lean on me

❥

Минхо всё никак не может понять, почему Хёнджин не просит его о помощи. Или, наверное, он может, но всё равно у него не выходит осознать причину этого, ведь в конце концов он был его парнем и всегда был рядом для поддержки и помощи, если вдруг они пригодятся. Минхо думал, что, может, это была гордость рука об руку со стыдом, которая могла бы помешать ему обратиться за помощью. Минхо думал, что сам бы определённо выбрал немного опозориться вместо того, чтобы проводить бесчисленные часы перед, что казалось, миллионом зеркал, наказывая себя за то, что не можешь правильно выполнить какие-либо движения. Но опять же, Минхо понимал сложности, связанные с человеческим фактором, и он знал, что не сможет изменить Хёнджина — ему просто нужно было переждать или принять его таким, какой он есть. Перфекционизм; он всегда был одной из основных черт Хёнджина. Несмотря на то, что Минхо мог посочувствовать своему парню, в последнее время он чувствовал больше разочарования по отношению к нему. Он хотел, чтобы Хёнджин не наказывал себя так, и Минхо больше, чем что-либо, желал, чтобы младший позволил ему показать более здоровые пути противодействия своим собственным разочарованиям. Они закончили репетицию в одиннадцать вечера, и остальная часть команды либо пошла в душ, либо отправилась поесть хоть что-то после трёхчасовых занятий. Минхо заглянул в маленькое стеклянное отверстие в двери и увидел, как Хёнджин всё продолжает тренироваться в два часа утра. Он тихо вошёл в тренировочный зал, совсем забыв, что Хёнджин сразу заметит его из-за зеркал, которые висели повсюду. Хёнджин одарил его странным взглядом, решив кратко кивнуть своему парню, а не широко улыбнуться как обычно. Это вызвало у Минхо чувство вины за то, что он не осадил Хёнджина и не остался, пока тот не пообещает просто позволить ему помочь. Возможно, что это не сработало бы, однако Минхо всё же сожалел, что даже не попытался, даже не послал к чёрту предрассудки, которые у него до сих были насчёт Хёнджина. Но Хёнджин всё-таки был Хёнджином; упрямый как чёрт. — Всё ещё продолжаешь? — Спросил Минхо, указав на часы, висящие на стене. Он аккуратно положил рюкзак на деревянный пол, чтобы случайно не разбить то, что лежало внутри. — Похоже на то, — проворчал Хёнджин во время своих перемещений. Минхо следил за каждым движением его рук в воздухе, каждым шагом, и всё закружилось, пока он колебался в ритме их новой песни. Хёнджин был воплощением совершенства. Но когда музыка остановилась, и песня вернулась к своему началу, Хёнджин разочарованно застонал. — Что? — Спросил его Минхо. Хёнджин посмотрел на него в зеркало; его свободная тренировочная футболка свисала вдоль его туловища. — Недостаточно хорошо. У Хёнджина была привычка шипеть сквозь зубы, когда он был расстроен, и это была привычка, которую он демонстрировал только при Минхо. Другие просто могли счесть это незрелым, но, когда Хёнджин делал это рядом с Минхо, тот точно знал, что именно это означало — молчаливая просьба о помощи. Это было напоминание о комфорте, который он чувствовал, находясь в присутствии старшего. Минхо ничего не мог сделать, кроме как подчиниться — именно поэтому он и пришёл сюда. Он обнял Хёнджина за талию, и тот оказался в ловушке; он смотрел на старшего через зеркало, не позволяя своим слезам, появившимся из-за отчаяния, потечь по щекам. Хёнджин держал запястье Минхо, мягко лаская его своими пальцами, а также оглаживая кожу на костяшках его пальцев. Он лишь кивнул головой, а Минхо уже знал, что ему нужно делать. Знал, что пора начинать. Он выпустил Хёнджина из комфорта своих рук и подошёл к своему рюкзаку, чтобы расстегнуть главное отделение. Он достал мягкую маску для глаз и вернулся к своему парню, положив её ему в руки. Мягкость материала вернула Хёнджина в реальность, и он сжал маску между своими пальцами. — Надень, — сказал мягко Минхо, указав на маску. Хёнджин же уставился на него, а его пальцы продолжали впиваться в мягкий плюшевый материал. — Н-нет, Минхо, я тренируюсь… — Хёнджин покачал головой, возвращаясь к своему настойчивому и, возможно, слегка нездоровому мышлению. Минхо взял маску из его рук и поместил прямо перед его лицом. — Ты мне доверяешь? — Спросил Минхо, уже прекрасно зная ответ. — Да… — Медленно ответил Хёнджин. Он смотрел на Минхо, и его любопытный взгляд оглядел его с ног до головы, а после переметнулся к открытому рюкзаку на полу. — Так, дай мне минутку. Хёнджин кивнул, не отрывая глаз от рюкзака, и Минхо медленно натянул маску ему на голову. Он приподнял пряди своего парня, чтобы маска удобно сидела на его голове. Минхо чувствовал от младшего напряжение, зная, что это не из-за его прикосновений, а из-за потери одного из сильнейших органов чувств в теле. — Стой тут, не двигайся, — тихо сказал Минхо, аккуратно отходя, чтобы опустошить рюкзак. Он достал пакет маленьких свечек, несколько средних и зажигалку. Он стянул свои ботинки и подошёл к одной из полок, на которой хранились их пенопластовые коврики для йоги, и вытянул розовый. На цыпочках Минхо вернулся туда, где стоял Хёнджин, и развернул коврик для йоги, убедившись, что он полностью разгладился на жёстком покрытии пола. Затем он начал расставлять свечи по всей комнате и зажигать их, непрерывно щёлкая зажигалкой и заставляя Хёнджина подёргиваться от резких звуков. — Что это за звук? Минхо, что ты делаешь? — Заныл Хёнджин. Минхо засмеялся и зажёг последнюю свечу, постаравшись затем не сбить её ногой, когда пошёл выключать свет в тренировочной комнате. — Что ж, теперь ты можешь снять маску. Хёнджин потерял речь от того, что он увидел, когда его глаза приспособились к свету. Он поднял руку к своему рту, пальцы загнулись, и он поднял голову, чтобы посмотреть на Минхо, который стоял на другой стороне комнаты. — Минхо… Хёнджин сглотнул, когда увидел, что именно его парень приготовил для него. Это было простое напоминание об одной из причин, почему он влюбился в Минхо. Он никогда не делал слишком щедрых жестов, но, когда он старался сделать что-то для того, кто ему дорог, он заботился о том, чтобы сразить человека своей любовью и заботой, и практически всегда это было связано с личным пространством. То, как каждая свеча ровно стояла в кругу по комнате… невероятно сложно и аккуратно. Так… — Минхо, — заныл Хёнджин, а его парень аккуратно перешагнул через свечи, останавливаясь рядом и садясь прямо перед ним на коврик для йоги. Он погладил его по голове, а после потянулся, чтобы потянуть за край свободной футболки Хёнджина. — Сядь и растянись со мной. Хёнджина не нужно просить дважды, он тут же снял обувь и чуть не сбил пару свечек, пока делал это. Он уселся на коврик рядом с Минхо, не в состоянии перестать улыбаться от уха до уха. Минхо помог ему сделать несколько простых упражнений на растяжку; например, подсобил Хёнджину потянуться вперёд к ногам и аккуратно потянул его туловище вперёд к себе, чтобы тот смог почувствовать растяжение в сухожилиях. Младший выпустил лёгкий стон, его мышцы были напряжены первое время, а затем он расслабился из-за длительного растяжения. — Хорошо, а теперь подними ногу и распредели вес между коленом, на котором стоишь, и прямой ногой перед тобой, — проинструктировал его Минхо. Хёнджин сделал то, что сказал ему Минхо, хотя это и было самое нелюбимое его упражнение на растяжку. Он ненадолго задумался, а не забыл ли Минхо об этом факте, но эта мысль быстро была опровержена чертовски мерзкой ухмылкой на лице старшего, которую было видно благодаря горящим вокруг них свечам. Хёнджин игриво закатил глаза и поменял ноги, тут же потеряв равновесие, и, только он подумал, что сейчас упадёт, как сильная рука удержала его на месте. — Вот, обопрись об меня, — усмехнулся Минхо, пока Хёнджин восстанавливал равновесие, и осторожно отпустил его, когда младший приблизился к нему. Он положил руку на плечо Минхо, а затем они начали растягивать бедренные мышцы. Когда Минхо сказал Хёнджину сесть на минутку, тот воспользовался возможностью, чтобы показать старшему свою благодарность за то, что тот вытащил его из плена его мыслей. Он обвил руки вокруг шеи Минхо и тепло обнял его, а затем дотронулся до его рук, вложил ладони в ладони и почувствовал, что он дома. — Я люблю тебя, — прошептал Хёнджин, поцеловав Минхо в щеку. Он отодвинулся от парня, тут же заметив удовлетворение в глазах Минхо, и подумал, что его парень заслуживает гораздо больше любви и благодарности, чем то, что он дал ему только что. Он обхватил щеку Минхо ладонью и сразу заметил щетину, которая появилась у того с момента последнего бритья. Хёнджин потёр щеку старшего большим пальцем и прикоснулся губами к его губам, в конце концов позволяя себе забыть о танце, который так беспокоил его. Минхо же углубил поцелуй, скользнув ладонью по бедру Хёнджина и куснув его нижнюю губу, а затем проник языком в его рот. Они оба хихикнули, чуть не сбив одну из свечей, и Минхо удержал Хёнджина за талию, пока укладывал его под себя на коврик для йоги. Он убрал волосы младшего за уши, проскользнув губами по его любимым частям лица парня — по родинке под глазом, по очаровательному носу, по изящной линии челюсти. Его губы были повсюду, и он был невероятно сильно этим доволен. — Хённи, я тоже тебя люблю, — сказал Минхо, отрываясь от губ Хёнджина, чтобы обласкать его румяные щёки, розовый цвет которых было едва видно под светом крошечных огоньков. И тот факт, что их не особо было видно, не означал, что Минхо не мог чувствовать жар, исходящий от них. Глаза Хёнджина были закрыты, когда слеза потекла по его потному лицу. Он открыл их, и Минхо утонул в эмоциях, которые растянулись между ними. Хёнджин потянулся к Минхо, чуть ли не столкнувшись с ним зубами в неистовом безумии. Из губ Минхо вырвался смешок, когда Хёнджин под ним стал ещё теплее. Тот оторвался от губ Минхо и посмотрел на своего парня снизу вверх, а затем игриво нажал пальцем на кончик его носа, одновременно с этим вытирая слёзы счастья. — Я знаю.  

❥