Венера

Зеркало. Не маленькое, но и не слишком большое, встроенное в туалетный столик матового розового цвета. Вокруг зеркала оправа из множества полочек, ящичков, заполненных косметикой и средствами для ухода за собой. На самом столе лежит вытащенный из одного из ящиков набор резинок, совсем с краю массажная расческа. Холодный белый свет ярко освещал фигуру девушки. Она сидела, ровно держа спину, и расчесывала длинные цвета тыквы волосы. Они почти доходили до талии, и ложились ровными прядями цвета волосы, чуть пушась от электризации. Тонкая переносица и чуть вздёрнутый нос. Скулы не выделялись, и щеки были почти не заметны, зато всё лицо было усыпано веснушками. В особенности много их было на скулах и подбородке. Кончики ресниц, были чуть приподняты, но больше всего внимания привлекали глаза. Миндалевидной формы, с очень строгим взглядом, синего и зелёного цвета. Именно так. Синего и зелёного. С еле заметными крапинками серого. Левый глаз был светло-синим, почти голубым, с очень тёмным обрамлением. А правый, зелёный, был цвета зелёного клёна. Серые крапинки можно было рассмотреть, только если опасно приблизиться к лицу, потому их никто, конечно, не замечал. А главная воспитательница в пансионе помешана на красоте, а «гетерохромия — явное отклонение от прекрасного» — так ей говорили всю сознательную жизнь, и заставляли носить синие линзы — они прячут уродство, ведь с ними можно обойтись без очков и не напрягаться, поддерживая синий цвет радужки. С 10 лет девушка живёт в женском пансионе для детей аристократов, и давно привыкла к здешним негласным правилам. А одно из них: «Всегда слушаться советов главной воспитательницы», и если она сказала, что у Идеальной девушки в комнате порядок даже тогда, когда её там нет, значит так и должно быть. К тому же, только новенькие воспитанницы не знали, что на вечерних проверках и общих сборах горничные проверяют все комнаты. За беспорядок следует немедленное наказание. В дверь постучали. -Госпожа Венера, спускайтесь к вечерней проверке. — мягкий певучий голос, приглушённый дверью, смолк, ограничившись этой краткой фразой. Почти сразу послышалось мягкое шуршание ковра, будто говорившая женщина развернулась на носках, но от двери не отошла. Впрочем, Венера готова была поспорить, что за дверью уже никого нет, ведь он заглушал любой звук, даже если по нему прокатить тяжёлые гантели. Наверняка горничная пошла к следующей госпоже. Девушка тут же встала, быстро убрала всё со стола обратно в ящик, выбросила волосы с расчёски и повернулась лицом к комнате. Она застыла на мгновение, обвела взглядом кровать с резной деревянной спинкой, начищенный до блеска пол и остановилась на гардеробе. Быстро подойдя к нему, она выудила с одной из вешалок мягкий бежевый халат, накинула и крепко завязала пояс. Венера подошла к двери, схватилась за ручку, и глубоко вздохнула. Затем подняла голову, открыла дверь и шагнула в залитый мягким жёлтым светом коридор. Перед ней уже шла другая девушка, из комнаты, что ближе всех к лестнице. На ней была длинная ночнушка, а русые волосы до поясницы убраны в низкий хвост черной лентой. Венера тут же надела маску вежливой улыбки на себя, потупила взгляд и поспешила на первый этаж. Но когда она по пути окинула себя мельком в зеркале, тут же застыла. Огромная ошибка! Снова забыть, что нельзя снимать линзы и макияж, пока не ляжешь спать — вечерняя проверка может проводиться в любое время до отбоя. Венера остановилась, прикрыла лицо ладонями и напряглась. Направила поток мыслей к радужкам, представила четкий образ, сосредоточилась. Снова открыла их, и когда подняла взгляд на себя — оба глаза были идеально синими, точно как в линзах. Затем повторила то же самое с роем веснушек, и очистила кожу. Снова маски, а ведь в пансионе хамелеонам запрещено менять внешность, кроме как на спецзанятиях. Но опаздывать на проверку никак нельзя, и девушка ускорилась. Наконец дойдя до столовой залы, она заняла место в переднем ряду и стала ждать. Здесь собралась по меньшей мере сотня таких же девиц, как она сама. Обычно отсюда выпускали в возрасте 19 лет, а принимали на обучение девочек с 10. Но иногда девушек забирали раньше положенного, если считали уже готовой к выпуску или если того захотели её опекуны. Все здесь воспитывались Идеальными — вежливыми, строгими, рациональными и обязательно красивыми. По правилам и нормам пансиона — красивая девушка ухаживает за собой и своим телом, имеет длинные здоровые волосы, чистую кожу, всегда вежливо улыбается и радует глаз. В общем, она действительно должна быть идеальной, украшением, но при том быть сильной — ведь за каждым мужчиной должна стоять достойная женщина. Новое время, старые взгляды. Женщина как всегда всем и каждому что-то да должна, а пансион был, наверное, самым консервативным в столице закрытым женским учреждением, но при том отсюда выпускались самые известные женщины государства. Потому оно пользовалось большой популярностью среди аристократических семей, да только аристократы и могли себе его позволить — в элитный пансион вход не бесплатный. Наконец со стороны восточного крыла вышла высокая женщина с убранными в строгую причёску седыми волосами, одетая в дорожное платье века так 20. Некоторые детали не бросались в глаза, но выдавали в ней истинную светскую женщину — сапоги были идеально чистыми, походка ровной и как будто выверенной по линейке, хотя это уже, наверное, её личная педантичность. Когда она наконец остановилась напротив воспитанниц пансиона, её каблуки были вместе, а носки сапогов врозь. Почти театральным жестом, она сняла с рук перчатки, медленно подняла глаза и обвела девушек строгим взглядом. Даже когда смотрела в противоположную сторону, казалось, что она смотрит именно сквозь тебя. — Добрый вечер, дамы. — голос госпожи Цепковой был абсолютно спокоен, и даже несколько тих — её голос чётко можно было услышать лишь при абсолютной тишине. Говорила она степенно, делая паузы для театральных взглядов, но манера говорить её была до того краткой, то суть уловить было просто. — Сегодня я собрала вас довольно поздно, но принесённая мной новость извинит это грубое опоздание перед вами.Но начнём с проверки. Госпожа Цепкова (или, как многие между собой её называли — Марта) протянула руку в сторону, и служанка тут же подала ей список воспитанниц. Она начала проверять девушек, начиная с тех, кто скоро должен был уехать. Самыми первыми были Элизабет и Джейн Беннет, которые через неделю, 16 марта, должны были, наконец, покинуть этот несчастный пансион и отправиться домой. Джейн исполнится 19 в день отбытия, а младшая сестра поедет вместе с ней. Они втроём были дружны с первого дня Венеры в пансионе, и потому девушка была очень рада, что её близкие подруги наконец получат желанную свободу, и это будет умалять её тоску, когда она останется одна. К тому же, некоторым девушкам не говорят, откуда они приехали, аргументируя это тем, что пансион — это их первый дом и первая семья, где нет места неравенству на почве финансового или социального положения между сёстрами. Что ж, план действенный, но зато появились другие способы превозмогать «сильным» над «слабыми». Знание — это сила, а слабость некоторых избранных воспитанниц была в том, что они не знали, куда отправятся после выпуска и что ждёт их дома. Венера, по сути, была одной из них — она знала, что её семья близка к правящей сейчас королевской чете, но насколько — это оставалось головной болью её бессонных ночей. Неожиданно быстро, почти сразу за сёстрами Беннет девушка услышала: «Венера Падорина!», присела в реверансе и чётко сказала отрепетированную фразу: «Присутствует». Список пошёл дальше по фамилиям, но девушка списала свою фамилию в самом начале на ошибку. Такое иногда происходит, когда список сбивается из-за новеньких или неожиданно отбывших. Терпкий, вяжущий рот осадок надежды на то, что никакой ошибки не было, оставил неприятный след в виде холодных мурашек по спине. Но она тут же затоптала в себе этот порыв — в первый же день она уяснила по траурным взглядам старших, что она точно останется здесь до своего девятнадцатилетия, а до этой знаменательной даты ещё не меньше 5 лет убийства её индивидуальности и терпения унижений. Венера погрузилась в свои мысли, чтобы побыстрее отделаться от гадкой надежды. Что за объявление хочет дать госпожа Цепкова? Будь это что-то обыденное, вроде генеральной уборки всего пансиона или общей конной прогулки, она бы сказала об этом сразу. Но она отложила объявление на потом, а значит это что-то как минимум необычное. Возможно, они отправятся на какую-то экскурсию? Нет, это тоже не такая уж важная новость. Вариантов слишком много, это действительно может быть что угодно. В первый и последний раз на её памяти, когда она откладывала «грандиозную» новость, было выступление перед высшей аристократией и королевской четой во дворце, но тогда Венера была слишком молода, чтобы выступать хоть в чём-то, и осталась сторонней наблюдательницей, не участвовавшей в празднестве. Тогда каждая молодая госпожа младше 13 лет ходила в сопровождении следивших за ними горничных и не могла даже ни с кем заговорить, кроме младших воспитанниц пансиона. Они могли пить чай, есть пирожные, танцевать лёгкие танцы в парах с другими девочками и наслаждаться этим кратким подобием свободы. Сейчас Венере почти 15, и, несомненно, она могла бы участвовать в таком ответственном мероприятии. Но всё-таки, что приготовила госпожа Цепкова на этот раз? Только Венера глубоко выдохнула, как главная воспитательница закончила со списками и перешла к долгожданному объявлению. — Наконец, со списками мы покончили. Теперь перейдём к главному! — Марта улыбнулась почти по хищному, подняла на девушек сияющие глаза и громко, что на неё не похоже, произнесла — Послезавтра, 11 марта, девушки от 14 лет вместе со мной отправляются в Пансион Идеальных Господ на банкет в честь назначения там нового главного воспитателя с последующим балом. Так же как и вы, господа этого пансиона раньше не проводили подобных мероприятий, уж тем более с таким количеством сверстниц, но переживать не стоит. За их воспитанность вы можете не беспокоиться, бывший главный воспитатель абсолютно уверен в каждом из них. В Пансионе Идеальных Господ растут сильные и воспитанные молодые люди. Мы отправимся туда послезавтра к полудню, по 4 человека на карету. На время банкета за любыми вопросами обращайтесь ко мне. Так же, мне нужны три девушки, умеющие танцевать «fairytale». Всех желающих я попрошу подойти ко мне после завтрака для отбора лучших танцовщиц. Девушки, едущие на банкет, освобождаются от всех завтрашних занятий, кроме избранных троих танцовщиц — они вместе со мной посвятят 3 часа репетиции танца. Остальное же время прошу вас посвятить подготовке к банкету и тщательному выбору образа. Не разочаруйте же меня и молодых господ! — с этими словами она взмахнула перчаткой, давая волю разойтись по комнатам, и ушла с двумя воспитательницами в сторону северного крыла. Не мешкая, Венера одна из первых покинула стройный ряд девушек и поднялась в свою комнату. Там она повесила халат на место, выключила лампу и села на подоконник, облокотив подушку на холодную стену. Надо было морально подготовиться. Она не сомневалась, что попадёт в троицу девушек, танцующих fairytale, ведь на последнем выпуском её танец был лучше и в её возрастной категории даже многих старших воспитанниц. Но сейчас есть одно отвратительное «но». Самобичевание всегда имеет свои последствия, поэтому надо тщательно выбирать место, куда будут наноситься повреждения. Потому Венера выбрала именно бёдра и ребра — это закрытые места. Сейчас на них «красуется» не меньше дюжины неглубоких порезов. Крови было мало, зато почти любые движения и в особенности потягивания, даже зарядка доставляет много дискомфорта. Впрочем, она давно привыкла скрывать любую боль за маской безразличия. Что душевную, что физическую. Ведь кому есть дело до того, сколько давления испытывает одна из лучших Идеальных дам, у неё есть своя компания, наверняка они вместе и обсуждают свои проблемы, остальных это не касается. Она ведь Идеальная, у неё не должно быть проблем. Потому за каждую ошибку, промах, случайность и просто плохое настроение — время от времени, когда всё это накапливается в таких количествах, что невозможно держать всё внутри, она достаётся лезвие и причиняет себе боль, наказывает себя за неидеальность, будто бы она не человек и не имеет права на ошибку. И вместе с кровавыми каплями, слезами, сдавленными стонами в подушку — все замки снова запирались на засовы, боль немного выходила наружу и этого было достаточно, чтобы сдержать всё остальное. Страшно представить, что будет, когда её платину полностью снесёт. Ещё некоторое время она сидела, проводя кончиками пальцев по парезам или обнимая себя, не в силах остановить дрожь. Уже заполночь она наконец слезла с подоконника, сняла с себя «маску» хамелеона и легла спать. Вымотанная сегодняшним днём и вечерней проверкой, она быстро уснула.

***

Проснувшись до того, как прозвенит будильник, Венера тяжело поднялась, и ещё 2 минуты сидела на кровати, пытаясь взбодриться от ощущений холодного пола под ногами. Наконец собрав всю силу воли, она поднялась, отыскала в ящике резинку для волос и пошла умываться. После утренних процедур она стояла перед зеркалом в ванной, сбросив всю одежду на пол, оставив на себе лишь любимый браслет, и аккуратно убирала следы порезов своей способностью хамелеона. Конечно, сами порезы на самом деле остались на её теле, но такие, как она, способны менять свою внешность как хотят, и естественно, они могут и срыть дефекты тела. Так же они могут стать, например, выше, или сделать вид, что сломанная нога на самом деле невредима. Если же хамелеон получил травму уже применив свои способности, то их можно вновь скрыть, но сама травма останется на настоящем теле, и боль от неё тоже. Помимо порезов, Венера так же сменила себе цвет глаз на светло-синий и убрала веснушки с тела. Для долгих обращений нужно уметь «делить мысли». Это как одновременно считать и думать о чём-то другом. И никак нельзя переставать считать, иначе вся иллюзия стечёт, подобно дождевой воде по горному склону. Т. е. ты должна всегда быть сконцентрирована на поддержании маски хамелеона. По началу это сложно, но потом привыкаешь, и концентрация на поддержании образа становится на уровне моргания или дыхания. Но в некоторые моменты, например, когда инстинкт самосохранения перевешивает самоконтроль, глаза, волосы, а изредка даже цвет кожи меняется на красный, или кислотно-зелёный, фиолетовый. В общем, на какой-либо очень яркий, предупреждающий об опасности цвет. Венера надела учебную форму — платье ниже колен кремового цвета с поясом, убрала волосы в низкий хвост, обула форменные балетки и спустилась к завтраку. Села она как всегда с сёстрами Беннет, и за завтраком они обсуждали, как же будет проводиться банкет: какая музыка будет играть, какие подадут блюда, столь ли хороши юноши Пансиона Идеальных Господ, как их описывала Марта, и действительно ли стоит записываться на кастинг танца — желающих девиц полно, а вот для чего весь этот фарс, никому не понятно. — Честно, мне не очень хочется танцевать. Но это именно то, чего от меня все ждут, значит, я должна танцевать завтра. — Венера уже давно свыклась с таким положением вещей, и отступать было поздно. Среди старших воспитанниц старшая Беннет была лучшей, так что у них есть много шансов так же пройти кастинг, а танцевать с любимыми подругами гораздо легче, чем окружённой неприятными незнакомыми личностями. Элиза и Джейн переглянулись, одновременно вдохнули и молча продолжили есть. Сейчас точно не время отговаривать подругу, да и слушать она не станет. Если Нера что-то для себя решила, то вряд ли чужое мнение на неё повлияет. Не сейчас уж точно. К тому же, когда Марта объявляла о танце, больше всего она смотрела именно в сторону Венеры. И взгляд был до того цепким, жадным, что сёстры поняли наверняка — Марта под любым предлогом затащит Неру танцевать этот несчастный fairytale. По окончанию завтрака, после короткой прогулки по внутреннему двору пансиона, девушки всё же втроём отправились в танцевальный класс. Там их ожидала довольно оживлённая, на общее удивление, картина. Не меньше дюжины девушек с интересом что-то обсуждали, то и дело бросая короткие нетерпеливые взгляды на занавеску входа, и разочарованно вздохнули, стоило показаться руке, отведшей полог. Венера, Элиза и Джейн встали подле окна прямо напротив входа. Впрочем, даже выйди оттуда кто-то, им не суждено было разглядеть, кто именно — перешептывающиеся девушки впереди закрывали абсолютно всё. Откуда то сбоку послышался неприлично громкий смешок, и Элизабет пришлось кашлянуть в кулак, строгим взглядом пшеничных глаз призывая молодых девушек к спокойствию. Из коридора отдалённо послышались шаги, и почти сразу же все девушки замолкли, выпрямились и впились взглядами в занавеску. Венере с подругами удалось увидеть лишь, как ткань резко дернулась в сторону. Тем не менее, общее волнение заразило даже эту троицу. По звуками шагов быстро стало понятно, что вышла не одна главная воспитательница, но и ещё сколько-то человек. -Дамы, будьте добры, встаньте в один ряд! — голос главной воспитательницы был как всегда само ледяное спокойствие, и это несколько охладило пыл волнующихся девушек. Пока они строились, Венера успела разглядеть около 6 юношей разного возраста. Теперь юноши и девушки стояли друг напротив друга, а рядом с Мартой стоял какой-то симпатичный мужчина лет сорока, с высокими выделяющимися скулами и тонкими губами. Они пару минут обсуждали что-то, затем вернулись к воспитанникам пансионов и мужчина наконец подал голос: -Здравствуйте, дамы. Буду рад вам представиться — я новый главный воспитатель мужского Пансиона Идеальных, зовите меня господин Вильсон. Я привёз с собой 6 юношей, трое из которых будут танцевать с кем-то из вас. Я лично выбрал их по результатам полугодичных экзаменов, так что ни один вас не разочарует. Мы будем проверять по три пары, и, естественно, лучшие будут танцевать завтра. Хорошенько постарайтесь, банкет будет открытым и на него смогут придти любые гости. — с этим он хитро улыбнулся, затем кивнул в сторону юношей, и трое вышли из танцевального класса в коридор. Госпожа Цепкова выбрала троих девушек, и они вместе с воспитателем пансиона вышли, оставив других ждать своей участи. Венера не успела даже удивиться, так быстро они ретировались. Очевидно, времени на репетиции остаётся совсем мало, а значит и кастинг будет проводиться в спешке — от этой мысли у Венеры разболелась голова, и она, кивнув подругам, отошла обратно окну. Это будто дало команду остальным девушкам, что двигаться можно, и все снова сбились в стайки по 3-5 человек для тихого обсуждения и коротких совместных взглядов на выход. Два парня, самый высокий, улыбчивый и со светлым хвостиком, и широкоплечий с русыми волосами, переглянулись и еле заметно кивнули друг другу. Третий, брюнет, даже не взглянул на товарищей и молча отошёл к стене у входа. А блондин с другом направились прямиком к окну, уже оккупированным Венерой и сёстрами Беннет. Русый был пониже, и, кажется, понахальнее. Он широко улыбался и прямо излучал самоуверенность. Блондинчик же с самого начала сохранял доброжелательное выражение лица, но без улыбки. Эти двое напоминали тот самый дуэт, в котором один очарование и царская непоколебимость, а второй — его бешеный. Впрочем, они гармонично смотрелись вместе, и будь они парой — никто бы не удивился. Взрослыми это не приветствовалось, конечно, но однополые отношения нередко возникали в подобных закрытых заведениях. Парни остановились прямо перед девушками, и тут обнаружилось, что блондин с хвостиком как минимум на голову выше своего товарища, да и вообще всех в классе. Венера, как девушка невысокая, приняла это на свой счёт. Она сделала маленький шаг назад, подняла голову и строго, если не сказать грозно, посмотрела прямо в глаза каждому. -Вы что-то хотели? Глаза очень высокого парня оказались яркого жёлтого цвета, а того, что пониже — серо-карими. Но при этом у блондина они прямо искрились, будто в них всё время плясали чёртики, а у другого излучали мягкий теплый свет. В общем, стоило задуматься, кто из них чей бешеный. Но первым заговорил блондин. — Ян Хоггинс, скоро уезжаю из пансиона и больше вы меня не увидите, — он приятно улыбнулся и протянул девушкам руку. Его ладонь была широкая и мягкая, а хватка цепкая — он поцеловал пальцы каждой девушке, — а это мой парень… — Мэтью Аврос, можно просто Мэтт, и я сам могу представиться — он пихнул Яна в бок, отчего тот шутливо ойкнул. — мы подумали, что раз вы первые покинули строй, значит либо лидерки среди этих девиц, либо смелые. При любом раскладе беседа будет интересной. После того, как Мэтт пожал руки Венере, Элизабет и Джейн, девушки синхронно присели в реверансе и кратко представились по именам — они намеренно сохраняли эту дистанцию, не стали просто кивать. По сути и парням следовало бы поклониться, но они от чего-то позволили себе такую манеру представления, будто прежде они уже виделись. Но в конце-концов, они все ещё подростки, и почти наверняка ровесники. Ян, хоть и упомянул о скором выпуске, на 19 лет точно не выглядел. Ему можно было дать 17, а Мэтту — 15 или немного больше. Их беседа была, на самом деле, довольно полезной. Они обсудили предстоящий праздник, и оказалось, что помимо девушек из пансиона там будут и другие приглашённые гости. Одни из них, которые оказались на слуху у всех беседующий - старшие дети королевы от первого брака. Они оба также отучились в пансионах Идеальных Дам-Господ, и сейчас заняты какими-то скучными королевскими делами, до которых ни девушкам, ни парням не было дела. Ещё были приглашены кто-то из спонсоров мужского пансиона с их детьми, да кто-то из дирекции обоих Пансионов. Но помимо сплетен о приглашённых гостях, они обсудили размеры залы, откуда наверняка будет выходить процессия танцующих и как они уйдут с середины зала. Танцующие пары откроют бал, и после фейритейла они должны будут оттанцевать ещё хотя бы один вальс, чтобы их уход не выделялся в толпе других танцующих пар. Всё это рассказал заранее господин Вильсон всем воспитанникам их пансиона. Обсудив ещё какие-то мелочи, их прервала вернувшаяся за следующими танцорами и танцовщицами госпожа Цепкова и трое первых танцоров. Так как они стояли рядом, Марта решила не выбирать долго и просто увела от окна вместе с юношами Венеру, Элизабет и Джейн, чуть не забыв подцепить с собой и брюнета у стены.