Намордник

— Ты так никого не поймаешь. Эти слова… как же его злят этим слова. Пусть даже если он говорит это ни чтобы обидеть… хотя нет, — именно для этого он это говорит. Позлить, вывести, сбить с толку, заставить забыть о первоначальной цели. Дождь продолжал поливать их, но, кажется что ни Годзи ни тому, кто был сейчас рядом с ним на этом богом забытом пустыре — не было дело до этой «стены» что отделяла их от другого мира. Все сейчас дома, в тепле, ужинают, а кто-то прячется по тёмным уголкам — среди монстров тоже встречались и самые низшие, у которых не было ни дома, ни смысла жить… Покинутые, забытые, они прячутся по помойкам, пытаясь выживать. Дозы, конечно, им выдаются, но с таким ограниченным запасом монстры начинают терять силы, а с ними и разум. Лишь спустя несколько лет всё чаще Годзи стал замечать, что именно низшие классы их общества подвержены «озверению». Монстры потерявшие смысл своего существования, переставшие ценить себя и свою жизнь — идут на самые крайние меры. Они возвращаются к своей природе, позволяя брать ей брать над ними вверх. Они начинают воровать, убивать… они становятся зависимы от радиации. Смысл этого общества был в объединение, а в итоге оно раскололась ещё больше. Разваливается на глазах и даже «Мать» ничего не может сделать… Он тяжело встает с грязной земли на ноги. Его одежда промокла, испачкана в грязи, а он сам так устал. Мышцы натянуты, дыхание сбито, но на его морде нет ничего, кроме решимости продолжать. — Нужно превратить свои недостатки в силу. — Говорил змей ему. — Все считают, что если у тебя нет ног, то ты не более, чем недоразвитый, не цельный… ты изгой. Меня всегда считали таковым. К змеям отношение очень двусмысленное. — Нага подполз ближе к Годзи и взглянул прямо ему в глаза. — Я всегда был ничтожеством, Годзи. В тени остальных. Он лишь молча смотрел на змея тяжелым взглядом золотых глаз. Ему нечего было сказать. — Но при этом ни одному монстру не угнаться за мной. Ни один монстр не способен так просто одолеть меня. Море, земля или воздух, — змей указал наверх. — Не важно. Сколько бы тебя не унижали, только тебе решать кто ты такой. Твой враг очень быстр, Годзи. Он захватывает тебя, а вместе с ним твоё тело. Мертвые Муто это только начало. — И каков же урок? — Ты очень тяжелый, — Змей коснулся холодной шкуры ящера. Тот продолжил смотреть на Нага. — Ты сильный, но очень медленный. Это никак не изменить — таким тебя сделала природа, но при этом ты прекрасно плаваешь. У тебя острый слух, прекрасное зрение… и твое атомное дыхание — всё это твоё оружие. Ящер продолжал молчать. Множественные капельки падали с его морды на грязную, уже изрядно пропитавшуюся влагой землю. Так… легко. — Что ты чувствуешь, когда находишься в воде, Годзи? — Змей стал медленно обвивать тело ящера. Осторожно, не спеша, сантиметр за сантиметром. Даже мокрая одежда не мешала ему крепко держатся на его теле. — Закрой глаза и представь, что ты плывёшь… где это? Что ты чувствуешь? Ящер подчинился. Он медленно закрыл веки — хоть он и видел теперь только тьму, а слышал лишь то, как капли ударяются об землю и стоящий неподалёку мусорный бак — он также чествовал, как скользкое тело окутывает его тело. Сжимая его руки, обвивая грудь и шею. Тяжелый груз, но он продолжал стоять спокойно и дышать ровно. «Сохранять спокойствие. Не давать панике расти внутри себя». — Свободу. — Ещё? — Вода очень… холодная. Она укрывает моё тело, скользит через мои пальцы… колышет мой хвост… легкость, спокойствие. Тишина. — В воде я не чувствую своей тяжести. Наоборот — я легкий, как перо. — И ничто не может тебя там застать врасплох. Наши тела подвержены физике этого мира, но мы можем нарушать эти законы. Ты можешь быть таким же плавным и лёгким, как в воде. Просто вспомни, какого это быть в ней… дай телу свободу… И он дал. Медленно, сделав глубокий вдох, он будто бы погрузился в чёрные воды океана. Что-то сковывает его, не даёт ему свободно плыть. Оковы, цепи, но здесь они бессильны… им не удержать его. Осторожно и плавно его тело стало медленно выскальзывать из крепких тисков. Это вызвало улыбку на морде змея — он продолжал молчать наблюдать, как огромное и тяжелое тело превращалось в перышко. — Наши мысли могут выйти за пределы нашей головы. — Прошипел змей, но ящер молчал. Он был погружен в черный океан своего сознания, при этом медленно выскальзывая из стальных оков которые мешают ему плыть. Свободно. Руки двигаются, а дышать не тяжело. Открыв глаза, Годзи увидел перед собой лишь туман и дождь. Тихо. — У тебя сильная связь с твоим сознанием. Можно быть монстром, но при этом не становиться безумным зверем. Ты способен быть быстрее, чем Огненный Демон или Трёхголовый дракон, Годзи. Мать в тебе не могла ошибиться. Подумай над уроком, который сегодня усвоил. Увидимся. Голос змея стих, и теперь только звук дождя отдавался в его голове. Вода… так много воды, но почему-то он совсем не чувствовал холода или отвращения, что ему сушить чёртову одежду. Почему-то ему впервые было так легко. Давно он не испытывал такого ощущения — умиротворения. — Годзи? Ящер резко повернул голову и увидел её. Маленькая зелёная ящерка, что пряталась под широким фиолетовым зонтом. — Что ты тут стоишь? Намок ведь весь. — Горошинка? — Не называй меня так. — Возмутилась ящерка. — Я вполне взрослая. — Для меня ты маленькая горошинка. — Усмехнулся ящер. — Я просто… заблудился. — В городе, в котором ты живёшь много лет? Ты сейчас серьёзно? — А что, репортёры всегда выползают только когда идёт дождь? — А детективы любят поплавать в луже? — Ну я люблю поплавать. Права, лужи мне маловато. — Они оба усмехнулись. — Ты… — Ох, боже, пошли. Думаю тебе зонтик не нужен. — Ящерка посмотрела на мокрого ящера. Ткань окончательно прилипла к шкуре и через неё были видны его широкие плечи широкую грудь. — Половлю парочку взглядов. — Ящер хмыкнул. «Фух, не заметил»…