Count to a hundred

      Голова раскалывается от множества криков одновременно. Каждый из них молил о помощи, о помиловании, но их никто не слышал. Они умирали, продолжая молить о пощаде. Некоторых из них говорили о детях. Мое сердце разрывалось от боли, от невозможности помочь, хотя бы одному. Однако, вокруг царил полный мрак, несмотря на, казалось бы, большое количество людей в одном помещении. Их здесь было порядком пятидесяти.       Меня тоже... не существовало.       Когда я начала задаваться вопросом, кто я вообще такая, передо мной появилась непреодолимая преграда. Пустота была не только снаружи, но и внутри. Разворачиваюсь и бегу, чтобы увидеть хоть один лучик света. Ничего не существовало. А барабанные перепонки уже не выдерживали этого шума. Все изнутри разрывало меня от этой боли, от отчаяния и страха. Я не понимала, откуда исходит угроза и угроза ли она для меня, но мне было страшно только из-за людей, которые окружали меня.       Силы стремительно заканчивались, а звуки продолжали разноситься по сознанию, словно не я только что пробежала марафон на километр, а то и больше. Ноги дрожали, больше не выдерживая, но мне надо было встать. Надо было бежать. Иначе я стану одной из тех, кого уже не спасти. Встаю и бегу. Кое-как, но бегу. Я жива. Я должна выжить.       Запутываюсь в беге и падаю на пол, в очередную пустошь. Звуки неожиданно стихли, но, взамен, раздался звук удара каблуков. Не женских — мужских. Я лучшего всего знаю этот звук. Уже переживала, уже испытывала. Замкнутый круг. Ползу изо всех сил, чтобы избежать мучительной смерти. Меня хватают за волосы и откидываю со всей силы, что я врезаюсь в стену и... кажется что-то ломаю. Кое-как перекатываюсь на бок, чтобы легче было встать. Физическая боль разносится по всему телу волной. Кашель срывается с губ, пока стук каблуков сводит меня с ума.       Я не могу здесь умереть. Я должна выжить. Должна.       Во рту появляется металлический вкус, и я ощущаю, как что-то катится в углу губ и капает на пол. Чертова пустота! Сильный удар ноги по животу. Заваливаюсь на другой бок и держусь в сознании из последних сил. Пустота стремительно захватывает рассудок. Если уступлю, то умру. — Сдайся, тебе не выжить. Ты обречена умереть. Тебя не должно существовать.       Такие знакомые слова, которые мне говорили раз за разом в течении всей жизни. Меня даже пробивает на истеричный смех, при этом продолжая захлебываться в собственной крови. Сколько бы эти слова не повторялись в моей жизни, я продолжала жить. И никто не заставит меня сдаться. Никто. Никогда.

***

      Солнечный свет неприятно светит прямо в глаза, из-за чего я выскальзываю из царства Морфея. Прихожу в себя и тут же ощущаю плотный ком прямо в горле, который мешал дышать. Сил не было никаких. Я ощущала себя также, как и тогда, во тьме, когда некто пытался убить меня. Кое-как преодолеваю комок и начинаю кашлять, оставляя красные сгустки на своей одежде, руках и простынях. Когда приступ прекращается, я небрежно вытираю рот тыльной стороной руки, так как внутренняя уже была запачкана. Голова все еще гудит и кружится.       Тем не менее, где я? Оглядываюсь вокруг, привыкая к слишком яркой обстановке для моих чувствительных глаз. Я находилась в просторном помещении, но моя кровать была ограждена от лишних взглядов ширмами со всех стороны, создавая полное уединение. Односпальная кровать подо мной с белым постельный бельем, теперь перепачканном кровью. На прикроватной тумбе стоят несколько склянок с лекарствами, а также цветы в вазе и фрукты. Не понимаю, где это я.       Память была чиста. Я точно помнила, кем являлась, какая была у меня жизнь, но вот... последнее, что помню... странно, но ничего. Помещение не было знакомо. Ничего, что меня окружало, не было знакомым. Даже отдаленно. Все было под контролем, а потом — щелчок пальцев — и я здесь. Непонятно.       Голова продолжает раскалываться, но, вместе с этим, подсовывает воспоминания. Но совершенно не мои собственные. Они о некой девушке по имени Марлин МакКиннон. Она учится в школе Чародейства и Волшебства в Великобритании. В Хогвартсе. Сжимаю в руках голову — эти воспоминания давались мне невероятно трудно. Куча лиц мелькало перед глазами с самым разными эмоциями и репликами. Все это разрывало меня на двух людей, которые, почему-то, находились в одном теле.       Перекатываюсь на бок и спускаю ноги на холодный кафель. Тошнота подступает к горлу, но сейчас совершенно не время подавать признаки своего пробуждения. Я была в Хогвартсе когда-то. Надеюсь, ничего не изменилось. Перед глазами все еще мелькают незнакомые события, не давая трезво мыслить. Несмотря на это, я не сдавалась и искала любую одежду, вместо той, что "украшено" моей кровью. Наконец, в полках прикроватной тумбочки обнаруживаются узкие, плотные штаны светло-синего цвета, а также облегающая кофта бордового цвета с золотым рисунком.       Одежда была странной. Совершенно не то, что я привыкла носить. Какой сейчас вообще год? Кто директор Хогвартса? Годрик? Странная обувка обнаруживается под кроватью, похожая на ботинки на шнурках, только укороченные. Выбора у меня не было. Отдергиваю ширму и вижу перед собой еще кровати. Осмотревшись, понимаю, что нахожусь в лазарете. Уже что-то. Это место было предусмотрено в Хогвартсе. Да, но где? И как далеко мне до кабинета директора?       Пока никто из медицинского персонала меня не заметил, я выбегаю в коридор, который привел меня в другой коридор, наполненный учениками разных возрастов. У меня и так голова кружилась, еще и их было как тараканов. И все в разные стороны. Меня снова затошнило, и я прижалась к стене, закрывая глаза, чтобы подавить неприятные ощущения. — Марлин? Что ты здесь делаешь? — Раздался теплый, спокойный девичий голос. На спину легла маленькая рука в поддерживающем жесте. Открываю глаза, оборачиваюсь и вижу рыжеволосую девушку с беспокойными зелеными глазами. Лили Эванс. — Лили, мне... мне нужно к директору. — К Дамблдору? Что-то случилось? — Девушка в ответ еще сильнее разволновалась, быстро наводя целую панику. Кладу ей руку на плечо и всем видом показываю, как же мне плохо. — Хорошо, сейчас. Мэри, отнеси, пожалуйста, мою сумку в кабинет. Скажи профессору Слизнорту, что меня срочно вызвала МакГонагалл. — Да, конечно. Марлин, как ты? — Я качаю головой без ответа и устало вздыхаю. Сокурсница без слов понимает и уходит, пожелав скорейшего выздоровления. Мэри МакДональд. Мы втроем вместе учимся на Гриффиндоре. Точнее Марлин учится с ними. Неважно. — Пойдем.       Дорога оказывается невероятно долгой, зато в полной тишине и с максимальным отсутствие учеников. По крайне мере, Лили сказала, что выбрала именно такую дорогу, чтобы нам мало кто мог попасться, в том числе и профессора. Мне бы просто меньше народу и ладно. Эванс не навязывала разговоры, ничего не спрашивала, только поддерживала за руку, давая опору в случае чего.       Моей благодарности не было предела.       В голове всплыл образ нынешнего директора, которого звали Альбус Дамблдор, а еще... дата сегодняшнего дня. Невозможно поверить, пока не увидишь собственными глазами или же услышишь собственными ушами. У меня было море вопросов к директору, даже если тот не имеет понятия, какого черта происходит. Мне плевать. Проходим небольшой двор и встаем у каменной стены. Это что, все? Мы у директора?       В воспоминаниях мелькает эта стена и тот факт, что нужен пароль для того, чтобы попасть к директору Хогвартса. Как мудрено. Облокачиваюсь о стену и кашляю в руку, чтобы очередной раз заметить на ней присутствие крови. Сползаю вниз, не имея никаких сил. Эванс боялась отойти от меня, всякий раз протягивая руку для поддержки, когда я делала телодвижение. — Ты же... староста, да? У тебя нет пароля? — Я могла бы спросить его у профессора МакГонагалл... — Слишком долго, — только успеваю я проскулить, размазывая кровь на руках по кофте, как стена отодвигается, являя лестницу и двух учеников, спускающихся по ней. В отличии от любого провинившегося ученика, эти выглядели довольными жизнью. — Вас что, снова отправили к директору?! — Негодует Эванс рядом, принимая довольно грозный вид. Сосредотачиваюсь на хулиганах и понимаю, что они также являются моими сокурсниками. Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Голову снова пронзают воспоминания, пока эти трое болтают. — МакКиннон, хреново выглядишь, — со смешком прокомментировал Блэк и даже протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Эта дурочка бегала за ним, явно поднимая этим самооценку заносчивому ублюдку. Я бью его по руке, самостоятельно поднимаюсь и протискиваюсь в проход, пока он не успел закрыться. — Постой, Марлин! — Послышался голос Лили, а затем запирающаяся стена скрыла кабинет директора от чужих глаз.       Я поднялась по лестнице, кое-как сдерживая тошноту от головокружения и чертовой винтовой лестницы. А дверь мне открывает Миневра МакГонагалл. Весьма удивленная моему визиту... в том числе и внешнему виду. За ней обнаруживается фигура директора, и я готова чуть ли не плакать от радости из-за такого события. Никогда бы не подумала, что докачусь до подобного. — Мисс МакКиннон, что-то случилось? — Меня зовут Моргана ле Фэй, и меня безумно интересует, какой сейчас год. — Прошу прощения? — Удивленно сказала декан моего факультета и обернулась к Альбусу. Тот также одарил меня недоуменным взглядом. — Пройдемте в мой кабинет. Миневра, останься, пожалуйста. Нам наверняка потребуется твоя помощь.