Бегство мистера Кавано

Утомленное плетение, Полувзгляд полутонов, Этот мир не откровенен И, увы, давно не нов. Но однажды он восстанет И падёт безмолвно ниц. Вот тогда-то и не станет Тайны склеенных страниц. Л. Агутин. Об исчезновении матери Аланна знала, оттого и не спала уже третью ночь, хотя и старалась не плакать. С детства девочка знала, что любой темпорал может затеряться во времени и пространстве, но годами она просто гнала эти мысли прочь, поскольку мама всегда была рядом, хотя дедушка и оказался в ловушке вместе с остальными Неизвестными отцами (позже темпоралы сумели выручить своих лидеров). Сейчас ей было нелегко, и, если бы не Лусия с Паулой, бедная Аланна так и не справилась бы со своим волнением. Когда ее позвала к себе матушка Каэтана, девочка едва не упала в обморок от ужаса: обычно зовут не для самых хороших вестей. На негнущихся ногах она отправилась в кабинет аббатисы. - Войди, чадо мое, не бойся, - матушка встала из-за стола, и, увидев несчастные глаза воспитанницы, поспешила ее успокоить, - твои дяди нашли твою маму, скоро… Она так и не договорила, поскольку девочка упала перед ней на колени и разревелась; аббатиса вздохнула, затем потянулась погладить бедняжку по голове, но Аланна перехватила ее руку и прижала к губам. - Не плачь же, чадо мое… - Добрая моя матушка, - девочка слегка заикалась от слез, - спасибо! - Ну, ангел мой, все хорошо, - принялась успокаивать бедного ребенка монахиня. Аббатису очень трогало отношение к ней воспитанниц, девочки же не обязаны ее любить, особенно когда их оторвали от родителей, кого по необходимости, а кого по причине ненужности матерям. Ничего удивительного, конечно, в привязанности к тому, кто добр к тебе, нет, но каждый раз монахиня шепотом клялась себе, что чистые ангельские души не должны страдать. Каэтана защищала своих подопечных с рьяностью львицы, и девочки платили ей послушанием, уважением и любовью, что радовало всех, кто знал о пансионе. Аббатиса достала из рукава шелковый платок и вытерла Аланне слезы. - Так-то лучше, чадо мое, ведь здесь твои родители, их нужно встретить улыбкой. - Спасибо, матушка, - тотчас заулыбалась девочка. - Что ж, беги в сад, потом обрадуешь подруг, - улыбнулась в ответ Каэтана. Аланна не заставила себя упрашивать и в итоге действительно побежала, только подол подхватила, чтобы о платье не споткнуться. Сверкающие начищенные сапожки дробно простучали каблучками по лестнице, вызвав у аббатисы улыбку: истинный ангел, словно обязательно ребенок ангела ангелом и будет. С другой стороны, ее мать вовсе не такой плохой человек, которым ее вечно норовят выставить, просто ей немного не повезло в жизни относительно любви, но зато просто великолепно везет во всем остальном. Счастье так многолико, и Наталия делает правильно, что не плачет и не жалуется, а неприятностям и испытаниям даже презрительно смеется в лицо. Сама воспитанница ни о чем таком не думала, она лишь так быстро летела в сад, что покрыла привычное расстояние не за обычные десять минут, а за три, причем даже особо не запыхалась (как ей показалось), вот только ноги напоследок едва несли, а сердце бешено колотилось о ребра. Крикнуть дыхания все-таки не хватило, все силы ушли на финальный прыжок в объятия отца и матери, после чего она буквально повисла на обоих, уже тяжело дыша, и слезы опять из глаз хлынули. - Мама.., - наконец сумела она произнести, - папа… Мэтт крепко удержал девочку на руках, но и Ната ее не отпускала; так и не размыкая рук, они вдвоем отступили к скамейке, невесть как умудрившись на нее сесть так, что Лана оказалась как бы на коленях у обоих. Говорить никому пока что не хотелось, расцепиться – тоже. - Мам, ты жива, - Лана уткнулась Нате в плечо. Девушка успокаивающе улыбнулась: - Что нам, темпоралам, сделается? Ты просто забыла, что я одна из лидеров, меня вытащат в любом случае. Мэттью не уловил лжи, но делать вывод о том, что она права, было бы глупо, ведь Нати могла просто искренне в это верить, не зная, что в самом крайнем случае ее попросту бросят. Это не значит, что темпоралы отвратительны, просто сам пространственно-временной континуум важнее любого человека, повреждать его нельзя ни в коем случае, последствия всегда будут катастрофическими. Еще даже неизвестно, жив ли Гиацинт, но теперь хотя бы в результате его смерти их измерение уже не схлопнется (по правде сказать, все, кто знал Серебряного принца, надеялись, что он все-таки вышел из комы, просто в гости еще не зашел). Часто бывают ситуации, в которых не колеблясь жертвуют одним человеком во имя целой цивилизации, и это, увы, закон жизни, который надлежит соблюдать неукоснительно. Разумеется, ничего подобного Мэтт Аланне так и не сказал, не стоит пугать ребенка, особенно после уже перенесенного стресса. Да уж, стоит порекомендовать Тенщику молчать побольше, но, без сомнения, Нати уже разъяснительную работу с любимым братиком провела. Они приняли решение провести этот день вместе на Мемори, ну а после Ната вернется в свое время на Землю, а Мэтт отправится в безымянный еще мир, Хранителем которого он уже стал. Молодой ангел думал о том, какое же все-таки дать имя тому измерению, что он призван ныне защищать, и чувствовал, что должен принять решение сам, ни с кем не советуясь, ведь это его выбор. Немного странно было то, что один незнакомый мир убил его, а другой даст возможность жить, пусть и пока что в одиночестве, но выполняя долг, а это в жизни всегда самое главное. Он будет ждать Нати сколько потребуется. Девушка тем временем размышляла о том, что стоит сложить песню, которая стала бы гимном того нового мира, достаточно светлого и населенного хорошими и добрыми людьми. Если задуматься об энтропии Вселенной, то для равновесия такие миры явно очень нужны, не менее, чем прародитель всех миров Ар и держащая равновесие легендарная Терра Инкогнита. Имя этого мира, скорее всего, скажет Мэтти, как только оно прозвучит. Ната принялась мысленно напевать придуманную песенку: Случайно ветер пролетел Нас унося за горизонт – Там неоткрытый был удел Прекрасный как забытый сон И в этой сказке обрести Душевный суждено покой. Тревоги тотчас отпусти, Любовь туда возьми с собой. На свете с добрыми людьми Легко и радостно нам жить, И пусть летят златые дни, И пусть совьется жизни нить Во имя счастья и добра Все лучшее мы сохраним; Да не покроет мир тот мгла, Да будет он судьбой храним. Песенку пришлось очень срочно записать, иначе девушка уже и строчки не смогла бы вспомнить, что вечно ее раздражало – не запишешь хотя бы несколько ключевых слов, так уплывет как греза или наваждение как минимум стихотворение, а то и целая поэма. Интересно, у всех так? Знакомый поэт утверждал, что нет, что он записывает много позже те стихи, что сочиняет идя на лыжах, и что никогда он стихи не вымучивает. У Наты было иначе, муки творчества могли терзать ее днями напролет, но в итоге получалось нечто новое, а порой даже и оригинальное. «Мэтти понравится», - подумала она, закрывая любимый блокнот. Хорошо, что они сидели сейчас в кафе, плюс никого не удивило, что некая дама пишет в блокноте шариковой ручкой, что были распространены в далеком ХХ веке, поскольку умные жители Станиславского альянса высоко ценили искусство каллиграфии… от этой мысли Ната чуть не прыснула: видели бы ее «каллиграфию»! Почерк девушки от природы был не очень, к тому же ближе к тридцати она сломала руку, окончательно испортив и без того так себе почерк. Писать приходилось ежедневно и подолгу, но успехов она добилась неплохих, сейчас каракули темпоралки были хотя бы читаемы, так что при необходимости ее рабочий дневник вполне можно было использовать в качестве материала для какого-либо служебного расследования. Стоит тренироваться и впредь, это, к тому же, согласно популярной науке, улучшает мозговое кровообращение. - Мэтти, взгляни-ка, - Ната протянула возлюбленному ангелу блокнот. Мэтт долго вчитывался в невесомые строки, улыбался и мечтательно прикрывал глаза, словно ища либо мелодию для неофициального гимна, либо прислушиваясь к своим ощущениям, затем понял, что услышал название мира. - Хармони, - сказал он, - гармония. - Немного банально, - заметила Ната. - Нет, не сильно банально, - возразил Мэтт, - Гармония, жена Кадма, а чудесная страна, которую Кадм создал называлась Беотия. - Верно, - улыбнулась Ната, - как я не догадалась? Так и внесем в реестр – Беотия, зеленый мир. Аланна мечтательно вздохнула, надеясь когда-нибудь увидеть маленький красивый мир, открытый ее родителями. Сейчас они просто взялись за руки, наслаждаясь покоем и ни о чем не думая. Вдалеке слышалась песенка Софии Ротару «Музыка звучит». Ната старалась не вслушиваться в текст, Мэтт – тоже.