Шёпот, робкое дыханье...

Таня, одна из тренеров по фигурному катанию в городском ледовом дворце, шла по коридору, размышляя, когда же Анна Викторовна, её коллега, уже приведёт к ним на работу давным-давно обещанного хореографа. Таня довольно скептически относилась к рассказам Анны Викторовны о невероятной квалификации сына её давнего знакомого, но хореограф в зал был необходим. Таня собиралась предложить эту работу подруге, танцующей в городском ансамбле, но постоянно откладывала разговор. И, пока она собиралась побеседовать с подругой, Анна Викторовна успела рассказать директору о Диме, чудесном юноше, когда-то стажировавшемся у Цискаридзе. Раздумья Тани о хореографах прервал заливистый детский смех и тоненький голосок, орущий что-то совершенно непотребное! Таня не поверила своим ушам и поспешила к раздевалке, откуда и неслись матерные речи. — Ты, блядь семитаборная, чтоб тебя всем столыпином харили, охуевшее блядепиздопроёбище! Чтоб ты хуем поперхнулся, долбоебическая пиздорвань! Хуй тебе в глотку через анальный проход! — услышала Таня, подойдя к раздевалке. Затем снова раздался смех учениц, и чей-то голос, Таня даже не разобрала, чей, радостно взвизгнул: «А-ха-ха-ха, пипец!» Или не «пипец», а похожее слово, но неприличное… От неожиданности Таня даже ненадолго передумала заходить в раздевалку. Не то чтобы она считала детей ангелами во плоти, но из раздевалки девчонок Таня скорее ждала громкого распевания “Витаминки”. Или свежего хита Клавы Коки. Или жалоб на тренеров и мальчишек-хоккеистов, с которыми девочки иногда сталкивались у выхода со льда, и это им не очень нравилось. Девчонки почему-то считали, что хоккеисты их презирают, хоть тем и не было дела ни до чего, кроме хоккея. Но услышать от девочек такое… К этому Таню жизнь явно не готовила! Пока она пыталась собраться с мыслями, из раздевалки под весёлый детский смех послышалось: — Распизди тебя тройным перебором через вторичный переёб, пиздоблятское хуепиздрическое мудовафлоебище, сосущее километры трипперных членов! Трихломидозопиздоеблохуеблядеперепиздическая спермоблевотина, мордоблядина залупоглазая, гнидопаскудная хуемандовина! Снова взрыв хохота и громкие комментарии учениц: «А-а-а, тройной перебор через переёб это новый элемент! Теперь нужен четверной переёб! Чемпионка мира по юниорам… первая исполнительница четверного переёба на соревнованиях Альбина Капустина!» Послышался визг и голос самой Альбины, обещавшей задушить всех. Таня невольно усмехнулась, подумав, что дети всё-таки дети всегда и во всём, и почти уже зашла в раздевалку… Как оттуда раздалось не менее радостное: — Да разъебись ты злоебучим проёбом пиздопроёбина залупастая облемувшая до пидерастического охуения со своим злоебучим троепиздием! Да разъебись ты на хуйзлоебучим проеблом в бога душу мать, в крестителя, через тридцать семь гробов в центр мирового равновесия, трипиздоблядски в жопу вздрюченная похуяренная мандопроёбина, охуевшая от собственной злоебучести! Разъебись триебуческим поеблом трипиздоблядское промудоёбство! Всё-ё-ё, я это сделала, теперь Копылова зашнурует мне коньки! Послышался визг и не менее громкое: «Ха-ха-ха, щас!». Таня наконец решила, что с неё хватит и, вздохнув, открыла дверь раздевалки. — Коньки, Оксана, пора бы научиться шнуровать самой, — спокойно сказала она, глядя на мгновенно покрасневшую девочку, которая тут же спрятала телефон в сумку и смахнула чёлку со лба. — Лично прослежу, чтобы ни Копылова, ни Капустина, ни Петрова, ни Иванова, ни Сидорова тебе коньки не шнуровали. Это не так уж сложно. Девчонки захихикали и с визгом шустро разбежались по раздевалке. Оксана потупилась и, убрав сумку в шкафчик, забормотала что-то о споре с Галей Копыловой, как ей нужно было почитать всем девчонкам вслух, что она найдёт в интернете по первой попавшейся ссылке, ей попалось это, но она не знала, правда, ничего не знала, а поменять текст было нельзя, они поспорили. Девочки тоже не знали. Они же не нарочно. — А я слышала, все фигуристы в сборной на тренировках матерятся! — пискнул кто-то из девочек. Таня так и не поняла, кто. Остальные немедленно захихикали и что-то тихо забормотали. Кажется, что они фигуристки и им можно ругаться матом. Таня вздохнула. — Пять минут на сборы, — сообщила она. — Фигуристки сборной вы наши, — и вышла из раздевалки, хлопнув дверью.