До встречи в Париже

Асса бежала вперед, почти не разбирая дороги. Общее чувство направления подсказывало, что она движется к окраине города. Но в лицо хлестал знобкий осенний ветер, заливал глаза ледяным дождем. Над оккупированным Парижем громыхала гроза. Фонари на узкой улочке не горели, и никто из добропорядочных парижан не высовывал и носа из своих крохотных домишек. Позади слышались хриплые выкрики на немецком. Асса прижала правую ладонь к груди, удерживая под плащом маленькую кожаную сумочку с документами, и резко свернула влево. Проскочила крохотный – два человека не разойдутся – проулок и выбралась на улицу пошире. Притормозила у уличной тумбы, пытаясь сориентироваться. −Чертов муравейник. – невольно ругнулась Леденёва. Топот тяжелых сапог слышался все ближе. Асса завертела головой, высматривая, где бы поудобнее забраться на крышу. Из соседнего палисадника визгливо залаяла собака. Леденёва нырнула в густую тень какого-то дома и прижалась спиной к запертой двери. На собаку прикрикнули, и та послушно замолчала. Асса сильнее вжалась в дверь и опустила глаза. Погоня вот-вот должна была показаться из-за угла. Дождь застучал сильнее. Полыхнула длинная ветвистая молния. Дверь под спиной вдруг подалась назад. От неожиданности Асса не успела даже сообразить, как чья-то узкая рука зажала ей рот, а вторая обхватила за талию, затаскивая внутрь, в темноту. Уха коснулось горячее дыхание, и раздался негромкий шепот. −Бога ради, мадемуазель, не шумите. Асса замерла в чужих руках, не делая попыток освободиться. Человек говорил по-русски. На улице загремел гром. Погоня пробежала мимо дома, громко перекрикиваясь: −Куда она делась? −Наверно, в парк побежала. Давай, Вилли, поднажми. Сапоги прошлепали мимо. Асса вцепилась в худощавое запястье, отводя руку незнакомца от своего лица. Над ухом прошелестел короткий смешок. −Хороший же вы устроили переполох, мадемуазель. −Прошу прощения, месье, но я вас не понимаю. – ответила Асса по-французски, пытаясь сбросить чужую руку с талии, не проявив при этом собственную нечеловеческую силу. Вот теперь незнакомец рассмеялся. Смех у него был звонкий, какой-то рассыпчатый, и очень мелодичный. −У вас хороший парижский акцент, мадемуазель. Но буквально минуту назад вы от души назвали это милое место чертовым муравейником. Асса все-таки выкрутилась из объятий мужчины и взглянула ему в лицо. Тусклая газовая лампа давала совсем мало света, но Ассе это и не было нужно. Она застыла, как заколдованная. Мужчина улыбался ровными жемчужными зубами и легко качал аккуратно причесанной темноволосой головой. Ему было никак не меньше пятидесяти, в уголках глаз залегли глубокие лучики морщинок. Однако большие светлые глаза смотрели с задорным насмешливым весельем. Худое правильное лицо могло бы принадлежать киноактеру. Но что делать актеру на окраине оккупированного фашистами Парижа? Мужчина в свою очередь тоже скользнул по Ассе любопытным взглядом и слегка поклонился. −Как вы услышали? – вдруг спросила Асса. Незнакомец вопросительно приподнял соболиную бровь. −Как вы услышали мое ругательство? Я ведь была далеко от вашего дома. Мужчина улыбнулся. Тонкие по-женски изящно очерченные губы невольно притягивали к себе взгляд. −Окажите честь, мадемуазель. Выпейте с нами чаю. К тому же вы промокли до нитки. Асса только сейчас заметила, что рубашка и жилет мужчины совершенно вымокли. С ее плаща успела натечь лужа. Рука невольно сжала сумку с документами. −Вы очень добры, месье. – нерешительно проговорила Леденёва, прислушиваясь к звукам снаружи. Кажется, все было тихо. Но переждать стоило. Пусть и в этом странном доме. Мужчина понял ее колебания. Тонкая ладонь мимолетно коснулась плеча Ассы. Прозрачные глаза на мгновение сверкнули совсем близко. −Не бойтесь, милая. – негромко сказал незнакомец. – Здесь вас никто не выдаст. Не могу сказать, что так уж люблю большевиков… − мужчина осекся, но твердо закончил. – Однако фашистов я ненавижу сильнее. Смелее, мадемуазель, проходите. Одним ловким движением мужчина вытряхнул все еще сомневающуюся Ассу из ее плаща. Леденёва дернула ремешок, перемещая сумку под локоть, и одернула рукава простенького платья. −Разрешите представиться. – мужчина пристроил плащ на вешалку, аккуратно расправив полы. – Феликс Феликсович. Ваше имя я не спрашиваю. Понимаю, что не ответите. −Зовите меня Ася. – осторожно сказала Асса. Феликс Феликсович улыбнулся. Светлые глаза на миг затуманились. −Ася… − повторил он, будто смакуя изысканное лакомство. –Какое милое тургеневское имя. Прошу, мадемуазель Ася. Феликс Феликсович галантно провел Ассу внутрь дома. Свет горел плохо, по углам гуляли страшные изломанные тени. Обстановка была простой, почти бедной. Еле ощутимо пахло сыростью и плесенью. Мужчина отворил двустворчатые двери, и Асса очутилась в более-менее просторной комнате, очевидно, исполнявшей роль гостиной. У растопленного камина сидела, завернувшись в темную шаль, женщина. Она медленно подняла голову и слегка прищурилась на вошедших. Асса затаила дыхание. Женщина была тонкой и изящной, будто балерина. И такой же немолодой, как хозяин дома. Однако узкое точеное лицо все еще было красиво той редко встречающейся красотой увядания. Она была будто искусно высушенная дорогая роза посреди темного сундука гостиной. −Позвольте представить, мадемуазель, − улыбнулся Феликс Феликсович. – моя супруга Ирина Александровна. Милая, эта юная мадемуазель – Ася. Ее принесло бурей к нашему порогу. Асса улыбнулась. −Добрый вечер, мадам, мне, правда, очень неловко. Женщина величаво повела тоненькой белой ручкой. −Что вы, милая. В нашем доме любой русский человек – желанный гость. Садитесь сюда, к камину. Здесь куда теплее. Феликс, принеси мой халат. Девочке надо согреться. Асса села на краешек потертого кресла и протянула к огню руки. Холодно ей не было, однако, показывать это и вызывать у хозяев подозрения не хотелось. Ирина Александровна склонила голову к плечу, став очень похожей на певчую птичку. Асса всей кожей чувствовала на себе ее внимательный взгляд и внутренне вздохнула с облегчением, когда вернувшийся Феликс Феликсович набросил ей на плечи длинный теплый халат. Огонь негромко потрескивал, обгладывая дрова. Окна были плотно завешены тяжелыми шторами. По стенам скакали, переплетаясь в бесовской пляске, тени. Феликс Феликсович сидел подле жены и остановившимися глазами смотрел куда-то в темноту. Красивые губы сложились в странную улыбку. Асса проследила его взгляд и невольно вздрогнула. Одна тень оторвалась от стенки и замерла неподвижно. Асса почудилось, будто она видит прямую фигуру широкоплечего мужчины с длинными волосами и бородой. Наваждение длилось всего несколько мгновений. Феликс Феликсович будто встряхнулся и одними губами проговорил: −Уйди, Гришка, не до тебя. Асса расслышала, но притворилась, что ее больше интересует огонь в камине. Ирина Александровна величаво поднялась и куда-то удалилась. Раздался негромкий звон посуды. −Вы эмигранты? – тихо спросила Леденёва. – Из высшего света? Феликс Феликсович развернулся к Ассе всем корпусом. Мягкий свет огня вдруг сделал его лицо совсем молодым и таким красивым, что защемило где-то под ребрами. −Простите мне мою бестактность, мадемуазель Ася, − без улыбки сказал мужчина. – понимаю, что задавать такие вопросы женщинам неприлично. Поэтому спрошу по-другому. Вы дитя империи или республики? −Республики. – удивленно отозвалась Асса. Феликс Феликсович кивнул каким-то своим мыслям. −Тогда наша фамилия вряд ли что-то вам скажет. Поэтому, милая, пейте чай и ложитесь спать. А утром уйдете. Вернетесь домой и даже не вспомните двух стариков с Пьер-Герен. −Вы безбожно клевещете. – улыбнулась Асса, принимая из рук вернувшей Ирины Александровны глубокую чашку с чаем. – Вы с супругой ничуть не похожи на стариков. Женщина весело молодо рассмеялась. Темные глаза заблестели. −Спасибо на добром слове, милая. – сквозь смех проговорила Ирина Александровна. Феликс Феликсович смотрел на жену. Острые линии его лица как-то разом сгладились. В глазах словно по лампадке зажгли. Асса даже вздрогнула от этой странной мысли. Ей ведь не приходилось бывать в храме. И лампады она тоже никогда не видела. Кажется… Супруги уложили ее спать тут же, в гостиной, на узкой тахте. Ирина Александровна по-матерински накинула Ассе на плечи свою шаль. Феликс Феликсович потушил свет и тихонько притворил двери. Супруги удалились в другую комнату. Асса лежала на тахте, подтянув ноги к груди и обняв драгоценную сумку. Голоса мужа и жены было слышно сквозь тонкую стенку очень отчетливо. −Милая девочка. – говорила Ирина Александровна, шелестя платьем. – Совсем не похожа на тех, других. Феликс Феликсович негромко рассмеялся. −Люди разные, Ирэн. Почему бы в большевистской стране не вырасти такой девочке? −Дай то бог, чтобы таких в России было побольше. Негромкий смех. Звук поцелуя. Асса закрыла глаза, проваливаясь в неглубокую чуткую дрему. Во сне она стояла в темной богатой комнате без окон. Около стола с остатками роскошного пиршества лежал, запрокинув голову, мужчина с длинной каштановой бородой. Над ним стоял тонкий молодой офицер с прозрачными глазами. Тонкие изящные руки ходили ходуном. Миг – и сон изменился. Ассе виделся высокий храм красного кирпича. Он беззвучно рушился, поднимая тучи пыли. Руку жег медный угловатый крестик. Раскатисто смеялся давешний бородатый мужик. −Беспамятная. – хохотал он. – Беспамятная и некрещеная. Асса проснулась рывком. Сквозь узкие щели в шторах лился серый предутренний свет. Леденёва откинула шаль, спустила ноги на пол, ощупью нашла ботинки и бесшумно скользнула в коридор. Ее плащ за ночь совершенно высох. Леденёва накинула его на плечи, убрала под капюшон волосы и обернулась на еле слышный звук шагов. Феликс Феликсович в длинном халате укоризненно качал головой. −Решили покинуть нас, Ася, и даже не попрощаться? −Я не хотела вас тревожить. – созналась Асса, пряча руки в карманы. Мужчина улыбнулся и вдруг коротко быстро перекрестил Ассу. −Ступайте с богом, мадемуазель. Будете в наших краях, милости просим. −Обязательно наведаюсь к вам в гости. – вернула улыбку Асса. – Когда закончится война. −Когда закончится война. – эхом повторил Феликс Феликсович.

***

Солнце светило так ярко, будто тоже радовалась мирному голубому небу. Феликс запрокинул голову, чувствуя на щеках, губах его горячие поцелуи. Май в Париже всегда был упоителен. Но этот, первый мирный май, был совершенно особенным. Ирэн возилась со своими нежно любимыми розами. Феликс задумчиво потянулся к кисти. Нестерпимо хотелось нарисовать все это. И кристально чистое небо, и свежую зелень, и Ирэн, все такую же прекрасную и нежно любимую. Негромко загремела калитка. Феликс отвлекся от своих фантазий и с изумлением уставился на гостью. К нему по узкой тропинке палисадника шла высокая девушка в защитных галифе и гимнастерке. Черные ремни портупеи туго обхватывали высокую грудь, на боку покоилась кобура. Солнце поблескивало на незнакомых наградах. Темные глаза под фуражкой блестели. Девушка сняла фуражку и тряхнула короткими совершенно белыми волосами. −Здравствуйте, Феликс Феликсович. Вы меня не помните? Феликс отодвинул акварели и поднялся навстречу. −Конечно помню, мадемуазель Буря. −Гроза. – улыбнулась девушка. – Мой позывной – Гроза. Ирина Александровна, очень рада видеть вас в добром здравии. Ирэн отложила садовые ножницы. −Боже правый. – покачала головой жена. – Как вы изменились… Феликс не мог с ней не согласиться. Бесследно пропала испуганная промокшая девочка. Перед супругами стояла молодая женщина с прямой гордой осанкой и легкой уверенной улыбкой. Не разведчица-нелегалка – офицер армии-освободительницы. −Спасибо, что спасли тогда. – проговорила Ася. – Товарищи Юсуповы. Феликс Юсупов расхохотался. −Узнали-таки. Ирэн, нас уже в товарищи записали. Ирэн только посмеивалась, глядя на Асю. −Меня зовут Асса. – неожиданно представилась девушка. – Асса Иосифовна Леденёва. −Что ж, по случаю знакомства просто необходимо выпить кофе. – решил Феликс. – Проходите в дом, Асса Иосифовна. Побеседуем по-человечески. −Почту за честь. – слегка поклонилась Асса. Над Парижем светило радостное весеннее солнце. Асса пила кофе на крохотной, но чистой и уютной кухне. Страшные тени растворились в своих углах и больше не тянули лапы к живым.