Count to a hundred

Для атмосферы: Florence + The Machine — Seven Devils       Я прячусь в укрытии. Рядом со мной раздается взрыв, следом разносит звонкий смех Мерлина. Казалось, его силы с каждым моментом все увеличиваются, а вот мои, наоборот, таяли прямо на глазах. В голове возникают его воспоминания, в которых он то и дело кого-то убивал. Чаще всего это люди, тщетно пытающиеся защитить Марлин, Проциона или меня. А то и все вместе.       Их перекошенные глупым бесстрашием лица, борьба до последнего вздоха... Невыносимо. — Прими это, Моргана! Мы всегда несли смерть и всегда будем! Именно поэтому мы — бессмертны, а они только отходы этого мира, мы — совершенны, а они... созданы для нашего возвеличивания! Они не смогут существовать без нас, ведь мы показываем правильный путь! — Твой путь — жалок, он не приносит ничего, кроме хаоса! Так о каком пути ты говоришь?! — Смерть, хаос, разрушения... Все одно! Разве ты не убедилась в этом за прожитые годы?! — Нет, Мерлин, — я выхожу из укрытия, замечая его всего в нескольких шагах от себя. — Когда-то мы дали жизнь, и эта жизнь породила целый род талантливых волшебников, которые жили по сей день. Наш сын... был плодом нашей любви, он любил нас и никогда не следовал этому пути. До самого конца. — Наш сын вырос и убил меня. — Что? — Ох, Моргана, ты даже слишком наивна, — с его губ сорвался смешок, но не такой задорный, как прежде. Ему было горько, неприятно, даже... печально. Я не знала, через какой путь прошел Мордред, но была уверена, что наш мальчик не мог стать таким же, как его отец. — Я продолжал воспитывать его после твоего самоубийства... — Ты убил меня, Мерлин. Не обманывай хотя бы себя. — Помутнение рассудка — нормальное явление, любовь моя, — мужчина протягивает ко мне руку и ласково касается ярко-рыжих прядей. Я позволяю ему приблизиться лишь потому, что, возможно, есть вероятность достучаться до него, вернуть в реальность. — Наш дорогой сын возненавидел меня, считал меня убийцей, уверял, что я лишился рассудка. — Так и было. — Тс-с, я рассказываю судьбу нашего "дорогого" Мордреда, — он прикрывает глаза, а передо мной появляется очередные воспоминания.       Я вижу своего сына подростком, но уже так похожим на собственного отца. Он учился магии, легко осваивал то, что на что требовались месяцы, а то и годы, но всегда смотрел на родного отца с лютой ненавистью. Время сменялись, годы быстро пролетали мимо.       И вот передо мной точная копия Мерлина. Он оказывал помощь близ лежащей деревне, помогал простым христианам, был другом и врачом, был советником и... сыном. Мордред терпел издевательства родного отца, но ничего не отвечал, просто уходил из дома... ко мне, к могиле единственного человека, который любил его. Отец не понимал, ради чего стоит пресмыкаться перед какими-то там людьми, делить с ними жизнь и вовсе общаться. Бывший придворный маг Камелота ненавидел людей и насылал на них разного вида проклятия.       И однажды выкрал уже знакомый мне экскалибур, только вот сломанный надвое. Как и в моих воспоминаниях, в которых я убила себя, молодой мужчина убил собственного отца, не моргнув и глазом, а потом снова пришел на могилу. Встал на колени и молил о прощении. — Вот твой сын, Моргана. Твой настоящий сын, который проклял собственную мать ради себя! — Он хотел твоей любви, твоего внимания, твоего понимания, Мерлин. — Он слишком зазнался, как и его мать! — Мордред все сделал правильно, — горечь в моих любимых глазах цвета дождя быстро сменяется на гнев, который выплескивается на меня магической волной. Тело относит к стене, но врезаюсь я в окно и вылетаю из него, благо мы находились на первом этаже. Мне бы не хватило сил перевоплотиться в птицу.       Я с трудом вытаскиваю осколки из себя и применяю лечебную магию. Это был мой предел. Магия вытекала из моего тела, подобно реке, с быстрой скоростью и без остановки.       Мерлин мог красть мою магию из-за заклинания? — Говорят, чем дольше человек живет, тем мудрее становится. Но ты, Моргана, кажется, остановилась еще на первой ступени, — мужчина вышел из здания и медленной походкой направился ко мне. Я сжимаю челюсти, силясь не выдать и писка от боли, но двинуться не могу. Большой осколок впился в бедро особенно глубоко, задевая артерию. Не излечусь сейчас — умру от потери крови в течении часа. — Как обидно. Ты попусту тратишь свой талант поистине великой волшебницы. — Если я умру — ты последуешь за мной. — Убить тебя? Ох, нет, милая, я не дам так просто тебе уйти. Ты будешь страдать столько же, сколько и я. Правда, возможно, чуточку сильнее и гораздо дольше.       Страх сковывает все тело мгновенно, создавая туман в голове. Я уже представляла все то, что он мог сделать со мной. И, признаться честно, смерть была уже не такой страшной. — Тебе... больше ничего не надо? — Мне всегда нужна была лишь ты одна, любовь моя, — волшебник протягивает мне руку в приглашающем жесте и улыбается, словно ничего не бывало; будто мы снова там, в самом начале, где познакомились. — Я всегда была монстром... — Мы всегда были монстрами, Моргана. Мы не можем существовать поодиночке. И дело вовсе не в связывающем заклинании, а в нас. Мы были созданы друг для друга. — ..Правда? — Я никогда не лгал тебе. Я люблю тебя.       Кто еще мог быть со мной вечность? Ни сын, ни друзья, ни... никто. Я могла разделить это время лишь с одним человеком. Экскалибура больше нет, и мы обречены существовать в этом мире до конца времен... до самого конца. Как мне жить, если я снова отстранюсь от всех, если бесследно исчезну и затаюсь глубоко в лесу, куда не ступала нога человека? Я обречена на вечное одиночество.       Всегда существовали лишь мы. «Мы» звучит лучше, чем «я».       Только я могу быть с этим человеком и сдерживать его. Только так я могу поступить сейчас, только так я могу защитить дорогих мне людей.       Знакомая магия обволакивает мое тело, исцеляя открытые раны. Серые глаза смотрят на меня с любовью и нежностью. — Я согл... — Протягиваю руку в ответ, едва замечая, как мне страшно. Придется перетерпеть много всего, но если так Процион будет счастливо жить, если Сириус... Сириус... — Я... я...       Яркая вспышка взрывается рядом с Мерлином, отгоняя прочь от меня. Я оборачиваюсь и вижу своих друзей с незнакомыми магами, которые тут же вступают в бой. Ко мне тут же подбегает Лили и помогает подняться, уходя в укрытие. Сириус также бросается ко мне. — Вовремя мы, не находишь? — Как и всегда, — хмыкаю в ответ брюнету и тихо шиплю, когда Эванс начинает лечение еще не зажитых ран. — Где Процион? — Он в безопасности. — Слава Богу, — выдыхаю я и тут же пытаюсь найти путь к отступлению. Мерлин выкачал все мои силы. Сейчас я бессильна и совершенно точно не смогу сопротивляться ему. — Есть ли способ победить его? — Закончив с лечением, спрашивает у меня Лили. Я оборачиваюсь, наблюдая за магами, которые уже начали уставать бороться с таким могущественным волшебником. Темные силы — неиссякаемы, к тому же, мы — бессмертны. Он может продолжать так несколько суток без перерыва и даже усталости не почувствует. — Моргана? — Нет. Он непобедим. Единственным способ — это убить меня. Мы делим одну судьбу и если умрет один, значит, умрет и второй. — И какова вероятность того, что он не возродиться вновь? — Сириус, устав препираться со мной, подошел к этому вопросу с другой стороны. И у меня не было ни одного ответа. Разумеется, нельзя было сказать, что какой-нибудь маг в будущем вновь задумает возродить либо меня, либо Мерлин. Да даже обычные дети, подумав, что это лишь шутка, смогут призвать если не меня, то его. А цена... будет слишком высока. — Даже если победим, Мерлин вновь и вновь попытается взять вверх и, в конце концов, достигнет того, к чему стремится. Его не остановить. — Есть ли способ забрать его силы? Моргана, ты ведь... — Эванс осеклась на полуслове, прекрасно понимая, что последует за этим. Почему-то я совершенно не удивлена, что они осведомлены об этом. — Ты умеешь это делать, правда? — Я — сосуд для любой магической силы, это правда. Нюанс в том, что магия определяет меня саму: чем наполнят сосуд, то мной и движет. В основном, волшебники имеют светлую магию, даже нынешние темные маги имеют смешанную магию. Мерлин же обладает такой темной магией, что никому не снилось. — Если ты поглотишь эту магию, мы можем нажить себе еще одну проблему? — Куда более страшную, Сириус. В моих силах лишить весь магический мир волшебства, до капли. — Хочешь сказать, что это невозможно? — Проницательный взгляд зеленых глаз подруги даже дает какую-ту надежду, что это все-таки возможно, что я останусь в здравом уме. — Есть определенные риски. — Ты сможешь бороться с этим? — Что?! Эванс, ты с ума сошла?! Понимаешь, что стоит на кону?! — Сириус, я верю в Моргану. — Мерл... Черт, если мы выживем после этого, навсегда уберу из своего лексикона слова этого ублюдка, — парень смотрит на меня, ожидая конкретного ответа, в котором я сама сомневалась на девяносто процентов. Однако, теперь он не пытался переубедить меня или же говорил о полном абсурде данного решения, как когда зашел разговор о связанных судьбах и убийстве одного из связанных.       Неужели это действительно возможно? Могу ли я сопротивляться черной магии? Той самой магии, которая контролировала меня год назад, которая принесла не меньше бед в далеком прошлом... Ей сопротивляться? — Достаточно! — Одним взмахом руки Мерлин снес всех магов Ордена, что продолжали бороться, несмотря на стремительно заканчивающиеся силы. Я подскочила в тот же момент, пытаясь сколдовать защитное заклятие, но как бы не так. Во мне совершенно ничего не осталось.       Сейчас мне к нему не подобраться, я могу попробовать сделать то же, что он делал со мной, но... насколько меня хватит? Мало того, что темная магия будет медленно мной овладевать, так еще и Мерлин наверняка почувствует мои манипуляции, он не позволит так просто оставить себя без магии. — Попробуй совсем немного, постепенно, мама. А чтобы отвлечь, выведи на эмоции — ему станет труднее контролировать волшебство.       Я киваю несколько раз, делая шаг вперед и медленно выдыхая. У меня уже получалось выводить его из себя, но он очень умело возвращался к своей навязчивой мысли о нашем совместном прошлом. Сейчас этим Мерлина даже не заинтересуешь. — Не вмешивайтесь ни в коем случае. Если что-то пойдет не так, уходите, как можно скорее.       Затронуть требуется самое больное. — Ты наигралась, любовь моя? Пойдем домой, Мордред уже заждался... — Прости меня. — Что? — Все это произошло из-за меня. И я прошу у тебя прощения. — Моргана, о чем... о чем ты? Я не понимаю, — несмотря на очередную широкую улыбку, мужчина вздрогнул и сделал шаг назад, когда как я активно наступала, медленно, шаг за шагом. — Это была я, Мерлин, и ты это знаешь. Мы делим все воспоминания. Помнишь, кто... кто виноват в смерти Артура и всех рыцарей круглого стола? — Это... это были ры...цари... вражеские рыцари! Они в-внезапно напали и... мы были не готовы к нападению! — Все было не так, — я прикусила губу, ощущая, как постепенно заполняется внутренний сосуд магией, однако, чувство вины с каждой минутой все больше и больше овладевало мной. Множество голосов, умоляющих о пощаде, говорящих со мной, требующих воззвать к моей другой стороне... голоса тех самых рыцарей. — Я убила их, Мерлин. Всех убила я.