Камера, мотор, начали!

— эй, Энни, подойди, посмотри, — Микаса зовущим жестом обратилась к светловолосой. — Что случилось? — Энни тихонько подошла к азиатке и подсела рядом. — смотри, — Микаса повернула телефон в ее сторону и показала какое-то видео. Леонхарт удивиленно переводила взгляд с Армина на Микасу и обратно. — Что такое? Что вы там увидели? — Армин уже засмущался от стыда, не зная что они увидели. — Армин, — одновременно сказали девушки, — ты умеешь играть на фортепиано? — уже одна Энни продолжила. — А…ахахха, да, — Армин немного покраснел, смущенный внезапным вопросом. — Вау! Я тоже умею, но не очень хорошо. Научи, пожалуйста, меня нормально играть, — Энни с искорками в глазах смотрела на Армина, который тоже загорелся такой идеей. — Конечно! Можем прямо сейчас начать! — нет, — нахмурившись, влезла в диалог брюнетка, — слишком поздно, продолжите завтра. спокойной ночи. Микаса встала и направилась в комнату, прихватив с собой книгу. А блондины, не понимая такой реакции, провожали ее взглядами, пока Аккерман не скрылась за углом. — Я что-то не так сделал? — Арлерт с недопониманием посмотрел на девушку, которая так же не понимала, почему Аккерман так резко отреагировала. — Нет, все нормально, — выдержав паузу ответила девушка, — ну, тогда я тоже пойду, Армин, спокойной ночи, — Леонхарт, не поворачивая головы, помахала Армину и направилась в спальню. — С-спокойной ночи, — Армин подождал, пока Энни завернет за угол и довольно улыбнулся. — Интересненько. Энни с вопросом на лице пошла догонять Микасу. Идя по коридорам, Леонхарт заметила изменения в количестве картин на стене. Ханджи купила ещё одну картину за стоимость почки. Энни приблизилась к табличке, на которой была информация и название картины.

«М.Б»

» Падший ангел »

— Ого, этот художник очень талантлив, раз уж все его картины Ханджи-сан скупает, — Энни ещё раз прошлась взглядом по картине, на которой был изображен ангел, сидящий на коленях с прижатыми руками к груди и опущенной головой. Его крылья были рассправлены и с них стекала кровь, а в ладонях у ангела что-то светилось. Можно было подумать, что он защищает этот свет. Картина могла вызвать страх, но в тоже время нежность. Леонхарт коснулась картины и провела по рельефам засохшей краски. Картина привлекала ее все больше и больше, но стук двери вернул ее в реальность. Энни подошла к двери, с глубоким вздохом собирая мысли и продумывая варианты ответов и вопросов, которые могут быть. — долго ещё стоять там будешь? — спросила Микаса. Блондинка вошла в комнату и с волнением в глазах посмотрела на Микасу, — чего? — Микаса, что случилось? — в смысле? — Ну, просто мы с Армином не поняли твоей реакции и… скажи, что это было. — знаешь, сейчас прозвучит очередная банальщина, но это была дружеская ревность… — Чего? Ревность? — да, а теперь уйди, — азиатка закрыла руками покрасневшие от смущения лицо. Девушки пробыли в неловкости минуту, пока блондинка не начала смеяться над Микасой. — Хахаха, у Аккерман есть чувства и эмоции? — да-да, очень смешно, — Микаса восприняла это как оскорбление и моментально разозлилась. Заметив резкую перемену эмоций, у Леонхарт спала улыбка и она почувствовала вину. — Микаса, — Энни уселась рядом с брюнеткой и положила голову ей на плечо. — Извини, иногда слова сами вырываются. — все нормально. — Хочешь поговорить о чем-нибудь? — например? — Ну если хочешь, можем поговорить о наших родственниках, хотя у меня только папа…остался. — а у меня мама, мда. Микасе незнакомо чувство, когда ты в осознанном возрасте кого-то теряешь, особенно кого-нибудь близкого к сердцу. Она уже придумала свой вопрос. Девушка нежно прошлась рукой и сплела пальцы с рукой Энни. — слушай, Энни. — М? — а какое это чувство? когда знаешь, что папа тебя всегда защитит и подарит тебе любовь, когда знаешь, что вот, папа рядом, и он за тобой горой. Энни подумала минуты две и ответила. — Оно потрясающе, хоть и между нами было много ссор, он всегда защищал меня. Микаса слушала всё что говорит Леонхарт о чувстве, которое ей не знакомо и понимая, что ощутить его ей не выпадет случая, наклонилась вперёд и снова закрыла руками лицо. — Микаса? Все хорошо? — д-да не, ничего страшного, — голос Аккерман немного дрожал. «Она… она плачет? Чёрт, что делать» — Энни выпрямилась и вспоминала все варианты того как успокоить человека в такой ситуации. Вспомнила лишь один вариант, который успокаивал ее саму лучше всего. Она развернулась к Микасе и обняла ее, но не рассчитала силу упала рядом на кровать, обхватывая ее шею и гладя макушку головы. — Микаса, возможно то, что я скажу, будет не приятно для тебя, но выслушай. Энни ждала, пока дыхание Аккерман не станет стабильным и начала разговор. — В жизни не все так гладко, да, не у всех такое счастье иметь полную семью, но это не значит, что ты лишена того, что есть у остальных, это не значит, что ты отсталая и тебе не хватает развития и поддержки. У тебя есть замечательная мама, которая всегда тебя поддерживает и даёт все, что ты попросишь. Думаю она не хотела лишать тебя отцовской любви и заботы, может быть, у них что-то произошло между? Да и сейчас не проблема восстановить общение с ним, если ты этого хочешь. Понимаешь? Микаса молча слушала что, говорила Энни, она чувствовала себя комфортно рядом с ней. Тепло исходящее от Леонхарт согревало душу, ее красивый голос с ноткой беспокойства дарил чувство, что ты небезразличен, стук сердца создавал атмосферу того, что ты в безопасности. Для Микасы объятья Энни были как секретная комната, в которой никто тебя не потревожит. — да, спасибо, львёнок. Леонхарт немного отстранилась от Микасы, и с неловкой улыбкой сказала. — А..? Что ты...как ты меня назвала? Тишина вновь воцарилась в комнате. — Микаса? Ну, не притворяйся, а. Как ты меня назвала? Повтори. Ответа не было. — Аккерман, если ты не ответишь, то с тебя 12 пончиков. Энни пристально смотрела на лицо Микасы, потому что в детстве всегда можно было так раскусить детей спят они или нет. - Ну вот, это называется работать актером, - блондинка говорила шепотом и ближе подвинулась к Микасе, которая тихо сопела в объятиях своей зарождающейся любви.