Dracon

Драко просыпался медленно и неохотно, будто не желая расставаться с той реальностью, что неизбежно оставалась во вчерашнем дне. Теплый нос скользнул по его лицу. Горячая ладонь переместилась с его плеча на лопатку, а оттуда проскользила до бедра, оставляя за собой след из мурашек, как сливочное масло, кинутое на сковороду. Волосы, находящиеся одновременно везде, щекотали нос, щеку, потом глаз. Драко перевернулся, чтобы скрыться от этого настигающего чудесного кошмара, но и тут крепко сжатая на бедре рука не давала украсть у сна еще пару минут. Он не хотел его отпускать. Встревоженный мыслью, что у них осталось всего несколько часов, Драко резко повернулся, врезавшись подбородком в его лоб и пнув коленкой в живот. Гарри охнул и раскрыл глаза. Какое-то время он глупо и расфокусировано смотрел в сторону Драко, будто и не видя его, и мутное, затянутое тиной озеро его глаз засасывало, как болото. Этому нельзя было случиться. Все это закончится с сегодняшним пробитием полудня, и как мог Драко позволить себе увязнуть в этом сопливом болоте так крепко? В любом случае, у них есть еще эти несколько часов. Они успеют проститься достойно и запоминающеся. Гарри проморгался и остановил свой взгляд где-то в районе переносицы Драко. С узнаванием по его лицу медленно растеклась улыбка. Еще одна — новая — ленивая и ласковая, как первый застенчивый лучик рассветного солнца. Драко улыбнулся ему в ответ, и пусть это было кривовато и чуть-чуть печально, подслеповатый безочковый Гарри радовался, как большой слюнявый пес, крепко притягивая его в объятия. Хитро улыбнувшись, Драко извернулся виверной, навис сверху и утянул его в тягучий поцелуй. Это утро они должны запомнить на века.

***

— А сейчас, мистер Малфой, вам позволено будет узреть то, чего не видел ни единый маг! — Я уже видел твою задницу, так что у меня есть основания для сомнений, что в твоей компетенции меня чем-либо удивить, но вперед — дерзай! — с этими словами Драко развалился в начарованном кресле. В этом доме, если не позаботиться о своем комфорте самостоятельно, никто не позаботиться, потому что Поттера плохо воспитывали. — Внимание! — Гарри, стоя посреди кухни, присел и напрягся так нелепо, что Драко расхохотался, — Да помолчи ты! Видишь, я пытаюсь… — Пытаешься «что»? Пукнуть? — заливаясь смехом, Драко потерял концентрацию и его чудо трансфигурации снова стало палкой, и теперь настал черед Поттера смеяться, глядя на потирающего и без того ноющий зад Малфоя. — Ну, так что там у тебя? — в этот раз Драко устроился в самодельном гамаке, протянутом между деревьями над покрытой росой травой. Он отказался даже касаться мокрой растительности на холодной земле, и Поттер, закатывая глаза, натянул ему простынь прямо под домиком, а после бесцеремонно скинул туда слабо сопротивляющуюся тушку. — Каки-и-е мы нетерпеливые, — как макака, Гарри, пролез через открытый люк в полу, свесился на руках, прыгнул вбок, босиком ступая на влажную зелень, и протянул ему какой-то странноватый фрукт. — Держи, я на крышу слазал, пока ты тут ныл. — Ну ты прямо обезьяна какая-то, — Драко задумчиво покрутил фрукт в руках, — А оно точно съедобно? — Точно. — снова пренебрегший одеждой Поттер потер ладони и приготовился ко второй попытке неизвестно чего. Драко молча показал ему палец, где все еще впивалось в кожу помятое колечко с ядовитой ягодой. — Точно-точно, я сам его ем каждый день, — Гарри закатил глаза так по-малфоевски, будто это не он так крупно прокололся — И вообще, я не обезьяна, а…сейчас увидишь. — Ну, это, знаешь, ли, не аргумент. Для тебя и Авада — достаточно удобоваримая вещь, — скептично протянул Драко, но протянутую трубочку в кожуру фрукта воткнул, и втянул сладкий сок. Ничего не ответив, Гарри продолжил пыжиться. Их прервала яркая вспышка, снитчем выскочившая из кустов. Вскинувший непонятно откуда взявшуюся палочку Поттер спустя мгновение выдохнул, а Драко, наоборот, напрягся, когда это оказался Патронус в форме маленькой ящерки. Юркая рептилия беспокойно завертелась в воздухе прямо напротив поттерского носа, и так же озабоченно прощебетала: — Гарри, твой малыш! Скорее сюда! Патронус даже не успел растаять, как Поттер молнией метнулся к Драко, бросил короткое «Прости», взлетел наверх, уронил что-то в доме и унесся перуанским драконом в сторону фермы. — Что ж, — медленно проговорил Драко, когда его Гарри и след простыл. — В общем-то, тебе не на что было надеяться, Наследник Малфой. Женщина, «наш малыш», «прости» — все ясно, как свет моих волос. Отчаянно сжав зубы, он поднялся и утопил ноги в премерзко мокрой холодной траве. Что-то растущее и пожирающее его внутренности с момента появления этой чертовой ящерицы рухнуло в живот. С глубоким вдохом Драко попытался подавить это, но проклятое нечто поднялось к горлу и защипало в глазах. Задрав голову вверх, он увидел, что Гарри специально для него на бегу вытащил веревочную лестницу, но меньше позорных слез от этого не стало. «В конце концов, это же Поттер. Благородный герой. Он никого просто так не оставит, даже поверженного и униженного» — шмыгнув носом, Драко взялся за лестницу и твердо заверил себя: «Гарри еще обязательно придет и объяснится.» Эта мысль помогла ему достичь дома и, перекатившись, рухнуть кулем на пол.

***

Наверное, он пролежал так достаточно долго. Он успел запомнить узор на досках, составляющих крышу в доме Гарри Поттера. Того, о ком он мечтал так давно. Тогда между ними стояла смерть, а теперь — жизнь. Драко не позволял себе надеяться на нечто большее, чем эта неделя. Теперь у него нет и этого времени. Какая-то…madame нагло забрала у него Поттера, не дав дожить счастливым хотя бы этот день. Драко знал, что сегодня им придется расстаться, но он не был готов сделать это прямо сейчас. Тем более он не был готов обнаружить, что его Дракон вовсе и не его. Наверное, он осознавал это. Не мог же, в конце концов, Поттер жить тут монахом все эти годы. Это было логично. Малфои любили логичность. Логичность — это правильно, так почему это ощущается так неправильно? «Чувства обманчивы. Нет более искусного игрока в покер, чем сердце человека. Оно может смешать все карты в самый неожиданный момент, с ним не побороться, но в случае его выигрыша проиграют все остальные.» «Хорошо. Как скажешь, papà. Я просто подумаю логически и отключу чувства. Поттер — мудак. Ну, это ты и так знаешь. Он мог бы как минимум предупредить, что у него есть ребенок. Я ведь понял бы. Вообще-то говоря, я был достаточно скотом в этой жизни, чтобы заслужить такое, но от него…от него я никак не мог ожидать, что одновременно со мной он будет что-то там… Но это правильно, да, любой бы так сделал. Я уеду, и мы оба это знаем, а у него тут — жизнь, в которой я — ненужное мелкое пятнышко на пленке. В отличие от меня, он, как умный человек, не станет кидаться в объятия какого-то мужика, бросая все предыдущее. Вот, Поттер — умнее меня, слышал, papà, какой абсурд творится тут без тебя? Нет, разумеется, я и не думал о том, чтобы все бросить. Так просто нельзя обойтись с Наследием. Из уважения к тебе и другим моим предкам я обязан стать достойным Главой Рода, родить Наследника, заработать репутацию в обществе… и прочее дерьмо.» Совершенно внезапно он разозлился, вскочил на ноги, и образ отца пред глазами развеялся, как не было. Не помогают больше его советы! Драко прошелся по крохотному домику, ругаясь на Поттера, вылезшего из чулана, чтобы обустроить себе такую же тесную конуру. А, да чем он лучше?! Выбрался из-под власти Темного Лорда, чтобы с радостью загнать себя в кабалу Министерства! Побежал, как прирученный церберенок, взмахнув волосами и результатами ЖАБА! «Молодец, как теперь оправдывать себя будешь перед начальством? Чем занимался всю неделю вместо добросовестной работы? Скакал на чужих ч…» — ВОН ПОШЕЛ! — заорал Драко на разошедшегося отца, и замахал руками, как если бы его атаковала стая ос. Презрительное лицо развеялось, но вместо него Драко натолкнулся на точно такое же — свое. Все-таки у Поттера есть зеркало, так почему же он им совершенно не пользуется? В злости Драко ударил в раздражающее отражающее стекло со всей силы, и оно шлепнулось ему на ногу. Взвыв, непризнанный боец отскочил назад, стихийной магией отшвыривая вредительское зеркало и его остатки в сторону, приземлился на и без того саднящий зад и призвал палочку откуда-то из матрасных недр. Выбрать между ругательствами, проклятиями в атаковавший предмет и целительскими заклинаниями было действительно сложно, а рот у Драко был, к сожалению, всего один.

***

Когда в итоге порезы были залечены, Драко хмуро посмотрел на обидевший его мордогляд, а затем удостоил оскорбленного взгляда и стену, варварским образом атаковавшую его пришпиленным орудием. В стене обнаружилась дырка. Драко резко позабыл и о боли, и о задетой чести, поднялся и пригляделся. Он не был специалистом, но явно для приделки зеркала не требовалось отверстие размером с человека. Прищурившись на поверженного предателя, осколками печально валяющегося в углу, Драко решительно прошел в скрытую комнату. Она оказалась совсем крохотной, и еще более скудно обставленной. Там стоял только Омут памяти на небольшом постаменте с ящиками, выдвинув которые, Драко ожидаемо нашел флаконы с воспоминаниями. Он немного поколебался. В конце концов они с совестью сошлись на утверждении, что Поттер — мудак, а Малфой даже не пытался прикидываться хорошим. Первым он взял флакон со свежими следами на пыльной крышке. Очевидно, недавно Гарри брал его, несмотря на то, что до этого оно долго лежало в глубине позабытым. Серебряное волокно растеклось по дымной поверхности, закрутилось светящимся водоворотом и утянуло его в мир Гарри Поттера. Драко внимательным взглядом окинул набычившегося нескладного подростка и постановил: Гарри Поттер образца 1995 года, 15 лет, 5 курс, начало года, еще худющий после Дурслей, но уже выспавшийся у Уизлей, а набычился он на… — Драко повернулся в вязковатой субстанции — Драко Малфоя собственной персоной, надо же, как неожиданно! Драко Малфой образца 95-го с уже достаточно выработанной премерзкой усмешкой, но еще недостаточным владением навыка тонких намеков обещал наказать оного Поттера за любой проступок на правах старосты, и горячо клялся выискивать таковой повод как пес. Даже романтично, если посмотреть с высоты нового опыта… Однако Поттер, как не ценитель подобной романтики, озлобленно скалится собакой, на его защиту встают Уизли и Грейнджер… Эх, а ведь он всего лишь пытался намекнуть на свидание! Зачем, кстати, Поттер это просматривал? Вспомнить молодые деньки? Драко не успел додумать, так как воспоминание быстро выкинуло его куда-то…в темноту. В этой темноте вместо образов проступали тихие звуки. Хриплый срывающийся голос обещал всяческие…наказания. Покрасневший до самых костей Драко вылетел из думосбора, не в силах поверить, что этот голос — его собственный. Память услужливо подсказывала обратное. Должно быть, он уже совсем не соображал к тому моменту.

***

Переведя дыхание, Драко осторожно извлек соседний бутылек, надеясь на этот раз не натолкнуться на себя самого. Слишком он себе не нравился в большинстве случаев. Он угадал, но это вовсе не радовало. В следующем воспоминании заливисто хохотал его пропащий дядя. Гарри светился рядом новеньким болотным огоньком. Сбоку появился профессор Люпин, мягко что-то пробормотал, и Сириус снова залился смехом, и его подхватил и мальчик. Очень долго и пристально посмотрев на двоих одинаково ржущих брюнетов, оборотень скрыл лицо и тихо рассмеялся. Сириус Блэк предал свою семью — так говорили родители. Теперь Драко знал, что это не так. Сириус Блэк предал род, а семью приобрел. С трудом вынырнув из воронки, Драко провел рукой по лицу и отметил, что это воспоминание смутило его даже больше предыдущего. Может быть, этот Блэк действительно был так плох по отношению к своей фамилии, как ему рассказывали родители, но это точно не могло дать права даже Малфою терроризировать своими "подкатами" итак травмированного подростка его крестным, который, фактически, остался для него единственным живым родственником. Сейчас нет и его, и семью Поттера, судя по всему составляли долгие годы несколько драконов и прочих рептилий. Если у него действительно появляется ребенок сейчас, Драко будет рад за него.

***

Ему не нужно было смотреть больше, и он знал это, но все равно опустил руку в ящик. Последний — твердо решил он, беря наугад бутылек из дальней части. Весь в пыли. Зачем Поттер вообще достал воспоминание, которое не собирался смотреть? Чтобы забыть, но иметь возможность вспомнить — неожиданно легко понял он. Драко оказался в Лондоне. В маггловской его части — опознал он по нависающим магловейникам с крошечными оконцами. Гарри Поттер образца послевоенных радостных лет, освещенных победой, брел мрачной тенью по улицам. Капюшон ужасной маггловской одежды был натянут до носа, но Драко узнал его даже по форме губ и едва пробивающейся первой щетине. В полном одиночестве герой шел неизвестно куда. Где-то сейчас праздновали его победу, но он был здесь. Драко пошел за ним. Они долго бродили по Лондону. Иррационально хотелось обнять, утешить, сказать что-то вроде «Чего грустишь, Поттер, Уизлетта не дает?». Конечно, это не помогло бы, но зато вместо тоски поттерские глаза засветились бы ненавистью, а это было куда легче выносить. Или все же обнять. Интересно, что скажет Гарри, едва выпустившийся из Хогвартса, на попытку объятий от своего заклятого врага? Драко слегка обогнул его, чтобы посмотреть на закрытое лицо. Наверное, этот Гарри скажет: «Да ладно, меня не убила Авада, армия пожирателей и обнимашки Хагрида, и ты, Хорек, для меня вообще мелкий грызун, повисший на воротнике. Виси, раз так хочется.» Отчаявшийся герой толкнул самую мерзкую и заляпанную дверь в самом вонючем закоулке. Сразу видно — человек со вкусом! В месте, куда он проскользнул черной хмурой тенью, царило веселье. Скривившись, Поттер откинул капюшон, чтобы продемонстрировать свое лицо парню за стойкой, и он, понятливо кивнув — сразу видно профессионала! — щедро налил ему чего-то маггловского и крепкого настолько, что Драко, кажется, даже через воспоминание ощутил ядреную вонь. Смотреть на методично напивающегося Поттера было…нехорошо. Драко ощущал себя нехорошо, глядя на такое проявление загнанности от своего люб…любого человека, а в особенности — вот его. От скуки Драко начал разглядывать помещение, и только теперь заметил одну важную деталь: во всем баре не было ни одной женщины. Что ж, это, и несколько присосавшихся друг к другу мужиков на заднем плане объясняли некоторые вещи… — Хей, Гарри? — появилась внезапно причина всего происходящего. Рыжая и размытая, она подошла ближе и воскликнула радостным басом, — Нет, ну точно — Гарри! Как ты, мелочь? — и этот явно кто-то из Уизли хлопнул едва различающего очертания Поттера по плечу так, что он слетел со стула. Вовремя подхватив добычу — явно был охотником в школе! — рыжий мужик потащил вяло отнекивающегося пацана к своему столу с грудой таких же мощных бугаев. Выглядела ситуация, мягко говоря, не очень, и Драко достал палочку, но тут же вспомнил, что он в воспоминании ничего не сможет сделать, и использовал ее, чтобы стукнуть себя по лбу. — Опа, Чарли, кого это ты притащил? — Это твой?.. — Не! Не, ребят, — протянул Чарли, усмехаясь и усаживая пьянющее тело рядом. Не было ничего удивительного, что никто больше не признал в этом героя Британии. — Это мой приятель, лучший друг младшего брата. Решил, что лучше ему с нами посидеть, под присмотром, а то с той стойки он бы рано или поздно или шлепнулся б на пол, или его бы кто-то еще утащил. Так вот, мы на чем прервались-то? — А! Тык, говорю, дракониха вчера родила. Во такого! Кррасавчик вырастет! Здоровый! Ты ж ее выхаживал, Чарлз, так мы и подумали, можт, ты сам и имечко сообразишш? — Фред. — немного подумав, отозвался помрачневший Чарли. Драко сообразил, что это тот самый драконолог-отщепенец из рыжего семейства, пропавший после школы и редко объявляющийся на родине. — Ага, хршее! — Я че еще сказать хотел, у нас на горе завелась живородящая порода речных драконов, прикинь себе, Чарли! Я сильно не разглядел, оно меня к себе не подпустило, но ты ж попробуй — а ну как пойдет! — Да… ты ж знаешь, эти водные… с ними связаться — почти гарантированно получить по лицу хвостом, и повезет еще, если не утопят. — Эх, ну ладно! На крайняк какого-нить новичка отправим, все равно ж у нас салаги мрут как мухи. И тут лежащее на столе тело заворочалось. Повозив черноволосой башкой по столу, оно что-то нечленораздельно промычало, потом собралось с силами и последними останками мозгов, выпрямилось, бухнулось обратно, упорно поднялось, тяжело оперлось на обе руки и спросило: — А чт нжно, чтбы к вм нвичкм ппасть? Я бду стррасся, вы ток забрите мня отседова, пжлссста.

***

Первый полет - это то, что невозможно перепутать ни с чем, даже смотря чужие воспоминания. Драко ощутил его всем желудком, хотя он не мог почувствовать ни трепет ветра, ни гладкость чешуи этого юркого дракончика, на которого Поттера, очевидно, посадили исключительно с целью поржать. Его швыряло и мотало по тонкому скользкому тельцу, он орал, рычал, и каких только звуков не издавал, судорожно хватаясь исключительно за собственное желание жить, видимо. Драко мог свободно провести рукой сквозь этого юного и трогательного Гарри. Только теперь он осознал в полной мере, насколько же ребенком был этот мальчик на момент победы. А на момент начала войны? Об этом лучше не думать. Лучше подумать о том, что очки Поттера слетели практически сразу же, и теперь он действовал исключительно на ощупь. О том, что его волосы выглядят еще более дикими, чем когда-либо, и есть же Моргана их подери у этих кошмарных волос предел кошмарности?! Снизу доносился хохот и шутливые подбадривания, но они постепенно стихали, пока не превратились в шокированное молчание на момент того, как наигравшийся дракон стал по-настоящему скалиться и изворачивать шею, чтобы укусить повисшего на нем назойливого мальчишку. Драко очень хорошо его понимал. Поттер умел быть чертовски надоедливым, когда хотел. Однако болтающееся и уже даже не кричащее тельце никак не походило на то, над чем он мог бы посмеяться. Кто-то крикнул снизу: — Брось, Гарри, мы же не по-настоящему! Просто отпускай и падай, мы поймаем! Кажется, Поттер не слышал уже ничего. И не видел. Должно быть, его ориентация была полностью утеряна. Гарри не слез с дракона до тех пор, пока забеспокоившийся Чарли не снял его заклятием, и даже это получилось не сразу. Когда взбешенный до печенок дракон напоследок опалил их своим пламенем и смылся, очевидно, оказавшись абсолютно диким, лежащий на спине звездой Гарри раскрыл горящие глаза, потушил ладонью буквально горящие волосы, выдохнул дымом, и прохрипел, весь покрытый сажей и кровью: “Еще. Я попробую еще”. Сгрудившиеся вокруг него драконологи переглянулись. Очевидно, это и был тот знаменательный день, когда Гарри Поттер перестал быть Золотым мальчиком и стал простым парнем, работающим с драконами.

***

Драко вытащил голову из Омута. Он знал, что должен поговорить с Гарри. Поговорить, прежде чем за ним прилетит карета. Прежде чем они расстанутся на ближайшую жизнь. В конце концов, что бы сам Поттер не думал об этом, для Драко он далеко не просто курортный роман на недельку, и, если уж расставание неизбежно, они должны сделать это достойно. Драко вышел из комнаты. Девять утра. Да, как раз он успеет привести себя и дом в порядок. Драко прибрался, починил зеркало и постарался повесить его так, как было. Если неправильно - не его вина, что у Поттера нет эстетического вкуса в интерьере. На задней стороне он прикрепил записку “Извини, но ты тоже за мной шпионил. Ты задолжал мне приличный моток нервов”. Он не стал добавлять “И я тебе тоже”, поскольку хватит с этого несносного и того, что Малфой опустился до извинений. Хотелось надеяться, что Гарри снова поймет все невысказанное неведомым образом. Девять пятнадцать. Драко направился на “кухню”, обшарил ее целиком, нашел разнообразнейший ассортимент из всяческих странных вещей от сахарной пудры до чьих-то внутренностей. Оставалось только надеяться, что они были предназначены для лечения драконов. Приготовить что-то неядовитое Драко бы не рискнул попытаться, поэтому отправился обратно на “кровать”. Девять двадцать. Отлично, он успеет состариться как раз к возвращению возлюбленного. К десяти Драко ненавидел Поттера. К одиннадцати он планомерно рвал и сшивал обратно его куртку. Возможно, поэтому она так и выглядела. Конечно, он мог бы пойти работать на ферму, но у него не осталось непроверенных мест. Он сделал сверхпрорыв позавчера, вдохновленный обещанным свиданием, но пара незакрытых пунктов в блокноте еще оставалась. Кажется, они были написаны в первый же день здесь. Например, “Как часто Поттер моется? Моется ли он вообще?!” и “Возможно ли сделать его кошмар на голове похожим на волосы человека?”. Окей, теперь он мог ответить. “Да, всегда” и “Нет, никогда”. Драко не был уверен, что его начальник оценит подобные записи. Британия уже практически забыла своего Героя. Гарри Поттер давно стал абстрактной легендой, его имя - нарицательным, а образ - изувеченным руками великих мастеров колдоживописи. Драко вырвал листочек и пару таких же и бросил туда, куда Поттер бросал всяческие одноразовые салфетки, тюбики из-под смазки, презервативы и даже листики и ветки, выуженные из волос - под матрас. Да, вредные привычки ужасно заразительны и передаются половым путем. Отвратительно. Но он уберет потом. Обязательно. К половине двенадцатого Драко расчищал себе дорогу через лес проклятиями. Как словесными, так и палочковыми. Он был уверен, что от совсем не аристократичного мата деревья перед ним расступались даже охотнее, чем от режущих заклятий. В любом случае, дорогу он оставлял за собой неровную, с подкошенными листьями и следами от маленьких взрывов кое-где. Поттер может потом хоть сколько проклинать его вместе со своими богами природы, если он настолько туп, что не смог догадаться, что притащить к себе домой человека, не видевшего дикого леса в жизни, и оставить его там - это плохая идея.

***

Он выбрел к реке, но она больше не радовала его. Скорее навевала какие-то ужасно тоскливые мысли. Вода хороша тем, что в ней удобно не только заниматься любовью, но и плакать. На ферме царил какой-то переполох, который Драко видел издалека, но не собирался узнавать, что стряслось. Это больше не волновало его. Он добрел до своего домика на окраине фермы, в отдалении от всех остальных. Там не было ничего, что он хотел бы забрать с собой. В смысле, там его не ждал Поттер по неведомой причине. Так или иначе, эта одежда стоит дороже, чем Драко стоил бы целиком на каком-нибудь рынке секс-рабов. А эти картины он не собирался продавать, хотя, несомненно, мог бы. Они будут просто лежать мертвым грузом на его сердце и мешать жить дальше, без Поттера. Нет, несмотря на предыдущие свои планы, Драко не собирался больше брать их с собой. Они причинят ему боли больше, чем счастья. Поэтому Драко упаковал в чемодан только одежду и рабочие материалы, а после занес палочку над картинами. Он не мог их уничтожить - как не мог наложить сам на себя Обливиэйт. Картины оказались замурованы за огромным зеркалом внутри стены, где Драко проделал достаточную выемку. Так будет правильно, он чувствовал это. Никто не может запретить ему что-то чувствовать по отношению к своим собственным картинам. Драко вышел на порог своего покинутого временного жилища. В этот раз его ботинки были начищены как никогда усердно, волосы прилизаны как всегда идеально, и возможно это как-то было связано с тем, что Драко изо всех сил пытался отложить выход. Несмотря на весь его невероятный вид, он не сиял, как полагалось Малфою. Драко задрал голову, чтобы увидеть наличествующее солнце на небе. Видимо, оно бесполезно, если во дворе нет еще кое-какого солнышка. Высоко задрав подбородок, Драко прошествовал к ожидающей его карете. Никаких признаков бешеных драконов с невероятными глазами и кошмарными волосами не наблюдалось. Только поникший Фред, крутящийся у ветеринарного корпуса. Унюхав вышедшего из дома человека, он резко развернулся, тяжело, но резво взмыл в воздух и направился прямо к нему. Перепугавшись, Драко схватился одной рукой за дверцу кареты, готовый в любой момент экстренно свалить. Огромное грузное тело тяжело приземлилось рядом. Карета бы от такого точно не спасла. Однако он и не собирался нападать. Может быть, Поттер заразил его и наивностью, но этот дракон казался дружелюбным и даже каким-то просящим. Зачарованный доверием в глазах дракона, Драко отступил от тыквы на колесах и протянул руку к зверю. Фред тут же боднулся в ладонь, словно добрая собака. Должно быть, он запомнил его как друга Гарри. Или...насколько много понимают драконы? Казалось, довольно много, потому что этот вдруг распластался по земле, обхватив одной лапой Драко целиком и прижав его так к себе. Что бы это ни значило, Драко однозначно оно нравилось. Вдали послышались крики. Обернувшись, Драко с Фредом одновременно увидели несущегося к ним Гарри. Дракон расцвел в широченной ухмылке и издал приветствующий булькающий звук, но Драко внезапно скривился в яростной гримасе и даже зашипел от злости. На силе праведного гнева на этого идиота и его ручного дракона, он вырвался из медвежьей хватки вопросительно булькнувшего Фреда и вскочил в карету. Отдав приказ трогать, чтобы не передумать, посмотрел в окошко. Гарри замедлил бег и в конце концов совсем встал столбом в паре футов от кареты. Он и его дракон смотрели на Драко с одинаково растерянными выражениями на лицах. Гарри не собирался останавливать сбегающего Драко. Он только смотрел. Этого оказалось достаточно, чтобы горячее и пульсирующее забилось в груди виверной, зацарапало когтями изнутри и завыло тонким пронзительным скулежом. Драко всхлипнул от боли и отвернулся, чтобы не видеть, как Гарри и Его дракон остается позади.