Наши долгие вечера

Я снова задерживаюсь в школе допоздна. Тренировка по баскетболу, потом встреча с Ольгой Александровной по поводу нашей исследовательской работы по английскому, потом ещё в бассейн. Спускаюсь на второй этаж, идя к кабинету английского. Ольга Александровна, как и я, всегда сидит в школе долго. Охранник Сергей Иваныч уже привык к тому, что мы с Ольгой всегда выходим из школы последними. Поправив прическу и ворот рубашки, стучу в дверь. - Come in! - раздается красивый женский голос. Она всегда отвечает на английском, даже во время уроков, когда ей звонит кто-то из родных или коллег. - Ольга Александровна, эт я. - говорю я, приоткрыв дверь, - Не отвлекаю? - получив отрицательный кивок головой, открываю дверь пошире, чтобы учительница видела меня полностью, а не только верхнюю часть тела с ёжиком на голове. - Я сегодня поздно, извините. Скоро соревнования, сами понимаете. - Да проходи уже, Жень. - ласково произносит она. От того, как она произносит мое имя, мое тело покрывается мурашками. - Я сегодня сама вряд ли домой то ещё рано попаду, дочь опять возмущаться будет, что я на работе бываю чаще, чем дома. - устало произнесла она, и встав со стула, включила электрический чайник. - Дк поди вы домой пойдете и мы с вами всё обсудим в ВКонтакте? - сажусь на первую парту перед ее столом. У нее всегда такой хаос на рабочем месте. Но как любит говорить папа, это не бардак, а творческий беспорядок. - Мне больше нравится обсуждать все детали вживую. Ну приду я домой. И что? Уткнусь в телефон или ноутбук, и дочь без внимания хоть как останется. А так хоть с дедушкой и бабушкой сидит. - отвечает она, достав из ящика стола круасаны и шоколадку Алёнка. - Да, глупое было предложение. Я даже не подумала об этом. - глянув в окно, говорю я. За окном уже темно. Декабрь месяц нынче тёплый, но снега очень много. Вот и сейчас, несмотря на то что уже темно, благодаря фонарям можно понять, что на улице уже который день не прекращается снегопад. Вот с одной стороны завидую снежинкам, ведь они свободны, ничего не чувствуют, лишь кутают землю в свое холодное одеяло, а с другой стороны мне их жалко, потому что их жизнь слишком коротка и не наполнена чувствами. Порой мне хочется стать одной из таких снежинок, чтобы не чувствовать ничего, но их жизнь может с лёгкостью прерваться, что пугает меня. - Жень, ты тут? - вижу перед лицом руки учительницы. Встряхнув головой, отгоняю все свои мысли, возвращаясь в реальность. И только сейчас понимаю, что всё то время, что я рассуждала, Ольга что-то говорила мне, что-то, что я не услышала. Отворачиваюсь от окна и вижу перед собой взволнованное,но по прежнему по-своему красивое лицу Ольги Александровны. - Да, простите. Я просто задумалась немного. И...- виновато опускаю голову, - Не услышала что вы говорили. Женщина, на мое удивление, присела на парту и нежно провела рукой по моим коротким волосам, чуть потрепав их. - Чудо ты моё, Женёк. Я знаю тебя с пятого класса: Наталья Анатольевна всегда рассказывала мне о твоих успехах в литературе. И так, благодаря ее рассказам, а потом и нашим совместным урокам, начиная с 8-го класса, я поняла, что ты не такая как твои одноклассники и многие твои сверстники. - И чем же я отличаюсь от других? - тихо спрашиваю я, глядя в ее безумно красивые, такие мною любимые серо-голубые глаза. - Если хорошо тебя узнать, то ты кажешься старше. Гораздо старше. И я не имею в виду твою внешность, я говорю о твоей способности мыслить... - По-взрослому. -закончила за нее я, и она, мне кажется, даже не удивилась. Она лишь кивнула и немного вздрогнула, когда раздался щелчок чайника, который уже скипел. - Да, я знаю. Я люблю размышлять над тем, чем действительно интересуюсь. Вот, допустим, что для нас есть любовь? Я не могу дать здесь однозначный ответ, но могу сказать точно, что ты не поймёшь, что такое любовь, каково это, быть влюбленным, любимым и любящим, пока не почувствуешь этого. - я сбросила звонок от друга, чтобы не прерывать такой момент. Посмотрев на Ольгу, понимаю, что она заинтересована, искренне заинтересована в моих рассуждениях. - А ты уже поняла что такое любовь? - встав с парты, спросила учительница, и подойдя к подоконнику, на котором стоял чайник, взяла две чашки и один чайный пакетик зелёного чая. Мы всегда, если пьем чай во время занятий, используем только один пакетик. - Заранее перебью тебя, извини. Я даже не буду спрашивать, будешь ли ты чай. Ты сегодня перед тренировкой домой даже не ходила, наверное, а тебе ещё, насколько я знаю, в бассейн идти к 9. Поэтому, чтобы хотя бы один круасан съела, иначе запихну силой. - подмигнула женщина. Я, улыбнувшись, помогла ей поставить кружки с горячим чаем на парту. - Ну так как? - вспомнила про свой вопрос Ольга. Она сняла свой бежевый кардиган, повесила его на стул. У нее очень классная белая футболка с надписью: I hate you but I love you. - Не знаю, к счастью или к сожалению, но да. Я поняла, что такое любовь. Я люблю одного человека уже почти три года. - начала говорить я, мысленно напоминая себе не проболтаться о том, что люблю я... Её. - Долго довольно-таки, - прокомментировала она и сделала глоток. По кабинету разошелся запах зелёного чая со вкусом манго. Наверное, подойди сейчас кто-нибудь к кабинету с той стороны, то сразу бы услышал аромат этого чая. - Да. И я не знаю, долго ли смогу ещё держать всё в себе, но я не хочу пугать этого человека своими чувствами. Сначала она была для меня как наркотик: мне хотелось постоянно видеть и слышать её. Один день без нее был для меня уже пыткой. Это как ломка, когда ты без дозы. - говорю я. И вспоминаю, как тяжело мне было, когда я только осознала, что что-то чувствую к этой женщине. Сейчас появилось дикое желание закурить. Да, несмотря на то что я занимаюсь спортом, я иногда курю. Иногда - это когда дико переживаю. - С тобой очень хорошо работают ассоциации. - странно задумчивым голосом произнесла она. Никто из нас не притронулся к круасанам. Она взяла ломтик шоколада и немного откусила его. Глядя на это, невольно провожу языком по пересохшим губам. - Потом я поняла, что хочу защищать её, неважно от чего, главное, чтобы с ней все было хорошо, - меня поразило то, что Ольга даже не удивилась, когда я сказала не он, а она. - Я, если говорить откровенно, часто представляла то, как мы проводим вместе вечера, как я обнимаю ее, словно защищая от внешних воздействий, как она успокаивает меня, гладя по волосам. Но потом я поняла, что этого не будет. Даже не потому что я не скажу ей о своих чувствах. Нет. Я может, когда-нибудь да и решусь признаться, но она не примет такой любви. И теперь, я просто хочу, чтобы она была счастлива, даже если причиной ее счастья буду не я. - закончила я, но всё-таки из меня вырвалось: - Ну вот, блин, разворотила себе сердце и душу. Домой пойду и снова буду страдать, но я уже привыкла. Знаете, - смотрю ей прямо в глаза. Взгляд все тот же ласковый, заинтересованный и, единственное, что изменилось, так это то, что взгляд серо-голубых глаз стал...понимающим? Ольга Александровна словно понимала то, что я чувствую, - Это так странно, свыкнуться с тем, что любишь человека, которому никогда не скажешь о своих чувствах. Думаю, это и ломает меня изнутри: то, что для меня уже вошло в привычку, видеть любимого человека и страдать. - Я первый раз вижу, чтобы человек был настолько откровенен и искренен. Жень,- также тихо и нежно прошептала она, положив свою маленькую, теплую ладонь на мою, - если ты любишь эту девушку, то может стоит попытать счастье? Да, не исключено, что она отвернется и не примет твою любовь, да, будет больно, но время лечит. - Пока меня время только калечит, - грустно усмехаюсь я. - У тебя руки холодные. Это всегда так? - спрашивает она, теперь уже обеими руками держа мои ладони. - Да. На морозе меня это почти убивает. - шучу я. - Говорят, у людей с холодными руками горячее сердце. - шепчет она. Я посмотрела на нее и, вытащив одна ладонь из ее рук, кладу ее на руки учительницы, немного поглаживая пальцы. - Раньше не верила в это, - говорит она, глядя на наши руки, и подняв взгляд, смотрит мне в глаза, - Теперь вижу, что это правда. - Ольга Александровна, я... - шепчу я, и тут раздается мелодия звонка ее телефона. Женщина резко вскакивает и идёт к подоконнику, где лежала ее сумка. Достав телефон, она посмотрела на имя звонящего и ответила:. - Да, солнышко мое? - ласковым и одновременно извиняющимся голосом произнесла англичанка. Она отвечает на русском только своей дочери. Девочка, по словам Ольги, хочет учить немецкий, так зачем ее переубеждать? -.... - Я скоро приеду, малыш. Сейчас только в кабинете приберусь и сразу к тебе. -... - Николь, детка, дай трубку бабушке, пожалуйста. - Женщина посмотрела на меня. Я молча принялась мыть опустошенные кружки. Подумать только, я чуть не призналась ей!!! Это насколько нужно быть очарованным человеком, чтобы практически признаться ему?! Как я благодарная Николь за то, что она позвонила именно в этот момент. Странно, меня, восемнадцатилетнюю девушку, не отталкивает тот факт, что у женщины, которую я люблю, есть шестилетняя дочь. Я правда видела ее всего пару раз и в разные года, но не в этом суть! Я всегда думала о том, приняла бы Николь меня, если бы мои чувства к Ольге были взаимными? Считала бы она меня членом семьи? - Женя? - неожиданно позади, на уровне затылка раздается любимый голос, и теплые ладони ложатся мне на плечи. Я вздрагиваю от неожиданности и случайно роняю кружку, из которой пила чай. - Твою мать! - ругаюсь я, глядя на осколки. - Прости, я... - начала Ольга и хотела сесть, чтобы собрать осколки, но я её остановила. - Да вы тут не причем, я просто опять задумалась. Я уберу. - присев на корточки, кидаю по одному осколку в мусорное ведро. Я вела руку к ведру, держа острый осколок двумя пальцами, но из-за того, что у меня влажные руки, он выскользнул и другой рукой я поймала его и крепко сжала. - Да едрить твою через коромысло! - вскрикиваю я, почувствовав, как кровь течет по ладони. - Промой бегом руку! - начала командовать Ольга, а сама побежала к шкафам в конце кабинета, видимо, за аптечкой. Да, я не прогадала. Она принесла в руках маленькую коробку с медикаментами, бинтами и прочими штуками. - Да я пластырь дома наклею и все. Не смертельно же, емаё. - улыбаюсь я, скрывая гримасу боли. В начале раны осколок разрезал мою плоть довольно-таки неплохо. Именно отсюда текла кровь. - Я тебе сейчас на лоб пластырь наклею! Пластырь она собралась клеить, ёлы палы, - ворчала англичанка, открывая зелёнку. Сейчас она было такой милой, я прям не могу. Еле сдерживаю себя от того, чтобы не заправить прядь ее темных волос за ушко. - Будет больно. - предупреждает она, обмакивая кусок ваты в зелёнку. - Как говорит папа, терпи казак, атаманом... - не успеваю я договорить, как Ольга прижимает вату к самому порезу, я шиклю от боли, но стараюсь сдерживаться, чтобы не заматюкаться как сапожник, - атаманом будешь. - наконец договорила я, слегка улыбнувшись. Ольга Александровна берет мою ладонь в руки и, поглаживая вокруг пореза, начинает тихонько дуть, чтобы боль прошла. - Ольга Александровна, - шепчу я, и, не сумев сдержаться, другой рукой заправляю прядь закрывавших ей глаза волос за ухо. Смотрю на нее сверху вниз, так как выше ее на пол головы. В папу пошла, чё поделать. Она поднимает глаза на меня. Наклонившись, слегка касаюсь ее губ своими, дабы не спугнуть. Чувствую, как она идёт навстречу и приподнявшись на носочки, целует меня. Этот поцелуй - первый в моей жизни. Проходит секунд 20, и Ольга отстраняется, но не отпускает моей порезанной ладони. - Думаю, мне лучше уйти. - говорю я, глядя на нее. Она молча наклеивает пластырь на мою ладонь, едва проводит по порезу большим пальцем и отпускает мою руку. - Завтра сходи к травматологу, пусть наложит швы. - Ольга Александровна... - Жень, пожалуйста, тебе и правда лучше уйти. - отвернувшись от меня, шепчет Оля. Она такая маленькая, что хочется обнять ее, сказать наконец, что люблю. Но она просит уйти и я не могу противоречить ей. - Хорошо. - шепчу я и, не сказав больше ни слова, ухожу...