Мин Юнги мертв, я убил его

      Тонкие длинные пальцы, такие же бледные как и прежде, некрепко удерживают сигарету на уровне губ. Лёгкий дым скользит от дотлевающего свертка и пропитывается в одежду, оставляя на ней не смываемый запах. Этот вечер должен был закончиться не так. Он должен был стать одним из нормальных в его жизни, свойственных для обычных людей. Но понятие нормальности в жизни Мин Юги не существует. Да и вообще «нормально» не ровняется хорошо.       Губы уже неприятно жжет, намекая, что выкуривать уже нечего, поэтому он отстраняет ото рта дотлевающий фильтр и быстрым движением тушит сигарету о железные перила, смахивая свободной рукой пепел с одежды. Если принюхаться, от него невообразимо несёт этим тошнотворным запахом сигарет, а значит нужно ещё немного постоять здесь, на свежем воздухе, в надежде выветрить его. Интересно, кто-нибудь уже потерял его или его отсутствия так никто и не заметил? — Мин Юнги, ты давно перестал быть интересным, — произносит он в пол голоса, выдавливая усмешку, слегка качнув головой. — И все же эта ночь прекрасна, — выдыхает он, завороженно смотря на звёздное небо.       Если начать рассказывать историю его жизнь, хватит часа, потому что ничего увлекательного в ней нет. История будет умалчивать многие детали, увиливать от вопросов и переворачивать с ног на голову произошедшее и даже происходящее. Ведь у него нет права говорить все это, выпрашивая жалость. У него нет права быть собой. Есть только Шуга, рэпер самой популярной к-поп группы. Есть только мировая знаменитость. В этом мире нет места какому-то Мин Юнги. — Эй, что делаешь? — раздаётся голос позади него, вырывая с раздумий.       Шуга непроизвольно дёргается, поворачивая голову на шум. — А, это ты, Чимин~а, — произносит он, вновь всматриваясь в небо. — Смотрю как звезды все ещё святят. — Тебя все потеряли, — лениво протягивает младший, опираясь на перила. — Отправили меня найти тебя. — И вот ты нашёл, — отвечает Юнги. — Да, нашёл, — кивает Чимин. — Это было не трудно, ты почти каждую ночь здесь проводишь. — Мне нравится вид, — пожимает плечами Юнги. Он слизывает с губ горький вкус сигарет, слегка морщась. На самом деле они ему не нравятся. Вкус просто ужасный, от дыма неприятно щиплет в носу, а нарастающее чувство тревожности всё равно не отпускает, так какой в них толк. Никакого, но он почему-то продолжает это делать, сбегая с общих посиделок сюда. — Юнги-хён, от тебя снова пахнет сигаретами, — возмущённо вскрикивает Чимин и придвигается ближе, втягивая носом воздух. — Точно сигареты! — Ну зачем так кричать, — морщится от чиминовых криков Юнги. — Это была лишь одна затяжка, — лжёт он, поднимая руки в защитном жесте. — И что ты в них находишь? — поджав губы, мотает головой Чимин, снова отстраняясь. — Сам не знаю, — пожимает плечами рэпер. — Возвращайся к остальным, я скоро подойду. — Ладно, — неохотно кивает младший. — Не кури больше, — просит на последок он и выходит с балкона.       Шуга громко вздыхает. Холодные перила под руками отдают неприятной прохладой, его пальцы рук скрещены между собой и неумолимо сжимают ладони, оставляя розовые полумесяцы на бледной коже. Ему кажется, что он потерял себя. Наверное, именно в этих мыслях, кроется его текущее состояние. Мин разлепляет руки, и крепко сжимает пальцы на перилах, наклонят голову вниз, позволяя солёным каплям упасть, не оставляя свои позорные следы на его щеках. «Перестань думать и просто преврати свои чувства в музыку» — шепчет он себе и уже через секунду твёрдо стоит на ногах, с высоко поднятой головой. Так рождаются сломленные люди.

***

      Этот альбом давался тяжело и Юнги не знает чему была тому причина. Его тревожное состояние или может быть давление, оказываемое на него фанатами? Или может быть статус новой всемирноизвестной звезды? Или просто тот факт, что он не знал, к чему его ведёт судьба.       Юнги просыпается среди ночи и больше не может сомкнуть глаз. Он пытается разговаривать сам с собой, пытается откопать причину всего происходящего, понять себя, но лишь с каждым ходом мысли зажмуривается и шепчет под нос «Заткнись! Перестань думать!» Кажется, что покой в его голове никогда не настанет. В конце концов, он может заснуть лишь тогда, когда полностью загонит себя до изнеможения, сваливаясь на пол после трудного дня и там же засыпая. «Это лучше, чем ничего», думает он, где-то глубоко внутри понимая, что делает только хуже.       Комната пропахла сигаретным дымом, как и все вещи находящиеся в ней, но Юнги упорно делает вид, что не замечает этого и как сумасшедший продолжает что-то быстро набирать на клавишах переносного синтезатора. С зажатой между губами, сигаретой, со стеклянным взглядом направленным в никуда, его находит Намджун, на почве паники остальных, обеспокоенный состоянием друга. — Ты бы хоть проветривал, — проговаривает он, подходя к занавешенному окну. — Нельзя так много курить, — продолжает ворчать он, но его слова так и не доходят до адресата. — Ты знаешь, что мы переживаем за тебя и что твоя привычка серьёзно вредит тебе, так что пожалуйста, попробуй бросить курить. И больше спи, это всем необходимо и ты не можешь держаться лишь на одном кофе и сигаретах, — он ходит по комнате, собирая пустые стаканчики из-под кофе и переполненные своеобразные пепельницы. Ким отрывается от своего занятия и поднимает взгляд на друга, что всё так же продолжает смотреть в монитор компьютера расфокусированным взглядом. — Ты бы хоть кивал, — вздыхает лидер и выходит за дверь, так ничего и не добившись.       В глаза словно насыпали песок, другого объяснения Юнги найти не может, когда спустя ещё неделю такой жизни он открывает глаза после прерывистого сна и не может нормально видеть. Он болезненно стонет, но всё же поднимается с кровати и выходит с комнаты. Слишком рано, чтобы можно было кого-нибудь встретить, поэтому Юнги, максимально стараясь не шуметь, подходит к холодильнику, чтобы выудить оттуда холодные ложки, так необходимые сейчас его глазам. — Юнги-хёе, ты снова не спишь в такую рань? — раздаётся голос с боку от него, но всё ещё заторможенный Мин, никак не реагирует на это, продолжая ковыряться в холодильнике. — Ты делаешь вид, что не слышишь меня? — вновь спрашивает голос и на этот раз Юнги оборачивается. — Это ты Чонгук-а, — кивает он и возвращается к своему занятию. — Почему не спишь? — Это я только что спросил у тебя, — поднимая бровь, проговаривает младший. — Как твой микстейп? — Я работаю над ним, — Шуга хмурится при упоминании своего сольного альбома, но Чонгук этого конечно же не видит, что позволяет ему и дальше задавать интересующие вопросы. — Ты не должен так изводить себя, знаешь? — Чон подходит ближе к хёны и кладёт ладонь на плечо, вынуждая обратить на себя внимание. — И если тебе нужна помощь в чём-то, мы всегда готовы оказать её. Я знаю, что ты не умеешь просить о помощи и предпочитаешь справляться со всем в одиночестве, но знай, что это не обязательно. — Я знаю, Чонгук-и, — отвечает Мин, но всё же прячет глаза в пол, то ли от яркого света, то ли от нежелания показывать свою безнадёгу. — Я пойду, — проговаривает он и быстро уходит.       Становится сложнее контактировать с близкими людьми. Это замечает Шуга, спустя ещё какое-то время, когда всё что он может находясь с группой в одной комнате — это прятать руки в огромной худи и опускать в стыде глаза. Ему нечего сказать выжидающим ответа друзьям, поэтому он просто поднимается с дивана и уходит под предлогом того, что ему нужно отдохнуть. Каждый в комнате знает, что это ложь.       Юнги прячется в комнате, точно уверенный, что она закрыта на замок. Чёрная кофта летит на пол, оголяя тело только что носившего её. Он всё такой же нездорово бледный, с выпирающими ключицами и сеткой выделяющихся вен, так по варварски изожженных до тошноты противными сигаретами. Что-то в его помутневшем мозге не так. Юнги выдыхает, ощущая как сильно бьётся его сердце в груди. Он прикладывает ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание, но лишь сильнее запутывается и не может вспомнить, как это правильно делается. Все мысли разом концентрируются в одну точку, которая бьёт его сильнее всего, заставляя ноги подкоситься и опустить его на пол. Ладони упираются в паркет, ощущая всю его жёсткость. Юнги сжимает трясущиеся руки, упираясь лбом о пол и старается глубоко дышать. Рваные хрипы вырываются с его горла, но он продолжает методично отсчитывать цифру за цифрой, помогая себе восстановиться.       Спустя пару минут он лежит, опираясь спиной о пол, всё ещё глубоко дыша, но уже без дикой мысли, что он задыхается. Юнги подносит ладони к глазам и с силой давит на них, пытаясь унять напряжение, а может быть чтобы скрыть от самого себя слёзы. Ему всё ещё кажется это самым унизительным — плакать, когда с тобой всё хорошо.       Микстейп всё ещё в сыром варианте, когда друзья заваливаются к нему всем составом, заставляя выйти на свежий воздух и проветриться. — Клянусь своими новыми колонками, я выкину твой компьютер с восьмого этажа, если ты сейчас же не возьмёшься за своё здоровье! — гневно произносит Хосок, вплотную подходя к Юнги, будто бы показывая, что он готов прямо сейчас схватить его оборудование. — Слушайте, — устало произносит Юнги, откатываясь от друга на безопасное расстояние. — Мне нужно закончить. — Не обязательно круглые сутки проводить у монитора, дело не пойдёт быстрее, если ты изведёшь себя, — мягко проговаривает Джин. — Ты всегда создаёшь отличную музыку. И ты сам говорил, что главный фактор — это быть воодушевлённым созданием чего-то нового, а не похороненным в этом. — Я не хороню себя, — возражает Мин, скрещивая руки на груди. — Выметайтесь. — А твои мешки под глазами говорят обратное, а ещё трясущиеся руки и окурки сигарет, что валяются по всей твоей комнате! — Джин переходит на крик, больше не выдерживая. — Действительно, Юнги-хён, мы переживаем за тебя, — подаёт голос Тэхён, до этого молча наблюдающий со стороны, но не предпринимающий попыток как-то повлиять на своего хёна. — Сигарет стало вдвойне больше, после предыдущего раза. Мы даже не видели, как ты питаешься в последнее время. Это уже должно быть тревожным сигналом, что с тобой что-то не так. Мы лишь…волнуемся всё ли у тебя хорошо?       Юнги молчит, понимая как много боли он причиняет родным людям своим поведением. И как сильно он может подвести их. В тот день он выходит на улицу. Следуя за своими друзьями, Юнги слегка улыбается, наблюдая как они веселятся и подшучивают друг над другом. Этого спокойствия ему и правда не хватало. — Мы можем поговорить, пока остальные нас не слушают, — поравнявшись с ним, задаёт вопрос Тэхён, обеспокоенно смотря на него. — Конечно, — кивает Мин. — Что такое?       Тэхён медленно останавливается, краем глаза следя за тем, чтобы их отсутствия никто не заметил. Мягким движением, он осторожно подтягивает руки Юнги к себе на уровне лица, заставляя того напрягстись и закатывает рукав худи, оголяя предплечье. — Я заметил это ещё в общежитии, но решил не поднимать тему при всех. — Это… — Юнги сглатывает вязкую слюне, не находя подходящих слов. — Я могу всё объяснить. — Нет, постой, — Тэ возращает рукав на место, но руку так и не отпускает. — Обрабатывай их, не вреди ещё больше, чем сейчас. Думаю, ты и сам знаешь как плохо то, что ты делаешь и нет смысла читать тебе нравоучения. Я лишь хочу сказать тебе, что каждый раз, когда ты чувствуешь потребность сделать это снова, приходи ко мне. Я не буду спрашивать тебя ни о чём, не буду читать лекций о вреде себе и своему здоровью. Я просто буду рядом, в трудную для тебя минуту. Но прошу не брать с меня обещания, что я не расскажу остальным, если они спросят. До тех пор, пока это не произойдёт, я буду молчать, — и он просто уходит за остальными, оставляя старшего стоять, размышляя о том, как быстро его маленькие макне выросли во взрослых мужчин.       Он стоит напротив зеркала, натянуто улыбаясь, в безуспешной попытке заставить свои глаза блестеть, будто бы он и правда счастлив. Его глаза всё так же остаются холодными, отчётливо выделяя грусть. Юнги жмурится, сжимая кулаки от бессилия. Премия начнётся через пару минут, а он всё никак не может собраться с мыслями. Шуга чувствует себя чертовски уставшим, ещё до начала выступления. Он миллионы раз ругал младших за то, что они перегружали себе перед выступлениями, из-за чего часто падали без сил за кулисами, а сам без зазрения совести выходит на сцену без полноценного отдыха, с дрожащими ногами и быстро бьющимся сердцем. Нет, не от восторга. От паники и ужаса. От страха налажать ещё больше, чем сейчас. — Юнги, ты справишься? — шепчет ему на ухо обеспокоенный Хосок, как только они оказываются рядом в танцевальном тандеме. Юнги кивает, сам в это не веря.       Он встаёт с пола, после окончания выступления и реко качнувшись вперёд, чуть снова не падет на кафель, но крепкие руки Хоби удерживают его и осторожно выводят зя сцену. Чон что-то кричит ребятам и стафу, но все слова никак не доходят до него, в ушах словно мягкая вата, не пропускающая посторонние звуки, оставляя лишь шум, который творился в его собственной голове. И всё же Юнги улыбается, гордясь тем, что никого не подвёл на сцене. — Дайте кислородный балон, — кричит кто-то из стаффа, заботливо помогая ему опуститься на диван. — Юнги, у тебя что-нибудь болит? — спрашивает девушка, осторожно прислоняя к его губам маску. Он что-то неразборчиво мычит, наконец закрывая глаза.

Противоположная сторона знаменитого айдола, рэпера — скрытая слабая личность, она опасна.

      Мин сжимает губы в тонкую полоску, а дрожащая рука неуверенно висит в воздухе с зажатой сигаретой. Пепел уже несколько раз опадал на его оголённое бедро, но он продолжал нерешительно смотреть в пустоту. Может ли он перестать делать это? Окурок летит на пол.       Найти Ви, крутится в его голове мысль. Он следует по лабиринтам коридоров, выискивая нужную комнату, но замирает уже с поднесённой к двери рукой. Имеет ли он право делать это? Юнги всегда придерживался мысли, что со своими проблемами ты должен справляться сам, не зависимо от того, как сильно он прижимают тебя к полу, мешая даже пошевелиться. Никому не интересно, что с тобой происходит и почему. Всем важно время, за которое ты сможешь исцелить себя, чтобы тебя вновь можно было использовать. Но его время застыло. И он застрял в этом отрезке времени и никак не может дать ход часам.       Дверь неожиданно открывается, являя взору заспанного Тэхёна, что с удивлением смотрел на хёна. — Хён, ты чего здесь?       Юнги медленно опускает руку и делает неуверенный шаг назад, мысленно проклиная себя за показанную слабость. — Просто шёл мимо, — неуверенно отвечает он и уже было разворачивается, чтобы уйти, когда младший окликает его. — Постой, — Ви в два шага догоняет его и осторожно берёт за руку, заставляя остановиться. — Ты пришёл, чтобы не быть одному? — задаёт он вопрос, чувствуя своими пальцами холодность чужих рук.       Мин медленно кивает, неуверенно поворачиваясь к другу лицом. — Можно я просто посижу с тобой какое-то время? — Ты не должен спрашивать о таком, — качает головой Ким и пропускает его в комнату. — Мы можем поиграть в приставку, чтобы тебе не было неловко, — предлагает он, кивая в угол комнаты. — Ты же знаешь, что я плохой игрок, — усмехается Юнги, но всё же присаживается на диван, беря в руки пульт. — Всё в порядке, я могу научить тебя, — Тэхён рад, что этот хён пришёл.

Глядя на страсть других людей, я понимаю, что моя угасла, теперь это часть повседневности.

      Юнги не может сосредоточить мысли. Не может составить складный текст, отчего бумаги в порыве злости летят на пол, а и до этого и так не устойчивый синтезатор, валится с опорных ножек, большими осколками разлетаясь по комнате. Чёрт. Он был совсем новый.       Мину кажется, что его микстейп никогда не будет готов. У него больше нет той искры, которая позволяла ему писать. Кажется он окончательно потерял себя в этом лабиринте и выход ему больше не нужен. Он остаётся сидеть внутри этих нерушимых стен, останавливая попытки выбраться из заточение. Стараться не имеет смысла.       Он откидывается на спинку стула и бессмысленно смотрит в монитор ноутбука, что продолжает зазывающе гореть. Его альбом не станет идеальным как бы он не старался. Пора просто перестать пытаться.       Когда мир погружён в темноту, Мин выкладывает микстейп в сеть, болезненно закусывая губу. Он не согласовывает это с руководством, не делает пресс релизов, не оставляет напутствующее послание перед выпуском. Он просто закидывает его в сеть и уходит.

***

Мин Юнги мёртв, я убил его.

      В комнате витает запах беспокойства. Каждый находящийся здесь, напряжённо кусает губы и заламывает пальцы, читая всё новые статьи о выпуске одноимённого альбома одного из участников группы. Участника, который незаметно ушёл ночью с общежития и так не вернулся. — Это самое ужасное, но в то же время самое прекрасное, что я слышал, — вдруг проговаривает Чимин прерывая молчание. — Его текста наполнены тревогой и болью, — Тэхён морщиться, ощущая неприятное покалывание в груди. — Все мы знаем, что его песни всегда завязаны на своих ощущениях. Это его боль. — Мы идиоты! — выдыхает сквозь зубы Чонгук, зажимая переносицу, будто бы это могло его успокоить. — Кто-нибудь знает где он сейчас? — Нет, — качает головой Намджун, всё ещё вертя в руках телефон с открытой статьёй. — Мне кажется…кхм., — вдруг начинает Тэ, — Я должен вам кое-что рассказать. Я оставлял это право за Юнги-хёном, но ситуация выходит из-под контроля и я боюсь, что может произойти что-то непоправимое. — Не тяни, Тэ, — хмуро отвечает Джин, выжидающе смотря на него. — Что такое? — Пару недель назад, когда мы все ворвались в студи Юнги и уговаривали его сходить проветриться, я кое-что заметил, — начинает он свой рассказ, вертя в руках злосчастную пачку сигарет, что нашёл у себя в комнате после того вечера. — Его руки были в странных отметинах. Как позже выяснилось, это называется селфхарм, иначе как самоповреждение. — Ты хочешь сказать, что он причиняет себе вред?! — Хосок не верит тому, что слышит. — И ты не сказал нам с самого начала? — Я обещал молчать до тех пор, пока бы вы не спросили, что я знаю. — Это считается суицидальным поведением? — спрашивает Чонгук. — Может быть. Вы сами слышали слова его песни, — Намджуна трясёт. Он делает глубокий вдох, стараясь успокоить себя, но это мало помогает. — Нужно разыскать его. Я оповещу агентство, а вы пока пытайтесь дозвониться до него, — Как такое могло произойти, думает он выбегая с комнаты.       Юнги подходит к зданию общежития полностью изнеможенный. Он не открывал телефон с тех пор, как вбросил микстейп. Должно быть интернет заполонило множество злых комментарий, но ему было плевать. Это всё не имело смысла, больше ничего не имеет его. Он словно тряпичная кукла идёт еле переставляя ноги, чувствуя, как волна боли скоро вновь смоет его с головой.       Мин медленно открывает дверь, с трудом удерживая своими холодными скрюченными пальцами дверную ручку и проникает внутрь здания. Тишина оглушает. Ему казалось, что дождь, который так некстати обрушился на него пока он шёл сюда, смыл весь его страх, но он почему-то вернулся с новыми силами. — О, слава Богам, — выкрикивает Чимин, подбегая к нему. — Ты в порядке. Где ты был?! — Где-то, — его голос хриплый, будто бы он не разговаривал месяцами, а не пару часов. — Юнги-и, — протяжно выдыхают все, набрасываясь на него с объятиями. Никто не обращает внимания, что он весь сырой. Всем плевать если и они промокнут тоже. — Чёртов придурок, — беззлобно шепчет Джин, наконец ощущая как паника отступает.       И почему-то в этом шуме из родных голосов, волна окончательно накрывает его, позволяя смешаться с ней и стать свободным. От мыслей, от чувств, от себя. Первый всхлип раздаётся слишком громко, заставляя всех с болью замереть на месте. Юнги подносит руки к губам, пытаясь остановить этот поток, но его тело уже полностью не подчиняется ему, ноги подкашиваются и опускают его на холодный пол. Он скрывает лицо в ладонях, стараясь спрятать свой позор поглубже. — Ох, Юнги, — с сожалением произносит Тэхён, опускаясь на колени рядом с ним. — Ты будешь в порядке, я обещаю.       Все присаживаются рядом с ними, позволяя другу наконец отпустить тяжесть из сердца. Они поговорят потом, сейчас достаточно просто быть рядом. Больше они ни за что не допустят ошибку.

***

      Смерть среди айдолов не редкость и всё же, каждая смерть несёт за собой вину и боль. Солли умирает у себя в квартире, оставляя множество глубоких ран на сердцах людей, что любили её. Новостные заголовки кричат об этом на каждом углу, а хейтеры даже после смерти девушки продолжают унижать ей и праздновать победу. Спустя пару недель шумиха утихает, но часть всё еще просачивается в шоу бизнес, отравляя жизни и остальным айдолам.       Это была трансляция по поводу выпуска их нового альбома. Это была трансляция, где они радовались вместе с Арми и напевали строчки из новых песен. Где они обсуждали любовь к себе, победу над своими демонами и верили в счастливое будущее. В тот момент они были счастливы.        В тот момент, Юнги ощутил как его сердце ухает вниз. «Мин Юнги, ты следующий!» — гласил очередной комментарий и Юнги почему-то верил в это. Никто должно быть не заметил этого, кроме него.       И Юнги рад, потому что Мин Юнги следующий.