку на крыльцо и также медленно забрала бутылку из его рук. — Значит, — она встретилась с ним взглядом, — в сорок ты познаешь все это со мной. А пока… — Возможно, все это было лишь влияние момента. Алкоголь и ночь, звезды и чужие глаза. Люси нервно облизала губы. — Если ты хочешь, — прошептала она, пока алкоголь придавал ей смелости, — я могла бы… знаешь… поцеловать тебя? Чтобы столько не ждать? В конце ее тон из уверенного стал вопросительным. Он ничего не ответил. Смотрел на нее долго, словно не понимал, сказала ли она то вслух или это были его галлюцинации. В зеленых глазах она видела свое отражение. Вопросительное и немного испуганное. Наверное, не стоило этого предлагать, но Нацу неожиданно коротко кивнул, не произнеся ни слова. В этом ведь не было ничего такого? Правда? Она осторожно коснулась его щеки. Кожа под пальцами была горячей, чуть шершавой, и она сосредоточилась на этом ощущении, чтобы не умереть от смущения, находясь под пристальным взором его глаз. Почему сейчас казалось, будто бы это она была неопытной, и жар прилил к ее щекам? Сердце стучало у самого горла, ладони вспотели, и она нервно облизнула губы, замечая, как его взгляд потемнел, увидев этот жест. Люси приблизилась к нему медленно, давая шанс отстраниться. Почему она вообще решила предложить ему это? Конечно только потому, что он был ее лучшим другом. Ее первые воспоминания были связаны с ним. С розововолосым мальчуганом, у которого не хватало двух передних зубов, и он смеялся так заливисто и заразно, что и она смеялась вместе с ним. Они вместе познавали мир, смотрели мультики допоздна и исследовали окрестности, представляя себя героями фильмов 80-х. Она никогда не чувствовала себя с Нацу неловко или странно. Он словно был продолжением ее, ее второй половинкой и родственной душой. Человеком, с которым она собиралась идти рука об руку до самой старости. Другом, который встречается на твоем пути один раз в жизни. Он подарил ей ее первый профессиональный фотоаппарат, после того, как ее обычный цифровой упал в озеро. Он был первым, кто поверил в нее, когда отец говорил, что ей стоило поступать на юриста. Он был тем, кто был во времена ее болезней, ее переживаний и стресса из-за учебы. Он был тем, ради кого она сбегала ночью из дома, потому что он боялся грома, и она крепко держала его ладонь, рассказывая глупые истории о Джете и Дрое, которые как обычно получили выговор от директора. Ей хотелось, чтобы в его наполненных событиями школьных годах не было никаких пробелов. Даже такого незначительного, как первый поцелуй. Возможно, кто-то мог сказать, что это было странно. Но когда вы настолько доверяете человеку, такая мелочь странной не кажется. — Можно? — выдохнула она, когда между их губами осталось пару миллиметров. Они встретились взглядом, и вместо ответа Нацу резко подался вперед, соединяя их губы. Получилось неловко. Их носы и зубы столкнулись, и Люси, простонав, отстранилась. Нацу, смешно поморщившись, как маленький ребенок, потер нос. Момент лопнул, как мыльный пузырь. — А в кино совершенно по-другому, — проворчал он. Люси рассмеялась еще больше. — Жизнь далека от кино. — Ни дня без разочарования. — Хочешь, попробуем еще раз? — предложила она, заигрывающе поведя бровями. Нацу закатил глаза. — Нет уж, спасибо. Не хочу без зубов остаться. — Если бы ты не рванул вперед, ничего бы не было. — Я просто заколебался считать про себя, пока ты решишься, трусишка Люси. — Чего?! Люси вскочила со своего места, грозно возвысившись над парнем. Нацу только показал ей язык. — Да-да, трусишка. И в следующее мгновение она взвизгнула, почувствовав, как холодный снег проникает ей за шиворот.

20 ЛЕТ

Не то, чтобы она надеялась на что-то, но все же крохотная часть ее кричала ей об обратном. В общежитие царил хаос. Из колонок громко играла музыка, коридоры были забиты столами с напитками и закусками, и повсюду висели красные и розовые украшения в виде сердец и купидонов. Люси протолкнулась между двумя самозабвенно целующимися парочками и, завидев ярко-голубую макушку в море студенческих голов, направилась прямиком к ней. — Наконец-то я тебя нашла, — улыбнулась Люси, взяв со стола бутылку пива. Леви тут же обернулась на ее голос и кинулась ей на шею. Тут же повеяло ароматом свежести, смешанным с запахом, который царил в библиотеке. Наверняка, Леви снова проторчала там добрые пару часов. — Блин, я думала ты уже не придешь! — Как я могла? Мы же договорились. Вечеринка была организована совместными усилиями братства и сестринства университета. За три года учебы Люси побывала на подобных мероприятиях не раз, а потому не разделяла энтузиазма подруги. В конечном итоге все заканчивалось похмельем и кучей неловких историй от друзей. В последний раз Леви сняла на видео, как она целовалась с каким-то парнем (личность парня установлена не была). Так что теперь Люси предпочитала приходить поздно, пить мало, а самое главное, держать себя в руках. Университетские годы должны быть незабываемыми, а из-за алкоголя запомнить хоть что-то не представлялось реальным. — А где Нацу? Люси обвела коридор взглядом в поисках розового пятна, именуемого ее лучшим другом. Обычно Драгнил был в центре любой вечеринки, подначивая молодежь на новые безумства, но на горизонте его не было. — Его Лисанна позвала, — ответила Леви, попивая коктейль. — Сказала, что хочет что-то сказать. — Оу… Люси пару раз моргнула, пытаясь понять, что именно в этих словах так ее смутило. Не то, чтобы случилось что-то из ряда вон выходящее. Лис училась на одном потоке с Нацу и была частью их небольшой компашки. Штраус Люси нравилась. Она была милой и дружелюбной, обожала животных и, о боже мой, ее старшие брат и сестра владели самой лучшей пекарней на планете! Она любила фильмы о супергероях, знала все популярные игры и могла дословно процитировать любое место из Ведьмака. Так что, не было ничего удивительного в том, что они с Нацу сдружились. Иногда, и это она могла признать только сама себе, в одиночестве, в темноте, на одну минуту, что немного… ревновала? Нацу был ее лучшим другом с пяти лет, и с тех пор мало что изменилось. Они вместе поступили в университет: она на фотографа, а он на режиссера. Они всегда были вместе, рука об руку, и вроде как ей не о чем было беспокоиться. Но иногда, когда Драгнил загорался от очередной идеи Штраус, Люси чувствовала этот противный червячок ревности, говорящий ей, что детская дружба не может быть вечной. В конечном итоге, у Нацу и Лисанны было больше общего, чем у них. Единственное, чем могла козырять сама Люси — это то, сколько они были знакомы. Разве срок дружбы может перевесить общность интересов? Люси пыталась отгонять эти мысли. В конце концов, стал ли Нацу для нее менее близок, несмотря на то, что ему не так интересна учеба, классическая музыка, сериалы по типу Секса в большом городе и творчество Пабло Неруда? Нет. Она неизменно думала о Драгниле, как о самом лучшем и близком друге. Она только надеялась, что и для него это оставалось также. — А ты почему без Хибики? Леви посмотрела по сторонам, будто хотела удостовериться, что его здесь не было. Слова подруги внезапно напомнили о том, о чем она старалась не думать последние пару дней. Именно поэтому она пришла сегодня на вечеринку. Хотелось убежать от проблем, найти Нацу и просто забыться в том безумии, которое обычно устраивал лучший друг. — Мы расстались, — ответила она нарочито безразлично, сделав глоток из бутылки. — Расстались?! — воскликнула подруга. — Прямо перед Днем Святого Валентина? Кто так вообще делает? Люси пожала плечами. — Мы. Для Леви, казалось, подобный расклад был поразителен. Она притихла, потягивая свой коктейль, и смотрела долгим взглядом в толпу. — С другой стороны, это было ожидаемо, — неожиданно произнесла она. Люси с удивлением посмотрела на нее. — Да? — Всегда знала, что в конечном итоге ты поймешь, что влюблена в Нацу. Это было делом времени. Люси, которая в этот момент делала глоток, поперхнулась. — Прости, что?! — воскликнула она. — Ну то, что ты влюблена в Драгнила… — Леви пару раз моргнула. — Вы разве не из-за этого расстались? — Конечно, нет! С чего вообще такие мысли? — Мне казалось, это очевидным. На вас огромными неоновыми буквами написано, что вы влюблены. Я еще удивлена, что Хибики так долго продержался. — Мы с Нацу лучшие друзья, — проговорила она так медленно и четко, надеясь, что смысл этих слов как можно быстрее дойдет до подруги. — Мы вместе буквально с пеленок. Не путай родство душ и влюбленность. Поверь, если бы мы с Нацу были влюблены, то определенно давно бы поняли это? — Слушай, не знаю, конечно, как ты, но Нацу определенно все прекрасно осознает. Тебе бы пора тоже глаза открыть. Люси рассмеялась. Боже, похоже, Леви перепила. Конечно, со стороны действительно могло показаться, будто их с Нацу связывало нечто большее, но в этом и была суть понятия лучших друзей. Когда вы две девушки или два парня все куда проще. Как только лучшими друзьями становятся парень и девушка, то в глазах общества их близость сразу же романтизируется. Проблема этого мира. В конце концом, почему парень и девушка не могли дружить без того, чтобы их начали сводить? — Все не так, — только сказала она. Леви усмехнулась, похоже, не убежденная ее словами, но Люси и не нужно было чужое одобрение. В конце концов, кому как не ей знать, что происходило между ней и Нацу. Снисходительно улыбнувшись, она направилась в поисках друга. Ей определенно стоило рассказать ему о том, какие безумные идеи начали посещать голову МакГарден. Чтобы она полюбила Нацу? Слушайте, Драгнил был хорошим человеком. Он был веселым и сообразительным, душой любой компании, и никто не мог вызвать у нее такой сильный приступ смеха, как он. Определенно, он пользовался популярностью у противоположного пола, и то, что в свои двадцать еще ни разу не состоял в отношениях, не значило, что он берег это место для нее. В конце концов, Нацу был прямой как палка, и в случае чего сказал бы все в лоб. Юлить и скрывать? Леви точно о том Нацу подумала? За всеми этими мыслями она не заметила, как оказалась в пустом коридоре. Звуки вечеринки стали звучать тише, и Люси, решив найти уборную и после продолжить поиски Драгнила, завернула за угол. И тут же остановилась. Бывают моменты, когда ты искренне веришь, что знаешь себя. Знаешь то, что ты чувствуешь и не подозреваешь, что, возможно, все это лишь попытка защититься. Словно ты стоишь в хрупком стеклянной куполе. Смотря за тем, как ее лучший друг целовался с другой, Люси поняла, что ее купол разбился на осколки. И все, в чем она была уверена парой секунд назад, перестало иметь значения. Так что она там говорила?

21 ГОД

Не то, чтобы она на что-то надеялась, но все же, где-то глубоко в душе… Любить сложно. Любить безответно тем более. Любить безответно лучшего друга как ни странно было намного легче. За год Люси с удивлением обнаружила то, насколько просто ей далось смирение. Конечно, ей не было все равно. Когда стекло бьется, уже невозможно не обращать внимания на осколки. Нацу был милым и смешным, он был добрым и заботливым и буквально не было ничего, из-за чего бы она могла остыть в чувствах к нему. Кроме, пожалуй, того, что он был в отношениях. Спустя время после своего внезапного осознания и долгих раздумий она пришла к выводу, что эта влюбленность не была удивительной. Они знали друг друга настолько долго, что уже и не помнили тех времен, когда друг друга не знали. С ним она чувствовала близость и родство, которые ни с кем более не испытывала. Они всегда шутили, что были родственными душами друг друга. Знаете, не в романтическом плане. А просто две половинки одного целого, которым суждено пробыть вместе не смотря ни на что. На самом деле, было удивительно то, насколько долго она держалась. Влюбиться в Нацу было настолько просто, насколько просто было дышать, как будто это всегда было частью ее. Ты не задумываешься об этом, но потом в какой-то момент ты понимаешь, что дышишь и на секунду дыхание перехватывает… Если бы они были героями фильма, то определенно она была второстепенной героиней, безответно влюбленной в главного героя, который нашел свое счастье в главной героине. Красивой, веселой, чудачливой и, несомненно, великолепной. Когда-то давно Нацу ей сказал, что хочет разделить все свои первые моменты с важным человеком, и Люси понимала, что именно это он и имел в виду. Лисанна стала этим особенным человеком. Нацу Драгнил был главным героем этой чертовой истории. Романтичный, верящий в истинную любовь парень, который всегда был верен своим принципам, нашел в Нью-Йорке, наконец-то, девушку, которую полюбил. Разве это не сюжет половины романтических комедий, которые крутят на День Святого Валентина? Люси улыбнулась своим мыслям. Ей было немного горько, но в основном она была счастлива. Это было странное чувство, когда ты счастлив из-за счастья другого человека. Почему об этом не снимают фильмы? — А Лис не смущает, что ты День Святого Валентина проводишь со мной? — спросила Люси, ставя миски с чипсами и поп-корном на стол. Комнату освещал только свет от включенного телевизора, с улицы разносились звуки вечернего Нью-Йорка, а по комнате гулял аромат приготовленной пасты. Нацу в этот момент как раз ставил на журнальный столик две тарелки и на ее вопрос просто пожал плечами. — Мы отпраздновали днем, и я ей объяснил, что у нас день лучших друзей. Лис все поняла. — Ты мог мне сказать, что не можешь, — Люси пыталась не встречаться с ним взглядом. — Я бы все поняла. — Ты же знаешь, что мы не из тех людей, кто празднует подобное, — фыркнул он. — Все эти валентинки, цветочки, сюси-пуси. Люси шуточно толкнула друга в плечо. — Какой романтик. Нацу усмехнулся, потерев руку, и откупорив бутылку вина разлил напиток в два бокала. — Я приготовил Лис завтрак, мы посмотрели пару серий Мандалорца и обменялись подарками. Она пошла на массаж, который я ей подарил, а я отправился сюда, потому что мы так-то поклялись на мизинчиках. Люси рассмеялась. — Действительно, клятва на мизинчиках свята! — А то! Это было так смешно, как трепетно они относились к своей клятве, данной в ночи под действием алкоголя. Жизнь их не разбросала, и они продолжили идти рука об руку. Переехали в один город, поступили в один университет и обзавелись общим кругом знакомых. Им не было сложно выполнять свое обещание. Им не надо было ехать друг к другу в другой конец страны, а люди, с которыми они встречались всегда были очень понимающими и никогда не препятствовали их детской традиции. Все складывалось действительно прекрасно. Не по канонам романтических мелодрам. Даже вроде бы безответная любовь в лучшего друга не была настолько драматичной, насколько можно было бы себе представить. Никаких слез в подушку, песен Адель или поедания мороженого в три ночи за просмотром Бриджет Джонс. Все шло своим чередом. Она продолжала учиться, стажироваться, общаться с друзьями, встречаться с парнями, заниматься хобби… Ее, Люси Хартфилию, не определяла ее влюбленность в Нацу Драгнила, и иногда ей казалось, что однажды она просто расскажет ему, потому что… А почему бы и нет? Их уровень доверия и принятия уже давно был за гранью понимания обычных людей, и она прекрасно знала, что если сейчас вдруг остановится и скажет: «Нацу, я тут поняла, что люблю тебя», не изменится ровным счетом ничего. Возможно, они поговорят, обсудят, когда и как это произошло и после долгого сеанса объятий придут к привычному течению событий. Они оба были достаточно умны, чтобы не разводить из этого мелодраму. Нацу включил Новую надежду, и Люси юркнула к нему под плед. Под убегающие вверх титры они чокнулись бокалами и погрузились в просмотр. Спустя час фильма, когда паста была съедена, а вино допито, Люси лежала под боком у Нацу, смотря с интересом в экран. Было что-то волшебное в этом моменте. На какое-то мгновение, если закрыть глаза, можно было представить, что в мире не было никого кроме них. Так легко было представить, что так бы проходили их вечера, будь они вместе… Нацу также обнимал бы ее, рисуя пальцами на плече узоры, упирался бы подбородком в макушку и шевелил теплым и размеренным дыханием волоски у нее на голове. Они бы тихо обменивались комментариями, возможно, дарили друг другу теплые поцелуи, а потом, забыв о фильме… Люси зажмурилась, почувствовав, как краска прилила к щекам. Боже, о чем она думала? Нацу ее друг! Лучший друг! Который не свободен! Ей стоило перестать витать в облаках. — О чем ты думаешь? — неожиданно раздался шепот сверху. Люси замерла, чувствуя себя вором, пойманным на месте преступления. Нацу все также обнимал ее и в голосе его не было ничего подозрительного, но ей казалось, что он знал каждую ее мысль в голове. — О Хане и Лее, — выдавила она, нервно перебрав в пальцах ткань его кофты. — И что же? Люси сглотнула комок в горле, практически не шевелясь. Нацу дышал мерно, был таким же теплым, как и всегда. — Удивительно, как долго они сопротивлялись друг другу, — прошептала она тихо, словно боялась, что кто-то кроме него услышит ее откровения. Он продолжал теребить ткань ее свитера. — Иногда люди уперты, не находишь? Люси сглотнула. От Нацу приятно пахло, все также свежестью и только что выпитым вином. Она попыталась сосредоточиться на вопросе. Возможно, она слишком надумывала, но, казалось, будто в нем было двойное дно. — Наверное, каждый боится говорить то, что чувствует, потому что мы боимся узнать чувства других, — прошептала она. Нацу кивнул. — Именно поэтому я всегда был сторонник общения. Людям нужно научиться говорить вслух. Люси усмехнулась. В теории это казалось так просто. Но ведь в жизни никогда ничего не могло быть настолько просто. Всегда было куча переменных, которые были противниками честности. — Представь, что было бы, если бы люди были честны друг с другом. Нацу внезапно тихо рассмеялся. — Ты чего? — спросила она, подняв голову. Он смотрел вперед, а на его губах играла мягкая улыбка. Такая, какая появляется, когда ты думаешь о чем-то приятном, но давно утекшем. — Да вспомнил, — проговорил он, встретившись с ней взглядом. Она тяжело сглотнула, предчувствуя что-то, чего она не хотела знать. — Помнишь в средней школе… Локи пригласил тебя на свидание? — Конечно. Ты тогда еще соблазнил меня жаренным бифштексом на халяву. Она улыбнулась, но Нацу на улыбку не ответил. В его глазах была эмоция, которую она не могла расшифровать. — Да. Вот только я тогда не хотел, чтобы ты шла. Люси замерла, и в тишине был слышен лишь шум телевизора да гул ночного города. На лице Нацу играли блики, а он смотрел на нее, не моргая, словно ждал ее вопроса, который она обязана была задать. Но хотела ли? Она не знала. Но сидеть в тишине и смотреть на него не было выходом. Как бы ни было желанно остановить эту секунду, время было нещадно, и, облизнув губы, она выдохнула: — Почему? Ответ уже был готов. — Я тебе никогда этого не говорил, — сказал он тише, чем говорил до этого, и мягко улыбнулся, прежде чем прошептать совсем тихо: — Но я вроде как был влюблен в тебя лет так с десяти. — Что? — Да. Я просто не особо хотел тебя грузить этим. Но ты определенно была моя первой влюбленностью, — он тепло улыбнулся, потрепав ее по голове, и мурашки пробежали у нее по всему телу, прогоняя это странное оцепенение, в которое они погрузились оба. — Поэтому я согласился тогда разделить с тобой первый поцелуй. Я бы никогда не сделал это с той, к кому я ничего не чувствую. Люси отвернулась, вновь вперив взгляд в телевизор, и ущипнула его под бок. — Почему ты мне ничего не говорил? Нацу рассмеялся. — Вообще я хотел сказать… как раз в тот день, когда Локи пригласил тебя. Но потом вы начали встречаться… А после того, как вы расстались я решил, что это будет неправильно, вываливать на тебя свои чувства. А потом ты нашла себе Хибики. А потом я встретил Лисанну. И как-то завертелось. Люси сглотнула, не в силах произнести ни слова. Она смотрела стеклянным взглядом в экран телевизора, не видя ничего, что там происходило. Как она могла не замечать того, что ее лучший друг был в нее влюблен? Были ли какие-то знаки? Давал ли он намеки? — Не переживай ты так, — усмехнулся он. — Это ведь в прошлом уже. Я решил тебе рассказать, потому что между нами не должно быть тайн. Сейчас я абсолютно счастлив, и, знаешь, единственное, что меня беспокоило, что я никогда не говорил тебе этого. Ты, Хартфилия, была чертовски потрясающей первой влюбленностью! Люси не подняла головы, лишь крепче обхватив его руками. Ей бы хотелось ответить, что благодарна за искренность. Ей хотелось поделиться, что ей было жаль, что так все вышло, но она рада, что он нашел свое счастье. Ей многое хотелось сказать… Но горло сдавило, и непрошеные слезы застелили глаза. Как глупо. Как же чертовски глупо.

24 ГОДА

Она уже ни на что не надеялась. В Минисоте февраль всегда был морозным, но в этом году он решил удивить внезапным теплом. Люси улыбнулась, смотря за тем, как снег падал с темного ночного неба. Она так давно не была дома, что уже и забыла, насколько спокойным был ее родной город по сравнению с Нью-Йорком. За столько лет она уже и забыла, что ночь может быть такой тихой и умиротворенной. — Ты чего копошишься, Хартфилия? Она вздрогнула, посмотрев на Нацу, который ждал ее внизу с парой коньков, перекинутых через плечо и вишневым чупа-чупсом во рту. На его щеках играл румянец, а розовые волосы покрыл тонкий слой снега. Люси улыбнулась, спустившись к нему. Они шли минут пятнадцать, сохраняя комфортную тишину. Нацу смотрел вперед и чуть хмурился, и ей так чертовски сильно хотелось пробраться к нему в голову, чтобы понять, что творилось у него в голове. В прошлом году он потерял маму, и это стало для всех них большим ударом. Миссис Драгнил была потрясающей. Писала удивительной красоты полотна, пела как Арета Франклин и улыбалась такой широкой и заразительной улыбкой, что сразу все переживания уходили на второй план. Нацу унаследовал эту улыбку. Теперь они часто приезжали сюда, чтобы навестить мистера Драгнила, который очень переживал уход жены. И такие поездки навевали на них обоих ностальгию по детству. Время, проведенное в Минисоте, было волшебным. Добравшись до озера, они надели коньки и осторожно ступили на лед. Люси настолько давно не каталась, что чувствовала себя новорожденным жирафом, который еще не до конца понял, как пользоваться своими конечностями. Когда она неизбежно упала на пятую точку, Нацу рассмеялся, подъезжая к ней. — Ни на секунду нельзя оставить, — проговорил он с теплотой, и она с готовностью обхватила его теплую, даже в эту зимнюю ночь, руку. Он помог ей встать, и аромат вишни и свежести окутал ее. Удивительно, что с ней мог творить один лишь запах. Нацу смотрел сверху вниз, и какая-то странная уверенная усмешка играла на его губах. Словно он и правда читал ее мысли. — Ты приняла предложение Ичии? — спросил он внезапно. Наваждение было скинуто, и Люси закатила глаза. Боже, она так не хотела об этом говорить, но с Нацу невозможно было избежать нежелательных бесед. Драгнил всегда говорил прямо, не юлил, не избегал больных тем. Она отъехала от него на безопасное расстояние. — Я не знаю… Нацу повысил голос: — Что значит не знаешь? Люси, это GQ! — Как будто я не знаю! — Люси чуть ускорилась. Казалось, ее тело начало вспоминать, каково это — скользить по льду. — Но это именно GQ! Это слишком большая ответственность! Нацу поравнялся с ней. — Ты же проходила у них стажировку! — проговорил он, совершенно не задыхаясь от езды. — Ты уже знаешь их кухню… Или это все из-за Стинга? Нацу как всегда зрел в самый корень. Какое-то время она молчала, наворачивая круги по пруду. Свежий воздух, казалось, помогал очистить разум, и все те копившиеся в ней последние месяцы мысли и стресс начали понемногу ее отпускать. — Он мне сказал, — наконец, разорвала Люси тишину, — что я не продержусь и месяца. Одно дело ассистировать фотографу, совсем другое отвечать за весь процесс. «Вы, женщины, слабачки и истерички. При первой же трудности побежишь в туалет рыдать, когда надо проблему будет решать». Внезапно чужие руки остановили ее и развернули. Нацу стоял близко, крепко обхватил ее за плечи, и Люси осознала, насколько давно не смотрела прямо в эти глаза. Чувство было подобно возвращению домой. В глазах его была решимость, которой, порой ей не хватало. — Не слушай никогда таких придурков, — воскликнул он. — Даже если ты будешь плакать из-за стресса в этом нет ничего неправильного. Я тоже плачу иногда, — усмехнулся он. — Ты сильная, Хартфилия. Боец! Ты с самого детства мечтала об этом. Так почему сейчас тушуешь? Из-за слов самовлюбленного индюка? Люси отвела взгляд в сторону. Только что выпавший снег сверкал в свете луны. — Он давно этим занимается, — пробормотала она. — И он профессионал. — Да, и все еще индюк, — фыркнул Нацу. — Ты простажировалась у Ичии, и он увидел у тебя талант. А это значит, что тебе нужно, наконец, поверить в себя. — Если бы это было также легко сделать, как сказать. Нацу коснулся ее подбородка, развернув лицо к себе, и его улыбка, такая же широкая и теплая, заставила ее улыбнуться в ответ. Она совершенно не могла сопротивляться! — Просто пообещай мне, что ты попробуешь. — Но… — Никаких «но», — проговорил он твердо. — Скажи «да». Сомнения, которые одолевали ее все это время стали такими незначительными. Вся ее неуверенность в себе показалась глупостью. Разве этот уверенный в ней взгляд мог обманывать? Если верил он, почему не верила она? Люси улыбнулась широко, чувствуя, словно гора упала с плеч. — Да, — сказала она. — Да, я соглашусь. Нацу улыбнулся еще шире, если это было возможно, и привычно потрепал ее по голове. — Вот и отлично. Схватив ее за руку, он покатил ее за собой, и в этой тихой ночи она снова чувствовала себя подростком. Словно они вернулись в те времена, когда им было по четырнадцать, и они вдвоем лепили снеговиков и ловили языком снежинки. — Правда или действие? — внезапно спросил Нацу, отъезжая от нее чуть вперед. Люси удивленно вскинула брови. Порыв был явно необычным. С другой стороны, когда Нацу был обычным? — Давай, — пожала она плечами. Он задумчиво посмотрел в сторону, прежде чем задать первый вопрос: — Ты хочешь работать в GQ? Вопрос был странным, учитывая, что буквально парой минут ранее он взял с нее слово, что она согласится. Но она все равно задумалась. Люси фотографировала всю жизнь. Людей, окружение, предметы. Ее вдохновляло это. И, если честно, изначально она думала, что не будет связывать себя контрактами. Работать на большие журналы значило связывать себя по рукам и ногам. И тогда совершенно не оставалось времени на самовыражение. Но внезапно, стажируясь с известным фотографом, участвуя в съемках и наблюдая за процессом, она ощутила то самое чувство единения. Когда ты точно знаешь, что ты здесь и ты на правильном месте. — Да, — кивнула она уверенно. Он следил за ней пристально, и спустя мгновение, казалось, удовлетворенно улыбнулся. Возможно ли было, что он знал об ее сомнениях? Конечно. Нацу всегда знал, что ее тревожило. Собственно, как и она знала, что тревожило его. — Ты винишь себя в смерти матери? — задала она свой вопрос. Нацу чуть помедлил с ответом. В тишине звук скольжения по льду звучал, казалось, громче. — Нет… — ответил он. — Только в том, что так редко бывал дома. Она же говорила мне, что плохо себя чувствует, но я слишком был погружен в работу. Люси подъехала к нему ближе, коснувшись доверительно руки. Он сжал ее ладонь в ответ. — Мы не могли знать, что так все выйдет, — прошептала она. — Никто не мог. — Я знаю. Они продолжили кататься в тишине, держась за руки. Ночь была поистине чудесной, и Люси казалось, что она могла бы провести здесь вечность. Нацу неожиданно разорвал тишину: — Твое нежелание работать в GQ никак не связано с тем, что тебе… возможно… нравится Стинг? Люси чуть не споткнулась, вовремя зацепившись за плечо Нацу. — Что?! Откуда вообще такие мысли? — Ты о нем все время трындишь! — закатил глаза Нацу. — Я же говорю, он профессионал. Хоть и циник. И женоненавистник. Как ты вообще решил, что я могу запасть на кого-то подобного? Нацу промолчал, странно притихнув. Люси проследила за его профилем, прокашлявшись и решив уйти от темы. — Ладно. Моя очередь. Почему вы расстались с Лисанной? Она тут же дала себе мысленно оплеуху. Зачем она это спросила? Надо было задать какой-нибудь отвлеченный вопрос. В конце концов, если бы он хотел поделиться с ней этим, он бы давно рассказал. — «Я не могу быть соперницей мыслям», — когда она уже решила, что он не ответит, разнесся голос Нацу. — Она сказала только это. Люси нахмурилась. — Что это может значить? — Моя очередь, — не обратив внимания на вопрос, продолжил Нацу. Он подъехал к ней близко с той самой улыбкой, которую она не могла расшифровать. Под его взглядом она внезапно почувствовала себя такой маленькой, и к щекам прилил румянец. — Почему ты спросила про это? И ответ «просто интересно» не подходит. Только правду, Хартфилия. Снег кружил вокруг, падая на розовую макушку и его чертовски длинные ресницы, которым она завидовала, еще когда была подростком. У него в глазах были желтые крапинки, которые придавали его насыщенно зеленым глазам еще большую привлекательность. Он улыбался так ярко, словно был домом, в который ей хотелось возвращаться снова и снова. Она стояла здесь, чувствуя, как сердце билось загнанно, готовое вот-вот вырваться и упасть в его руки. Люси улыбнулась, поправив его серый шарф, и встретившись с ним взглядом, прошептала: — Потому что я люблю тебя. Его улыбка и так широкая, стала еще шире, настолько, что в уголках его глаз образовали небольшие лучики. Нацу наклонился чуть вперед, взяв в свои теплые ладони ее, и выдохнул тихо, так, словно их мог услышать кто-то еще: — Хорошо. Твоя очередь. Она не смогла сдержать улыбки. Казалось, будто бы она шла долгий и утомительный путь, и сейчас, вернувшись обратно, наконец, была готова принять то, что всегда было ей уготовано. — Я та, кто в твоих мыслях? Люси не отрывала взгляда от сияющего счастьем лица Нацу, и сама чувствовала, как это счастье переполняет ее. — Да, — прошептал он, оставив короткий поцелуй на костяшках ее пальцев. — И всегда была. Не отрывая взгляда, Нацу медленно наклонился к ней. В его взгляде не было сомнений, и что-то в ее душе говорило ей, что время этих сомнений действительно прошло давно. Он осторожно коснулся ее щеки, и Люси задержала дыхание, боясь сделать лишнего движения. Этот момент напомнил ей о чем-то далеком. О заднем дворе ее дома, падающем снеге и звездной ночи. О ее теплом дыхании и его глазах, в которых кажется была видна целая вселенная. Нацу приблизился почти вплотную, оставляя между их губами пару миллиметров и, опаляя ее горячим дыханием, спросил тихо: — Можно? И на этот раз она поддалась вперед, осторожно и мягко. Не было боли и неловкости, лишь долгожданный поцелуй под снежными хлопьями снега в тиши спящей Минисоты. Казалось, будто они снова стали теми подростками на заднем дворе ее дома. Ведь в конечном итоге, если у судьбы были свои планы… они обязательно исполнятся.