Художника обидеть может каждый

Наушники в уши, музыку погромче, встряхнул баллончик аэрозоля и нанёс первый штрих. Как всегда, то, что изначально задумывалось в виде скетча, может легко измениться во время работы, но в общих чертах невзрачные гаражные ворота должны преобразиться. Мне, конечно, далеко до Бэнкси или даже наших Славы ПТРК, Никиты Nomerz или Zmogk’а, но я верю: рано или поздно ко мне придёт известность и мой тег «seVVa» станет узнаваемым не только для местных райтеров, но и для всех почитателей стрит-арта. У нас до сих пор многие не понимают, что граффити — это не только вандализм, но и настоящее искусство. Вообще, как можно сравнивать нарисованный каким-нибудь малолеткой писюн на заборе с тем, чем занимаются продвинутые райтеры? Ладно, как бы ни было противно, могу понять, когда не любят теггеров или бомберов, но чем, например, помешали характеры? Вот перед последними просто преклоняюсь — придумать, а затем воплотить, кропотливо прорисовывая каждую деталь, зная, что может уже завтра появится злая бабка из ЖЭКа и замажет плод твоих стараний унылой серой краской, дано не каждому. Сам же я пока пробую простые рисунки, поэтому на этом гараже будет красоваться изображение Адского авто из одной компьютерной игры в стиле примитивизма. За этими мыслями даже не заметил, как перенесённый на гараж скетч стал обрастать «мясом». Отошёл на пару шагов назад, чтобы окинуть взглядом всю композицию, как вдруг упёрся в кого-то спиной. Меня резко развернуло на сто восемьдесят градусов — я даже ойкнуть не успел. Передо мной стоял высокий крупный парень и не очень добро смотрел на меня. Его рука крепко держала меня за плечо. Он что-то говорил, но тут уши были не нужны — всё и так отлично читалось по его лицу. Приплыли, я, кажись, сильно влип. Судя по стоящей рядом машине, это был владелец гаража, который, к тому же, явно не поклонник стрит-арта. От неожиданности и страха так и стоял истуканом, разинув рот. Видимо, парню надоело разговаривать в никуда. Он просто бесцеремонно вырвал из моих ушей беспроводные наушники AirPods Pro — подарок, между прочим. Когда они оказались у него в левой руке, меня вновь схватили за плечо правой. — Ты чё тут делаешь? — повторил свой вопрос неизвестный. — Я?.. Ничего… — включил я дурочку, в смысле, дурачка. Хотя надо быть полным идиотом, чтобы поверить в это: у меня в руке баллончик с краской, рядом валяются ещё несколько. — Ничего? Ничего?! — взорвался парень. — Я, бля, для чего ворота красил? Чтобы ты их мне поганил? — Вот это было обидно. — Ничего я не поганил, — буркнул я и даже, набравшись смелости, попытался вырваться из цепких лап. — Стой, кому говорю, — набычился автолюбитель. — Как вандалить — так ты первый, а как отвечать — так сразу валить. — Я не вандал, а райтер. Да отпусти ты! Чё пристал? — Посмотрел на своего пленителя с вызовом, хотя так смотреть снизу вверх было крайне затруднительно. Этому бугаю я был по грудь. Да и вообще, качок крупнее меня раза в два — вон какие мышцы на груди, но так легко сдаваться у меня в планах не было. — Отпустить тебя? — хмыкнул он. — Чтобы ты тут же слинял? Ага, счаз! Кстати, моя фамилия Наумов и чё теперь? — добавил парень. — Если буду всюду оставлять свою мазню, я сразу перестану быть вандалом? «Господи, ну он даёт!» Хотелось, было поведать этому Наумову, что райтер — это не фамилия, а граффити-художник, но, по ходу, такого учить — только портить. — Тогда верни хотя бы мои наушники, — попросил я, когда пауза стала затягиваться. — Они пойдут в уплату. — Ты что?! Отдай. Это подарок на день рождения, — у меня аж дыхание спёрло. — Знаешь, сколько они стоят? — Да мне пох… — вспыхнул было автолюбитель Наумов, но потом всё же сменил гнев на милость. Наверное, дошло, что реально перегибает палку. — Ладно, думай тогда, как мне гараж вернёшь в первозданный вид. Вот тогда и поговорим насчёт твоих «ушей». Наконец парень отпустил меня, что было очень кстати, — смотреть на него, задрав голову вверх, было уже утомительно. — У тебя краска есть? — сдался я в конце концов. Жалко, конечно, но разве этому придурку докажешь, что граффити — это искусство. — Ща гляну. — Хозяин гаража покопался в своей машине, затем подошёл к гаражу и отпер дверку в воротах. Зажёг внутри свет. — Райтер, иди сюда, — позвал меня парень. Я подошёл и заглянул в гараж. Через дверной проём было видно, что хозяин любит обиталище своего авто — вокруг чистенько, множество самодельных шкафчиков, канистры и ёмкости с какими-то жидкостями ровно стояли на стеллажах, автоинструмент был повешен на стене. — Иди сюда, сказал. — Парень так выразительно посмотрел, что пришлось подчиниться. Не захотелось его раздражать ещё больше. Подошёл ближе. Этот самый Наумов открыл какой-то нижний ящик и продемонстрировал банку с остатками коричневой краски и замоченный в воде валик. — Ну чё смотришь, художник? Иди пиши картину маслом. Со вздохом взял краску и малярные приспособления и пошёл на улицу. Парень последовал за мной. Он подошёл к своему авто и уселся на капот, выжидательно сложив руки на мощной груди. Я же принялся за работу. Отжал валик, разболтал краску, попробовал нанести первый слой. Взгляд надзирателя так и жёг между лопаток. Начал красить снизу. В художке меня бы за такое решение явно по голове не погладили, но я сделал это намеренно — пускай, у этого злобного гаражевладельца потом все ворота в красочных «слезах» будут, зато узнает, как издеваться над художником. Всё-таки и правда «художника обидеть может каждый». Едва я пару раз провёл валиком по гаражным воротам, почувствовал, что на моей попе оказалась чья-то ладонь. Она по-хозяйски огладила мои половинки. Я прифигел. — Что ты себе позволяешь? — Повернулся и прижался к воротам. — Я тут подумал, — с неприкрытой похотью во взгляде произнёс Наумов, — красить ты будешь долго, а вот отработать по-другому можно гораздо быстрее. — Он оказался в опасной близости, нависая надо мной мощной громадой мышц. Был ли смысл кричать? Не знаю. Стоял летний погожий день и вряд ли кому-то сейчас понадобится ставить машину. Сам же специально выбирал такое время, когда в гаражном кооперативе никого нет. — Отойди от меня! — Я оборонительно выставил руки вперёд, но это всё равно что против оглобли противопоставить ивовые прутики. — Да не ломайся, Райтер. Ты такой сладкий, — протянул парень мне в самое ухо. Его рука уже залезла мне под футболку. — Мне такие нравятся. Хорошо поработаешь — получишь обратно свои AirPods, а может, даже позволю разрисовать свой гараж. — Меня припечатали к гаражу и стали целовать. Зажмурился, ноги стали подкашиваться сами собой. — Ну куда же ты? — с той ещё ухмылочкой проворковал Наумов. — Не боись, тебе понравится. Я умею им пользоваться. — Вновь поставив на ноги, он повернул меня спиною к себе и плотнее прижался. Через шорты почувствовал твёрдый стояк насильника. — П-пожал-йста… Не… не надо… — В сложившейся ситуации слова застревали в горле. — Что «не надо»? — томно выдохнул мне на ухо парень, оторвавшись от моей шеи. — Я не хочу… — Мне оставалось лишь замереть робкой газелью под властью хищника. — А мне кажется, хочешь. Ещё как хочешь. — К моему ужасу, рука парня, тут же оказавшаяся в шортах, сжала мой стояк. «Кошмар!» — Ну что, сладкий, поработаем немножко? — Не дожидаясь ответа, меня тупо подхватили на руки и потащили в гараж, словно троглодит добычу в свою пещеру. Дверь закрылась на замок, и я оказался в настоящей западне. Не дав мне опомниться, с меня сняли шорты и футболку. Собственно, на мне больше ничего и не было — жарко же, поэтому трусы не надевал. К моему стыду, мой член и в самом деле стоял и уже во всю источал смазку. Я кое-как прикрылся. — Надо же, сладкий, какой ты… М-м-м…— С этими словами Наумов обходил меня вокруг, разглядывая со всех сторон. — Так и хочется съесть, — клацнул он зубами. — А что у тебя тут такое? Что ты там прячешь? Покажи, — практически не напрягаясь, он развёл мои руки в стороны, вновь прижавшись со спины. Хотелось зажмуриться, но так было ещё страшнее. — Какая конфетка, — раздался маниакальный шёпот в самое ухо. Вдруг парень провёл пальцем по моей головке, собирая довольно большую каплю прекума, а затем отправил её себе в рот. — И в самом деле, конфетка, — произнёс Наумов посмаковав. Он вновь провёл там пальцем, но на сей раз палец отправился в рот мне. Я тут же укусил его. — Ах ты… — зашипел он и с силой выдернул из моего рта палец, чуть не выбив передние зубы. — Не хочешь, значит, по-хорошему? — Его глаза сузились, но мне уже нечего было терять. Я глянул на него с вызовом и сплюнул. Он же схватил меня, заломав руку, подтащил к верстаку, нагнул и с силой ударил ладонью по голой жопе. Ещё раз и ещё раз. Из моих глаз брызнули непроизвольные слёзы, я стиснул посильнее зубы. — Хватит тебе? Хватит? — спросил насильник, продолжая меня пороть. — Мы могли бы классно провести время, но тебе, бля, надо повыёбываться! Он словно озверел. Экзекуция резко прекратилась. Ягодицы горели огнём, но не таким сильным, как когда в мой зад стал бесцеремонно вторгаться указательный палец. Хвала небесам, Наумов додумался смочить его слюной. Я застонал от боли и весь сжался. Это только усугубило положение моих дел. — Нет… Нет… Не надо… — взмолился я, но насильник был глух к моим мольбам. Вместо пальца я почувствовал, как в меня входит член: сначала медленно, а потом резким толчком. — А-а-а-а! — наполнил гараж мой крик. Рот тут же зажали. Меня трахали жёстко, прижав к себе так крепко, что даже было трудно дышать. Наумов пыхтел, практически рычал, на ухо. Он откинул меня вперёд. Мне пришлось упереться руками в верстак — не особо хотелось уткнуться рожей в промасленные доски. Руки же насильника крепко держали меня за талию, помогая вдалбливаться в мою плоть. Мне оставалось только стонать и всхлипывать. Быстрые толчки сменялись медленными, с оттягом — тогда казалось, что меня хотят проткнуть насквозь. Иногда он вынимал член полностью и вновь вгонял его по самое основание, отчего все мои внутренности обжигало огнём гребаного болезненного удовольствия. Не знаю, как я дошёл до того, что сам стал подмахивать насильнику и даже умолять его, но не отпустить, а напротив — продолжать и не останавливаться. Пот лился ручьём. В небольшом замкнутом помещении стало трудно дышать — весь воздух был буквально пропитан сексом, но мне не хотелось, чтобы это прекращалось, даже если мои ноги уже окончательно затекли и не держали. Почувствовав это, Наумов вдруг подсадил меня на верстак, загнув в замысловатый тег — букву «зю». Вновь вошёл в моё горячее нутро и принялся надрачивать мне. Это стало реальной пыткой — мне бесконечно кайфово, но показывать этого было нельзя. Как я ни боролся с самим собой, но вскоре потерпел окончательное и бесповоротное поражение — член-предатель выпустил из себя белёсую струйку семени, залив не только грудь, но даже попав на лицо. К моему возгласу экстаза присоединился и победоносный клич кончающего Наумова. Я почувствовал, как внутри меня пульсирует его член, наполняя попку спермой. По-прежнему не выходя из меня, он провёл по моей груди языком, слизывая мою спущёнку, а затем властно, собственнически поцеловал. Потом парень подхватил меня на руки. Я обвил его всеми конечностями. Мы продолжили целоваться, переплетаясь языками. — Ну что, сладкий, ещё раз с днём рождения тебя, — произнёс Вадик и поцеловал за ушком, как я люблю. — Я исполнил твоё желание? — Исполнил. Ещё как исполнил, — произнёс я, разминая спину. — Поэтому знаешь что, Наумов, пожалуй, граффити я доделаю завтра… Ну или послезавтра. — Севушка, это уж тебе самому решать, — любимый обнял меня сзади, улыбаясь той самой улыбкой, которой, собственно, меня и покорил. — Мой гараж в полном твоём распоряжении. Мы стояли перед гаражом и смотрели на неоконченные плоды моего творчества, а я уже вовсю представлял, какую аэрографию подарю Вадику в его день рождения.