Я никогда не тянулся к звёздам

"У меня нет силы воли, чтобы не вспоминать о боли"

      Знаете, когда человек тонет, он задерживает дыхание пока не потеряет сознание, это называется добровольная остановка дыхания. Я имею ввиду, что независимо от вашего желания, инстинкт самосохранения не даст вам открыть рот, пока не почувствуете, что ваша голова взрывается. Но потом, когда вода всё же проникает, боль прекращается. Страха больше нет. Наступает какой-то покой. Именно это всё ощущал Томас.       А ведь он уже в Тихой Гавани. Но он тонул. Голова болела. А всё это происходит по вине одного лишь человека - его самого. Это он начал его искать. Это он его нашел. Это он первый узнал, что Ньют ничего не помнит. Это он узнал, что у Ньюта есть парень. Всё это - его действия и решения. Но на удивление, он ни о чем не жалеет. Пусть лучше он будет жив, но с другим, чем мёртвым. Правда, это не облегчало ношу Томаса ни на единый грамм.       Сейчас это всё свалилось ему на голову шквалом бурь. На его сердце был ураган из чувств и все они были явно не положительными. Он чувствовал боль каждой клеточкой своего организма, уже уставшего от этой боли. Ему это слишком надоело. К чёрту. Он достаёт то, что обещал Ньюту никогда не доставать. Открывая первую полку прикроватной тумбочки, он достает прямоугольный кусочек металла. Делает первый надрез, немного боли выходит наружу вместе с кровью. Затем почти сразу он делает второй. Третий. Четвёртый. Кажется, это успокаивало его. Совсем измотанный он уснул прямо так, с лезвием в одной руке и изрезанной второй.       Стало ли ему легче? Конечно нет. Это было скорее привычкой, тем более теперь его ничего не останавливало. Того парня, которому он обещал это, больше нет. Нет ни одного намёка на него. Он пропал тогда. Тот парень начал пропадать ещё тогда, когда заразился. Когда разум начал медленно мутнеть, его поглощал гнев и отчаяние, а в итоге он почти потерял себя. Перед этим отдав то самое, последнее письмо. Потом молил Томаа о смерти, молил о том, чтобы просто умереть.       Он и правда боялся потерять настоящего себя. Смешно, ведь в итоге это случилось, даже дважды. В первый раз он пропал, когда терял рассудок из-за вируса. Он был весь покрыт тёмными венами - казалось, всё темное из глубин его души решило выйти из него, но вышло не до конца. Глаза, в которых полопались сосуды, из-за которых казалось, что глаза и вовсе красные. В этих глазах читалась вселенская злость, кажется, он ненавидел весь мир. На самом краю, его глаза были стеклянными, совсем пустыми. Наверное, тогда он и потерял себя во второй раз. Именно тогда, в то время как жизнь угасала в нём с каждой минутой всё сильнее, он и пропал. В итоге он жив, но в тот же момент его не стало. Больше нет такого человека.       На утро Томас встал таким же разбитым и измотанным, каким и ложился спать. Хотя он скорее не ложился, он просто провалился в сон посреди дела. Он не мог поднять себя с кровати весь день. К нему стучался Минхо и Бренда, но он им даже не ответил. Всё, о чем он мог думать, это то, что вот он вроде должен быть счастлив, что Ньют жив. Но он не может. Это слишком сложно. Быть радостным во время того, как его любимый человек сейчас в объятиях другого, причём добровольно. Сердце Томаса разбивалось уже третий раз за эти два года. Причём последние два раза случились в один день - вчера.       Ему нужно время на осознание этого всего. Поэтому все сошлись на том, чтобы забрать их с острова через три дня. А пока, он будет привыкать жить с этой болью. Он снова будет жить без надежды, как весь предыдущий год. Жить, понимая что никогда не сможет быть рядом с Ньютом.       Последние недели он не ощущал боль. Он искал его и поэтому чувствовал только надежду. Когда нашёл, он почувствовал мгновенное счастье. А что теперь? Снова та глушащая боль, что отдавалась во всем теле гулким эхо.       Под ночь, когда все уже спали, он вышел из хижины чтобы посмотреть на луну, - а ведь сегодня она прекрасна. Жаль, что он не может по достоинству её оценить. Сейчас все чувства и эмоции меркнут на фоне душевных терзаний. Даже луна сейчас просто светлое пятно на тёмном небе. Имеет ли какой-то смысл смотреть на неё? Сейчас она совершенно не успокаивала его, как это было обычно, даже наоборот. Поэтому он решил искупаться в океане. Странное решение, но оно было самым адекватным из всех, что вертелись у него в голове. Он даже не стал раздеваться, просто снял обувь и направился к воде.       Первый шаг. Холод ночного океана идёт по стопе вверх, даря блаженство. Второй шаг. Он обеими ногами в воде по голень, это дарит чувство свободы. Делая шаг за шагом он заходил все глубже, пока не зашёл по грудь. Оттолкнувшись от морского дна, он поплыл. Он вовсе не плыл в какую-то определённую сторону, он просто наслаждался процессом. Вода успокаивала и в то же время волновала. Кажется, он немного успокоился, как неожиданно его схватила судорога. Слишком долгое пребывание в воде, его тело замёрзло. Губы были уже синие от холода. А ноги были схвачены судорогами. Всё таки, сейчас не июнь, и даже не май. Это конец?       Было похоже на то. На удивление, он сопротивлялся. Но получалось это делать плохо и недолго. Через несколько минут он начал идти ко дну. Разум мутнел, в итоге он потерял сознание. Теперь он тонул по настоящему.       Он почти оказывается на морском дне, как его подхватывают сильные руки и тянут на сушу. На берегу их встречает девушка и пытается привести парня в чувства. Но кажется, всё бесполезно. Это всё правда конец? Ведь он старался жить. Жить хотя бы для того Ньюта, которого больше нет.       Он обещал, что будет счастлив. Но похоже, даже тут он налажал. Он был ни капли не счастлив весь год после его смерти. Он был безутешен и весь год страдал. А ведь иногда страдания ни к чему не ведут — они не делают тебя сильнее, они не формируют характер, они просто причиняют боль. Так когда-то сказала Кейт Джейкобс. И она полностью права.       Некоторые страдания и правда приносят только боль в нашу жизнь. Они не делают нас сильнее, иногда даже наоборот, разбивают нас вдребезги. Но через год беспросветных мучений он все же увидел лучик света.       Маленький лучик света, бьющийся через замочную скважину огромной, закрытой изнутри двери, что вела к его сердцу. Этот лучик вдохнул в него жизнь и она обрела хоть какой-то маленький смысл. А он забрал его. Забрал весь свет. Тогда в чём был смысл продолжать бороться, если надежду на свет тоже забрали? Правильно, никакого. Поэтому он и не цеплялся за жизнь, как это делают все перед смертью. Он не был сильным, его удалось сломить.