шила платье, а вышла кольчуга (86)
11 июля 2021 г., 00:37
Хару не воин по профессии. Хару швея. Исколотые пальцы, рулоны текстиля, тяжёлые металлические ножницы и никаких убийств. Она трёт залепленные пальцы перед тем, как с тихим вздохом смочить вату перекисью и прижечь свежие резцы на предплечьях Тсуны. Такой сильный — позволяет себе плакать от боли. На его дрожащие плечи Хару улыбается не похожей на улыбку вышитой дугой. Он жмёт зубы плотно, как она затягивает стежки. Заходится истерикой, как она дёргает нитку.
Хару не лекарь по профессии. Хару швея. Совсем не по-медицински зашивает его раны плотными нитками. Зато надёжно.
Тонкая рука твёрдая, намётанная. Она профессионал по части штопки.
На кровати валяются раскройки платья и тёмно-синяя ткань с цветочным узором, пока на краешке матраца скромно горбится Тсуна. Хару сидит на полу, задирает голову, подбирая за живое место его запястья.
— Это ещё не конец.
Дело не в ранах и сквозных дырах в ладонях.
Просто никто из предателей не похоронит Такеши. Никто не уберёт куски плоти с обожжённой взрывами земли. Хоронить там нечего; только коллекционная зажигалка куском живого льда колет ладонь. Хару использует её, чтобы прижечь рубцы.
— Хаято, — он не может договорить, но она разрешает ему плакать.
— Я звоню Киоко.
Плакать, а не сдаваться.
Он чувствует себя бесполезным куском дерьма, обрекающим всех дорогих людей на худший из концов. Но перечить ей не может — на это просто нет сил.
Хару не мафиози по профессии. Хару швея. Зашить расколотые небеса — дело принципа. Она рассылает заказчикам e-mail с отказом от работы и пишет боссу в ателье, что берёт отпуск.
Киоко перезванивает ближе к утру, когда Тсуна уже спит под успокоительными и снотворным. Хару ловит стоящий на беззвучке телефон, вибрирующий по столешнице грёбаным табуном.
Сасагава приезжает в форме, растрёпанная и потная, только после ареста по статье 228, потому что разговор совсем не телефонный. Пальцы холодит знакомая коллекционная зажигалка. Та самая, которую она ещё в школе ему подарила. Не такая уж редкая, чтобы ей дорожить, но Хаято всегда держал в кармане.
Киоко тоже плачет, потому что тоже сильная. Она собирает слёзы в кулак, жжёт солью стёртую кожу ладоней.
Киоко не киллер по профессии. Киоко полицейская. У неё государственные пистолеты в кобуре, а у Хару — тяжёлые швейные ножницы и гарнитур.
Для ситуации уровня полного днища вполне неплохой стартап набор.
Примечания:
хэдканон: хару не раз зашивала раны ребят, когда они отсиживались с ней после очередного пиздеца, ведь "ты же швея, не бойся. это тоже штопка, только материал другой".
