Связующие нити

29. Я сама не поняла, как оказалась с Ксенией дома у ее родителей. Она попросила подвезти ее, а потом уговорила выпить по чашечке чая, пока она поможет маме. И вот я сижу на кухне с кружкой чая перед ее мамой, когда сама Ксюша ушла с отчимом, помочь ему с чем-то в компьютере. Не нужно быть гением, чтобы понять что-то происходит между мамой и ней, потому как они натянуто держались и тщательно подбирали слова. Ксюша в последнее время стала реже заезжать к родителям и созванивалась только после визитов сюда Вики. Она не желала распространяться на эту тему, а я ждала момента, когда она сама будет готова. Елена Викторовна следила за возней Теда, которого Ксюша решила прихватить с собой. Я не могла определить отношение к щенку, хотя неодобрение искажавшее лицо легко просматривалось, она молчала. Откровенно говоря, мне было неуютно, и предпочла бы ожидать свою девушку, сидя в машине, да где угодно. Мне было сложно определиться с линией поведения. - У вас все серьезно? – спросила в лоб Елена Викторовна. - Да, - поднимая на нее взгляд, твердо ответила я. - Есения, ваши отношения угроза для Ксении. Это уже разлучило ее с дочерью, - зачем прикрасы, если можно рубить правду матку. – Это наложит отпечаток на всю ее жизнь. Пока вы не зашли слишком далеко, возможно имеет смысл прекратить все сейчас? - Извините, но я не думаю, что это решать вам. - Я хочу поговорить, как разумные люди, показать какие последствия несут ваши отношения, - продолжала она, ничуть не уступая в своем намерении. – Тебе самой для чего нужны отношения с человеком, у которого ребенок? Ты готова к этому? Ребенок это ответственность! Ксения всегда хотела не одного ребенка, ты не сможешь ей этого дать. Живи своей жизни, строй отношения, которые устраивают тебя. - Елена Викторовна, а вы не думали, что меня устраивают эти отношения, - спокойно возразила я. – Ребенок, дети – это замечательно. И их жизнь в руках родителя, так что я понимаю степень возлагаемой ответственности. Не надо меня пугать! Вы не знаете меня, чтобы что-то решать за меня или указывать! В этом случае решают только двое – я и Ксения. Но никак ни вы или кто-то другой. - Есения, думаешь, мир состоит только из вас двоих, - я видела, как моя собеседница начинает заводиться от моей неуступчивости. - Нет, мир полон людей, которые не поймут меня или мои отношения. В принципе, мое видение жизненных ценностей. Только я не считаю нужным у кого-то спрашивать мнение. Для меня будут важны мои близкие и любимые люди, к которым прислушаюсь, при этом они меня не осудят, зато кто я есть! - Идеалистка, раз у тебя так все легко! - Ни в коем случае! Свой выбор здесь и там приходиться отстаивать и защищать право на жизнь! - От этого страдает моя дочь и внучка! Или раз ты купила ей собаку, то это будет заменой ребенка?! Мне пришлось справиться с первой волной шока и гнева, который перекрывал разумные поводы, чтобы не нахамить матери Ксюши. Вздохнув, покачала головой, удивляя такому предположению. - Как вы можете, так говорить? – получилось грубее, чем я того хотела. – Разве можно заменить собакой ребенка. Любимого маленького человечка. Какой-то собакой! Даже другой ребенок не заменит. Место, которое не восполнит никто. Неужели вы настолько ослеплены своими обвинениями меня, что не видите, как страдает Ксюша? Не проходит и дня, чтобы она не плакала, думая, что я не замечаю. Но как можно не видеть боль в глазах, пусть слезы высыхают, но боль никуда не денется. Ксюша потрясающая мама, готовая на все ради своего ребенка. Она воспитала замечательную дочь, которой из-за не выясненных отношений или чувства мести, запудрили голову. В таком возрасте слишком легко манипулировать. Сколько бы не прошло времени для Вики всегда будет открыта дверь. И она вернется, как только поймет, где ее любят без условий! - Ты так уверена в своих словах! Вика не хочет говорить о матери! - Захочет! – настаивала на своем я. - Откуда тебе знать! - Меня воспитал отец, хотя моя мать жива и здорова, - я не любила рассказывать историю о себе. Всегда было сложно говорить, но может быть сейчас поможет убедить. – И я любила обоих своих родителей. У нас была полноценная крепкая семья или мне так казалось в силу малого возраста. Когда мне было семь, мама села передо мной и сказала, что теперь будет жить в другом месте без папы, и предложила мне уйти с ней. Мол, объяснив все тем, что они много ругаются, и так будет лучше. Да, они и правду много ругались. Конечно, я многого не понимала. Ушла с мамой. Но только каждый день чувствовала себя в ее новом доме не в том месте. На меня не находилось времени. Мама постоянно где-то пропадала. У нее появились новые друзья, с которыми и проводила время, где-то или у нас дома. Большую часть времени я была предоставлена себе. По-настоящему счастливой, да вообще ребенком ощущала себя, только с папой. Промаявшись так около полугода, попросилась к нему. А мама пришла домой, а там меня уже не было. Она не была готова к семье, ее тяготили обязанности, которые налагались на нее. Естественно, такие выводы сделала намного позже. Мама каждый раз просила, чтобы я осталась у нее, но пойдя ей на встречу, получалась одна и та же картина. Про меня забывали. Ее желание гулять перевешивало материнство. Со временем я перестала вовсе бывать у нее, а она перестала настаивать. Так было удобней! Пару раз в месяц позвонить, спрашивая о делах, и на этом довольно. Меня воспитывал отец каждый день видя во мне ее, потому что мы похожи, как две капли воды. Он отдал всю свою любовь и заботу, делая из меня человека. Он ни разу не сказал плохого слова о матери. Думаете, у него не было обиды! Ни слова! Даже когда мама вышла замуж второй раз, родила второго ребенка, нагулявшись и остепенившись, и в ней проснулась мать, изъявляя желания в общении со мной. Я открыто посылала ее. В том возрасте, подросток тебе все можно! Тогда он старался меня образумить, чтобы в моей жизни была и она. Так что знаете, Елена Викторовна, я знаю, когда любят ребенка, а когда это слишком тяжело. – Поднимаясь с места, решая поставить точку в этом бессмысленном разговоре, посмотрела на нее тяжелым взглядом. – Не надо решать за меня, за Ксюшу или за Вику. Все встанет на свои места в свое время. Не лезьте! Только нам решать быть нашим отношениями или нет. Если Ксюша примет такое решение во благо своих отношений с дочерью, то я его приму. Только от нее, а не от вас. А если вы будете готовы принять нас, то всегда буду рада нашему общению и отвечу на любые вопросы, которые вас заинтересуют и промолчу, если ответ будет не уместен. Елена Викторовна молчала, обдумывая мои слова, но возражений или продолжения не последовало. Твердой походкой устремилась к выходу, нуждаясь в глотке свежего воздуха. По пути остановилась, подхватывая на руки Тедди. Хотелось курить, но я обещала бросить. Когда присела завязать шнурки, в поле моего зрения возникли знакомые носки с бананами, тихо подошедшей Ксюши. - Я выйду, - выпрямляясь, проговорила я, сглатывая комок в горле. - Я с тобой. Мы можем ехать, - приглушенно отозвалась она, пряча глазами. - Буду ждать на улице, - стараясь скорее покинуть дом. Садясь в машину, старалась сдерживать эмоции. Случайно подслушав часть разговора мамы и Еси, мне хотелось одновременно, и плакать, и смеяться. Она отстаивала наши отношения со свойственной ей прямотой и спокойствием. Поражала уверенность в словах, когда она говорила, что Вика вернется. Со мной она старалась держать эти темы закрытыми, видя мою неготовность к разговору. Мы ехали в молчании, тишину в салоне разгоняла негромкая музыка. Видимо все-таки выяснение отношений с моей мамой не прошли даром и выбили ее из колеи. Еся пыталась справиться с эмоциями, сосредотачивая все внимание на дороге, крепко сжимая руль. В ней присутствовала такая черта, словно вся заострялась, когда была напряжена или сдерживала эмоции. - Спасибо! - Э-эм! За что? – наградив меня быстрым взглядом, который подсказывал, как обескуражила ее моя благодарность. - Я слышала часть разговора, - призналась я, понимая, что так или иначе раскроюсь и признаюсь. - Какую? – ее реакция подсказала, что радости у нее особой нет. Есении не хотелось распространяться о своих внутрисемейных отношениях. - Есь, ты сама говорила – мы должны говорить, - с легким укором сказала в ответ. – Почти все. Знаешь, и действительно спасибо в твою веру потому, что моей уже не хватает. А больше никто и не будет верить. Мы мало говорим об этом, вернее я не говорю. Видимо, в этом наша общая особенность – справляться с ударами самостоятельно. - Видимо, - тихо согласилась со мной Еся. - Мне жаль, что у тебя так сложно с мамой, - на выдохе выговорила я, пока решимость вообще произнести эти слова была со мной. – Так не должно быть! - Не надо, - ее прохладные пальцы сжали мое колено, после долгой паузы. – Все в прошлом! Мне не о чем жалеть, не жалей и ты, - я перехватила ее взгляд, когда отвлеклась от дороги, чтобы закончить. – Моей веры хватит на нас двоих. - Твой отец вырастил хорошего человека и удивительную женщину, - без промедлений притянула к себе ее руку, прижимая к губам. - Я бы сама хотела растить детей, как он, - вдруг выдала Еся, совершенно будничным тоном. - Детей? – пораженно переспросила я. - Да, детей, - Еся съехала на парковку перед супермаркетом, заглушив двигатель, повернулась ко мне лицом. – Ксюш, конечно, я хочу детей. Почему ты так удивлена? - Просто до этого мы не говорили на эту тему. - Да, так далеко мы не строили планы, - согласно кивнув, криво улыбнулась она. – За себя могу однозначно сказать, мне хотелось бы пережить все моменты беременности самостоятельно. Некоторые обстоятельства связанные с моим здоровьем по-женски, возможно не позволят эту случиться. Но думая о тебе, то ты рядом беременная и быть с тобой – многократное «да». Ксю, я многого хочу в нашем совместном будущем. Иногда мне трудно говорить о своих планах. Не стараюсь утаивать или скрывать, просто мне страшно. - Хорошо! – требовалось переварить информацию, уложить ее по полочкам. - Просто «хорошо»? - Пока да! - Ладно! Нам нужно зайти в магазин. 30. Поставив на паузу серию сериала, который решила пересмотреть в отсутствие Ксю. В дверь позвонили, и нехотя поднялась на ноги. Проработав, последние пять дней подряд, мне хотелось лишь одного – лежать и не вставать. Неожиданный визитер требовал к себе внимания, потому все-таки оторвалась от дивана. Потягиваясь на ходу, поплелась к двери. Открыв которую мне пришлось приложить все усилия, чтобы скрыть первую реакцию от эмоций. Перед дверью стояла Вика, которая и сама не ожидала увидеть меня. И также шокировано смотрела на меня, видимо теряя свою решимость, чтобы прийти. Она переминалась с ноги на ногу. Казалось, что еще немного она развернется и убежит. - Э-эм! А-а, мама дома? – заикаясь, очень тихо спросила Вика, опуская глаза в пол. - Нет, - встряхнувшись, ответила я. – Но скоро приедет, - быстро добавила, видя, что Вика отступает на пару шагов. - Я… я тогда… пойду, - с заминками пробормотала она. Мне срочно нужно было что-то сделать, чтобы не потерять возможность встречи ее и Ксю. Девочка сама пришла, и это дорогого стоило, тем более в свете всех событий. И если случайность не позволит им поговорить, то отчасти вина будет на мне. - Проходи! - Нет, я пойду, - качая головой, стояла на своем она. - Зайди в дом, Вик! – властно произнесла я, понимая, что по-другому тоже нельзя. Следующие несколько секунд наблюдала за внутренней борьбой ребенка, когда она все же сделала несколько неуверенных шагов в нужном направлении, я облегченно перевела дух. Вика озиралась по сторонам, словно была здесь впервые. Она не стала разуваться, чтобы пройти в квартиру, только не пару шагов отошла от двери. Я ломала голову, как разобраться с этой ситуацией, мысленно моля господа, чтобы помог мне удержать ребенка до прихода Ксюши. Наверное, меня услышали, так в следующий момент с гостиной выбежал Тед, все еще неуклюжий, но до безумия милый щенок. Его привлекли наши голоса и тот факт, что мы обходимся без него. Вика моментально заметила щенка, который подошел обследовать гостью, обнюхивая ее кроссовки. Не верящими глазами следила за ним, а потом присела на корточки, чтобы погладить Теда, который пришел в полный восторг. - У мамы теперь есть собака? – улыбаясь, когда Тедди стал облизывать ее пальцы. - Да. Его зовут Тед или Тедди, когда нашкодит то Теодор, - объяснила я. - Тедди, - ласково гладя щенка, ворковала Вика. – Это ты его подарила маме? – вдруг спросила она, впервые встречаясь со мной взглядом. - Да, - подтвердила я, не зная, чего ожидать дальше. И удивляясь, как она пришла к такому выводу. – Вик, ты хочешь чего-нибудь? - Воды, - она скинула кроссовки и, подхватив собаку на руки, пошла следом за мной на кухню. – У нее теперь и самокат есть? - Она подарила мне, а я ей, чтобы кататься вместе, - честно ответила я. избирая именно такой путь, потому как, умалчивая и лукавя, можно сделать еще хуже, и так собственно положение критичное. - Все по-другому! - Нет, также. - Раньше… было по-другому. - Раньше – да. - Папа говорит, что теперь мама любит тебя, а меня нет, - с болью выговаривала слова девочка, с таким надрывом и затаенными страхами, что у меня самой рвалась душа. – И это неправильно! Извращение. Девочка не может любить девочку. И если я буду жить с мамой и… тобой, то на до мной будут все смеяться. - Вика, мама не может тебя не любить, - присев на стул, жестом пригласила ее сделать то же самое. – Ты ее ребенок и она не выбирала между тобой и мной. Так случилось, что мы полюбили друг друга, но это никак влияет на то, как любит тебя мама. Бывают разные отношения, и бывает любовь между двумя женщинами. Только ее не все признают. Это не отражается на самом человеке. Мы такие же, как и все. Извращение это совершенно другие вещи и малоприятные, но о них тебе еще рано знать, - видя, что она внимательно меня слушает, почувствовала себя увереннее. Хотя от страха по позвоночнику стекла струйка холодного пота. – Я не знаю, какие слова будут правильнее, чтобы ты меня поняла. Ты можешь спрашивать. Хорошо? – она кивнула, но ничего не сказала. – Для меня важно, чтобы твоя мама была счастлива. Я хочу видеть ее улыбку и слышать смех. Она самый важный человек для меня. Вместе с тем, она не сможет жить счастливо без тебя. Она развалилась на куски после твоего ухода, ей каждый день плохо. Но старается принять твои решения, думаю, что она заслуживает хотя бы звонка от тебя, - с легким укором сказала ей, отмечая, как покраснела Вика, значит, она испытала стыд. – Если ты не хочешь, чтобы кто-то говорил плохо или смеялась, то ты можешь не рассказывать о личном или просто, что твоя мама одна. Это сложно, правда, думая при желании найдется решение. Не надо бояться чужого мнения, мы сами решаем, до какой степени нас это может достать. - Ты любишь маму? – осторожно спросила Вика, уже более смелее. - Да, - просто сказала я, мне не было смысла врать. - С тобой она счастлива, - она вновь отвела глаза, следя за Тедом, который валялся у ее ног. – Простит она меня? - Вик, она только ждет, чтобы наладить с тобой общение, - поражаясь, как изменилась девочка. При знакомстве и в последующем она вела себя уверенно, порой с легкой заносчивостью. Сейчас передо мной сидел испуганный, но при этом зашуганный ребенок. - А ты? Я протянула руку через стол. Повернув ладонь раскрытой ладонью, ждала, когда она решиться ответить. И Вика накрыла мою ладонь своей. Сначала смотрела на наши руки, а потом на меня. - Мне не за что тебя прощать, - твердо проговорила я. – Ты запуталась. Мы не объяснили тебе, не поговорили с тобой. Списали на то, что ты ребенок, но ошибались. Ошибка взрослых забывать, что мы когда-то сами были детьми. Ведь кажущиеся незаметным и тайным, на самом деле очевидные факты. - Я… я хочу жить с мамой и… тобой… с вами, - по ее щекам покатились слезы, не выдержав, поднялась с места и подошла к ней. Пока не заключила ее в объятие, мое сердце не нашло своего места и не успокоило своего ритма. – Бабушка постоянно говорит плохие слова о маме. О том, как она живет. Что бросила папу… и меня. Папа тоже говорит… Я устала… хочу к маме! - Тише, - поглаживая по спине, глотала слезы, вспоминая свое детство. – Все хорошо, ты будешь жить там и где захочешь. Успокойся! - Я боюсь, что они… мне не разрешат, - выдавила сквозь рыдания Вика. - Решаешь только тебе, - отстранившись, заглянула в такие похожие на материнские глаза. – Ты! Поверь в силу своего слова! - Чтобы я не решила? - Да. Она рывком повисла на моей шее, громко всхлипывая. И мы обе дернулись, когда входная дверь хлопнула, а следом донесся голос Ксении: - Милая, я дома! Протяжные, ленивые нотки звучали в ее голосе. Она редко звала меня ласкательными прозвищами, потому как я сама не была сторонницей, чтобы ко мне так обращались. Именно так сегодня Ксюша решила вернуться домой. В какие-то считанные секунды она резко затормозила в дверном проеме. Вика развернулась к матери лицом, а потом ринулась к ней. Прижавшись к ней, пока мама приходила в себя от шока. Ксения положила руки на маленькие, хрупкие плечи, все еще до конца не веря. Ее глаза нашли мои, словно спрашивая, правда ли все происходящие. Ободряюще улыбнувшись, кивнула. В этот момент мне хотелось уйти, настолько интимным казалось воссоединение матери с ребенком. Особенно, когда Ксюша присела на корточки перед Викой, ее руки были везде, исследуя дочь, проверяя на сохранность. Потом ее руки обхватили лицо девочки: - Ты дома! - Я больше не уйду, мама! – всхлипывала Вика, уткнувшись в плечо. Чтобы чем-то себя занять, отвернулась к плите, поставив чайник на огонь, украдкой вытерла глаза. Я слышала, как они ушли в комнату. Естественно им нужно время для разговора. Каждой необходимо сказать свое слово, объясниться и решить разногласия, там я им не нужна, поэтому заварив чая себе, так же, не забывая про Ксюшу с Викой, вышла на лоджию. Спустя минут двадцать ко мне присоединилась Ксюша, молча усаживая рядом, она сделала глоток из своей кружки. Вид ее был встревоженный, хотя внутреннее свечение от счастья возвращения дочери говорило само за себя. - Как ты? – положив свою ладонь поверх ее руки, покоившейся на колени, мягко поинтересовалась я. - Мы немного поговорили, - вынырнув из задумчивости, отозвалась Ксюша. – Вика уснула, - закусив губу, она взглянула на меня. Штормовые глаза выдавали ее беспокойство. – Она убежала вчера вечером и скорей всего к нам скоро придется столкнуться с Лешей. Мне хочется оторвать ему голову, потому что ребенок отсутствовал с вечера, не ночевал дома, а он не удосужился мне позвонить. Насколько нужно ненавидеть меня, чтобы так поступить?! – я неправильно идентифицировала ее состояние, ошибочно приняв ее разгневанность за тревогу и опасения. Мое собственное негодование возрастало еще больше. – Боже! Этот страшный сон никогда не закончится! Пора ставить точку! Я, было, хотела спросить, что же было до этого, но раздался дверной звонок. Упирая ладонями в колени, вздохнув, Ксюша поднялась на ноги и направилась к двери. Шаг ее был тверд, в походке решимость. Неотвратимый и довольно неприятный разговор, который мог пройти как угодно, только определенно немирно. Я последовала за ней, она не должна проходить это одна. Прежде чем открыть дверь Ксюша глянула на меня через плечо, поймав мой взгляд, в ее глазах я видела непомерную усталость и какое-то смирение с судьбой, понимая, что рано или поздно избегать столкновения с мужем не получится, встряхнув плечами, распахнула дверь. - Вика здесь? – в вопросе было больше утверждения, чем самого вопроса. Леша без лишних слов переступил порог дома и злобно смотрел то на Ксюшу, то на меня. – Я забираю ребенка отсюда! - Еще чего? – невозмутимо сказала Ксюша. То, каким взглядом она смотрела на мужа, походило на отвращение. - Я ее здесь не оставлю, - развернулся к ней лицом к лицу, приближаясь вплотную. – Чтобы ребенок видел, как ты тут лижешься с этой мадам! – он не глядя, указал на меня. – Хочешь проблем! Так я тебя лишу родительский прав, за твои ненормальные предпочтения! – я видела, как горят глаза Ксюши, но невозмутимо продолжала слушать его нападки. – Не позволю! Слышишь? - Слышу, - как ни в чем не бывало, кивнула Ксюша, сложив руки на груди, прямо смотря ему в глаза. – Говори все, что хотел. Давай! Ты же ждал этой возможности! Какие еще угрозы будут или помои в мой адрес? - Ты недостойна, быть матерью, - выплюнув он ей в лицо. На самом деле, меня разрывало желание оттолкнуть его от Ксюши. - Заткнись! – оборвала его она и, качнув головой, заметив мои порывы встать между ними. – Хочешь лишить родительских прав? Попробуй! Ты считаешь себя самым лучшим родителем? Пожалуйста! Просто объясни мне – почему ребенок ушел из твоего дома сутки назад, а ты даже не позвонил и не поставил в известность. Не примчался сюда, как ты это сделал сейчас? Почему? Ненавидь меня, но Вика к этому не имеет отношения. Бей себя кулаками в грудь, но ты даже не в курсе, где она провела ночь. Задавался ли ты вопросом, что могло с ней случиться? Или винил бы меня? Лично мне до леденящего ужаса страшно представлять последствия. - Она была не здесь? - Нет, - с разочарованием в голосе сказала Ксюша. – Чуть больше часа пришла домой. Прекрати винить меня во всех смертных грехах! - Где она была? - Разве в данный момент это важно?! Леш, очнись, подумай, как все это влияет на ее жизнь! – пыталась вразумить его Ксюша. - Я ее заберу отсюда! – упорствовал он, не желая сдаваться. - Папа! – никто из нас не заметил, как из своей комнаты вышла Вика, потревоженная громким голосом отца. - Собирайся! – скомандовал он, практически не смотря на своего ребенка. - Нет, - срывающимся голосом ответила она, неотрывно смотря на своих родителей. – Я хочу жить с мамой! - Я сказал – собирайся, - рявкнул Леша, разворачиваясь к ней. Прочитав его намерение подойти в Вики, и то, как он не контролирует свои эмоции, представила дальнейшее развитие событий, шагнула, преграждая ему путь. - Отошла! – крикнул он меня. - Ты слышал, что тебе сказала Вика, - четко выговаривая слова, сказала я. - Кто ты такая? А! Тра… - Не смей, так выражаться! – перебила я. - Вика! – взревел Леша. - Нет, я останусь с мамой, - плакала за моей спиной Вика. – Мама! Ксюша метнулась к дочери, которую я пропустила, но когда за ней попытался проскочить и Леша, то пришлось схватить его плечи, отталкивая в сторону. Он продолжал напирать, стремясь пройти. Мои силы несравнимы с его, но все-таки упрямство с тем, что имела, оставляли его ни с чем. Этот факт выводил его из себя еще больше. - Уйди с дороги! – сквозь зубы прошипел Леша. - Остановись! – как можно спокойнее сказала в ответ. Я услышала, как позади захлопнулась дверь. Предположила, что Ксюша увела дочь в комнату. Ребенок не должен быть свидетелем разборок родителей. В принципе, любые выяснения отношения не следует афишировать. - Ты хочешь потерять дочь? – отчасти мне было жаль его. – Сядьте и поговорите! Твои попытки отомстить отражаются на Вике. Так зачем ты выставляешь это перед ней? - Да, что ты понимаешь? – огрызнулся он, отступая от меня. – Ты любовница моей жены и еще смеешь давать советы! - Ты можешь назвать меня, как хочешь, - пожала плечами, словно меня и не задевали его слова, хотя подспудно доля истины присутствовала в его словах. Ведь их все еще соединяют узы брака. – Вот только страдаю сейчас не я, а твоя дочь. Для чего были эти манипуляции. Отомстил? Сделал больно? А о последствиях ты подумал? - Это не твое дело! - Не мое! – жестом пригласила его на кухню, и искренне удивилась, когда он двинулся за мной. – Я не знаю ваших отношений, - весь его скепсис отражался на лице. – Ксюша, ничего не рассказывала, если только скользь. Думаешь, мне есть дело до вашего грязного белья. У меня своего предостаточно. Услышь, что тебе говорит Ксюша и твоя дочь. Услышь и вразуми, что между вами, как супругами конец, но не как родителями. Удерживая ее браком и отыгрываясь на дочери, ты потеряешь обеих, в особенности Вику. Подумай о ней! - С чего ты взяла, что твои советы мне нужны? – он сел на стул и закурил. - А с чего ты взял, что у тебя получится вернуть жену? - Наиграется в лесбиянку и вернется, - его задели мои слова, но старался не срываться. - А не наиграется? Что тогда? Будешь каждый раз придумывать способы сделать ей больно? Какой толк от такой жизни? - Слушай, не лезь! - А если я не могу не лезть! Я люблю ее. Если было бы иначе, не разговаривала бы сейчас с тобой! Мне не важно, как ты относишься ко мне или как воспринимаешь наши отношения. Найди в себе силы пойти дальше. Каждый из нас заслуживает свое счастье, а как сможешь ты, если не отпускаешь прошлое. Не теряй своего ребенка. Будь ей другом и отцом, но не становись врагом. А с таким отношением так оно и выйдет. - Заткнись! - Это ты заткнись, - резко его обернула Ксюша, войдя на кухню. – У меня в доме на кухне не курят! - Я заберу ее отсюда! - Как я уже сказала – попробуй! - Я пойду, - поднявшись со стула, направилась к выходу, где меня перехватила Ксюша. - Ты можешь остаться, - мягче обратилась она ко мне. - Вам надо поговорить, - коснувшись ее щеки, она вздохнула, принимая короткую ласку. – Я буду с Викой, - прежде, чем выйти сжала ее ладонь, ободряюще улыбнувшись. – Успокойся, и решите свои проблемы. - Спасибо! – шепнула она, поведя плечами. Зачем быть третьей лишней в том, где я ничего не решаю и не могу помочь разрешить. Только им двоим предстоит поставить все точки над «i». В совместной долгой истории два автора, поэтому мое присутствие излишне. Да, и как очевидный раздражитель для Леши. Прикрыв за собой дверь, подошла к комнате Вики. Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Осторожно присев рядом, погладила ее по плечу. - Можно мне побыть с тобой? – спросила ее. - Да, - донесся приглушенный ответ. - Хорошо, - откидываясь назад к изножью кровати, устроилась, полусидя-полулежа, сложив руки на животе. - Это все из-за меня?! – спустя какое-то время, Вика, притянув к себе ноги, положила голову на колени. - Не говори глупостей, - добродушно останавливая ребенка от самобичевания. - Они ругаются из-за меня! - У твоих родителей есть нерешенных проблем, но ты не одна из них. Им нужно разрешить свои противоречия, а там уладится все остальное, - ребенку объяснить оказалось немного легче, чем достучаться до ее отца. – У нас все будет хорошо! - Думаешь? – с сомнением переспросила Вика, хотя глаза светились надеждой. - Конечно, решать нам, что будет дальше! - Есь? - Да! - Ты побудешь со мной? - Конечно. Вика подалась ко мне, устраиваясь у моего бока, положив голову на мое плечо, обняла. Дотянувшись до пульта от телевизора, нажала кнопку. Нашла один из старых диснеевских мультфильмов, оставляя его для нашего просмотра, дабы отвлечься. Скоро Вика уснула, и меня затянуло следом. - Мы все решили? – уже у двери спросила я Лешу. - Да, через два дня подадим заявление, - кивнул он, спустя два часа разговора, который с переменным успехом привел нас к давно напрашивающемуся итогу. – Скажешь Вике? - Конечно, - почему-то в этот момент мне стало – его жаль. Принятие для него еще не окончено. И как говориться - с этим еще нужно переспать, пока уложится в голове. - Кхм, - затормозил он у входной двери, его одолевали сомнения, но подняв глаза, но несколько минут внимательно всматривался в мое лицо. – Ты уверенна во всем этом? В ней? – решившись, спросил он. - Да, Леш, - с легкостью ответила я, не чувствуя груза недосказанности. – Порой мы желаем всем сердцем, чтобы все оставалось, как было. Миримся с внутренними демонами дисбаланса, а все почему, потому что боимся перемен, боимся, что разрушиться карточный домик, якобы спокойной жизни. Как мне кажется, мы заслуживаем лучшего, чем оставаться вместе из-за страха, что не найдем кто-то достойнее. Я разорвала все с тобой еще до Есении, так что не вини ее. Моя жизнь меня не устраивала – я ее перекроила. Только для себя. Для будущего, которое хотела уже очень давно. Теперь я там и где должна быть и с той с кем хочу быть. А ты не будешь один. Леш, ты хороший человек. Просто не для друг друга. У нас вышла прекрасная дочь. Отпусти меня! - Не ошибись, - если бы мы не проговорили до этого, то могла бы подумать, что он хочет меня задеть, но я услышал предостережение. - Нисколько! - Хорошо. Пока! Я бы назвала этот день чересчур. Во всех смыслах. Оглядевшись, убедилась, везде ли выключен свет и после устало побрела в сторону комнаты. На пороге замерла, не веря, в то, что перед собой вижу. Мой ребенок наконец-таки дома, спит в своей кровати и никуда не собирается. Здесь же любимая женщина, которая готова пройти со мной. Я даже не хочу задумываться, что же было со мной, если бы не ее поддержка. И не нужно просить у нее об этом, Еся просто была там, где была необходимей всего. Прислонившись к дверному косяку, смотрела, как она приобнимает Вику за плечи, находясь в неудобной позе, у нее потом будет болеть спина, но разве она пожалуется. О том, что ее беспокоит в том случае, когда она пропадет в ванной на пару часов, отлеживаясь в горячей воде. Во мне разлилось небывалое чувство – покоя, безмятежности, умиротворение или мира. Счастье окутывало меня, словно саван, из плотно переплетенных нитей. И я не испытывала страха, что счастье не долговечно и порой быстротечно. Мне было плевать, потому что все в моих руках и Еси. А в остальном кому, какое дело! Почувствовав мое присутствие, Еся распахнула свои лучистые глаза, в момент, сосредотачиваясь на мне. Будто отвечая на мою безмолвную просьбу, она кивает. Осторожно, так чтобы не разбудить, она перекладывает Вику на другую сторону кровати и накрывает тонким пледом. Направилась ко мне, поравнявшись со мной, взяла за руку и повела в спальню. Каждая по очереди сходила в ванную и приготовила постель. Устроившись посередине кровати, Еся вытянулась на спине, когда как я у ее правого бока, уложив голову ей на плечо. Рука легла мою талию, моя по привычке заползла к ней под футболку. - Как ты? – в тишине комнаты ее шепот был четко слышен. - Хорошо, - улыбнувшись, отозвалась я. - Просто хорошо? – с усмешкой в голосе спросила Еся. - Да. - Ты же понимаешь, что мне хочется узнать? – она щипнула мой бок, я вскрикнула и хлопнула ее по животу, Еся рассмеялась, повторив свое действие. - Прекрати, - заерзала на месте я. - Так все-таки? - Всё! - Ксю, - простонала Еся, вызывая у меня смех, за что получила очередной щипок и легкую щекотку, дернувшись, задела ее коленом и ударила по ноге. - Ну, если действительно все! – успокоившись, ответила я. – Подадим заявление на развод, и нас связывают отношения, только как родителей общего ребенка. Финал! - Так просто? – чуточку удивлено уточнила Есения, мягко поглаживая те места, где минутой назад щипала. - Да, теперь я свободна, - Еся еще ничего не успела сказать, как я уже ощутила, как обеспокоили мои слова, потому как напряглись мышцы живота под моей рукой. И если бы мы не были в таком тесном контакте, тоне уловило бы ее тихого вздоха. - Свободна? – сдержано спросила Еся. - Не в том смысле, в котором ты могла бы подумать, - поднявшись на локте, заглянула ей в глаза. – Мы вместе и я тебя люблю, - коротко поцеловав ее, легла обратно. – Я была так долго в отношениях, в которых мне физически тяжело дышалось. В отношениях, из которых не могла уйти из-за своих страхов. Скорее страха принятия колоссальной части собственно «я». Везде, какую бы сферу не тронь, то чувствовала рамки. С тобой же мне так легко и свободно. Я могу делать все. Мне подвластно все, что только захочу. Свобода не в том, чтобы пойти и с кем на стороне крутить шуры-муры, или спать. Даже рядом – нет. Я не боюсь тебе сказать о своих мыслях, пускай мы поспорим, если ты меня не поймешь, но не осудишь. Ты не будешь критиковать мои действия. У меня будет желание возвращаться домой, не из-за обязанностей, а потому что тут действительно мое место. Рядом с Викой и тобой. Сейчас когда я переступаю порог, у меня на душе покой. Прислушиваясь к звукам или вдыхая запахи, могу узнать – дома ли ты, или же, чем ты занимаешься, - улыбнувшись, когда почувствовала, как Еся поцеловала меня в макушку, не перебивая мой длинный монолог. Поведя головой, потерлась носом о мягкую ткань ее футболки. – Сейчас лежа в постели, окутанная твоим ароматом, слыша биение твоего сердца – знаю, насколько мне повезло и как я счастлива. Ты была права, когда говорила про пустоту – это самое страшное, что может случиться между двумя людьми. Там у меня была пустота, сегодня глядя ему в глаза, лишний раз убедилась в этом. Здесь, - положила руку ей на сердце, которую она накрыла своей ладонью. – Мир. Я достаточно объяснила? - Более чем, - тихо отозвалась Еся хриплым голосом, переполненным эмоциями. - А теперь давай спать! Эпилог Спросил бы меня кто-нибудь два года назад, что здесь и сейчас буду в этом месте и психовать из-за долгих сборов своей девушки. Держать на руках нашего маленького ребенка, спящего в слинге, закрепленном на мне. Теплый комочек нежности и счастливого стечения обстоятельств. Нашей дочке четыре месяца и целая жизнь, наполненная события еще впереди ждет всех нас, но как же драгоценен момент. Когда-то думала, что мне будет тяжело согласиться на собственную беременность, но с Ксенией вышло все иначе. Обоюдно пришли к такому решению. У нее был главный довод, что я сама должна пережить стадии материнства. Ее поддержка на каждом этапе, терпение к моим психам, сослужили огромную службу, потому что какими сильными чертами характера не отличалась, сама бы не смогла пройти. Хотя больше рожать, однозначно не буду. Наверное, счастье, связанное с появлением дочери, может сравниться только, со счастьем моего отца. Думаю, что до последнего момента он не верил, но на выписке, взяв внучку на руки, вся его закрытость и невозмутимость пали перед чарами этой крохи. Глаза, наполненные слезами и трепет, с которым он держал ее, служили лучшим подтверждением. Родители Ксюши также показали себя с наилучшей стороны. Для них наши отношения в принципе перестали казаться чем-то диким, они не делили детей и радушно принимали нашу дочь. - Мама уже идет, - рядом со мной появилась Вика, которая сразу обулась и, подхватив одну из легких сумок, выскочила за дверь. - Я чувствую, что эта поездка убьет порядком количество моих нервных клеток, - не слишком громко обратилась в пустоту коридора. Из комнаты появилась Ксюша, неимоверно красива и притягательна, легкое чувство шока, от которого я не устану, когда вижу ее. В платье с запахом песочного цвета, немного официальное, к ее стройной фигуре идеально подходило, копна вьющихся, длинных волос перекинутых на правое плечо, уверенной походкой направилась ко мне. - Прекращай бубнить, - мягко пожурила она меня, закинув руки на мои плечи. – Мы никуда не опаздываем! - Уже немного опаздываем, - слабо протестуя ей, капитулируя перед ее обаянием. В глазах цвета штормового неба плясали чертики. Мои чертики, в которых столько привязанности, нежности и любви, с примесью зарождающегося желания. Я знала, что в моих глазах она увидит то же самое. - Для этого у нас найдется минутка, - осторожно, что не потревожить нашу малышку, она сокращает расстояние между нами, соединяя наши губы в сладчайшем поцелуе, который скоро теряется на фоне возбуждения, перерастая в чувственный поединок. - Да, - выдохнула я, чуть отстранившись, заглядывая в родные глаза. – Для этого найдется, - обхватывая ее лицо ладонями, чтобы вновь поцеловать. Между нами раздался возмущенный писк. Кое-кому не понравилось, что мы увлеклись и позабыли о реальности. Мы прервались, но не выпустили друг друга из рук, обращая все свое внимание на дочь. Каждая из нас стала очень тихо нашептывать ласковые успокаивающие словечки, одновременно в такт чуть раскачиваться, пока она совсем не затихла, просто смотрела то на одну, то на другую, своими ясными голубыми глазками. Мы с Ксюшей зацепились взглядами и улыбнулись.