Ёж

      Обычно от неудобных тем она ускользала, как пестрая рыбка в самаритянском пруду. Улыбалась, очаровывала, аккуратно переводила разговор в новое русло. Но иногда, как сейчас, он разбивался о риф – и наружу вылезал морской еж. Еж топорщил иголки, закрывая мягкое, неядовитое брюшко. В первый раз, с Абдуллой и чурчхельней, Сайрус сковырнул ежа силой – очень уж его разозлило непонятное упрямство и равнодушие.Разозлила компаньонская выучка. Как у мачехи, пусть Межзвездная тьма ей будет бездной.        Брюшко явилось куском белого шелка с чернильным портретом, и еж остался в покое.       Сейчас еж сидел у него на коленях и наводил красоту на его лице опасной бритвой. На риф Сайрус еще не натолкнулся, но кожей чувствовал опасную близость иголок.       Она брила медленно, взбивая густую мыльную пену. Наклоняла голову то на один бок, то на другой, и ее влажные после душа пряди падали с плеч, щекоча ему бедра. Мурашки побежали по телу, он слегка дрогнул, сжав колено, за которое держал ее. Ирем смешно ойкнула, но не оставила на его лице ни пореза.       - Вида бритвы в женских руках тебе недостаточно, надо ощущений поострее?       - Полтора месяца только об этом и мечтал. Ну и еще так о всяком, по мелочи.       - Я сижу прямо здесь, настроения чувствуются.       - Острые предметы, как и прекрасные женщины, способствуют откровенности.       Она улыбалась, но попытки прервать «наведение красоты» пресекала шлепками тыльной стороной бритвы. А он видел, как она вскрыла горло стражу веером, а потом, залитая кровью с ног до головы, как ни в чем не бывало извинялась, что испортила ему вечер.       Что впечатлило больше – отточенное движение веером или предшествовавший этому дебют в «Алькамааре», Сайрус уже и не вспомнил бы.       - Что первым делом сделаешь на «Кориолисе»? Сидя на Одаконе, мы часто такое обсуждали.       - Обниму брата. Получу по морде от брата. Возможно, дам ему сдачи. Домом займусь. Там теперь… никого. Работа сама себя не переделает, да и Сальвадору не разорваться. Не дело – бегать от ответственности. Ты?       Рыбка блеснула хвостом между пальцами, бритвой – где-то у горла, заставив его запрокинуть голову.       - Обниму Хатидже. Получу от нее по шее. Сдачи точно давать не стану, иначе улечу. Найду работу, долги сами себя не выплатят. Ответственность – такое дело.       - А дом?       - А дом дважды заложен, одержим призраком Йалы Константинидес.       И вот, иголка впиваются в пальцы, душа захлопывается, поворачивается в скважине ключ. Но выбивать эту дверь силой Сайрус не торопится. В конце концов, неужели порядочный вор не найдет отмычки и не для такого замка?       - Рад, что каюта так тебе нравится, что ты и на «Кориолисе» готова мотаться спать в космопорт, лишь бы побыть среди творения моих рук.       Блик пробежал по лезвию, пока она водила им туда-сюда о полотенце, а он в такт гладил ее от коленей по бедрам. В синих глазах сидела правда, которую ей очень хотелось, но и очень не хотелось ему говорить. Увиливая, она отложила мазок, бритву и полотенце. Вытянувлась, явив все стратегически важные виды и изгибы. Кто он такой, чтобы и себе, и даме в этом отказывать?       Подыгрывая, Сайрус улыбался и тянул ее к себе за кончики волос. Уже прямо в полуоткрытые губы выдохнул:       -…потому что я глубоко сомневаюсь, что самостоятельно ты хотя бы кладовку обустроишь.       Синие глаза распахнулись, а рука, обнимавшая его за шею, сжалась. На ежа не похоже совсем, а если на рыбку, то на акулу, что сейчас откусит ему голову.       Но он крепко держал ее.       - Я весь «Хепри» сама обставляла!       - Да ты из каталога пуфики выбрать неделю не могла, куда там целый корабль.       - Да ты…       - Да и откуда б тебе уметь, господское разве ж дело-то.       - Между прочим, нас учат. По ильм ар-рамль.       - Пф, видал я, чему вас учат. Без слез не взглянешь, что сестра твоя с отцовским домом сотворила.       Ирем намертво запустила руку ему в волосы, другую положила ему на кадык. Он сжимал ее талию, другой рукой водя по раскинувшемуся по спине лотосу. Сайрус видел, что впервые ее это бесило.       Ирем вздохнула.       - Это ты мне за гонки?       - Конечно.       - На слабо берешь?       - Игрок с тобой, просто предлагаю работу. Должен же кто-то привести этот кошмар в порядок.       Ирем отпустила его несчастный скальп и растеклась в объятьях. Уперев лоб ему в губы, негромко спросила:       - Что ты хочешь, чтобы я сделала?       Хочу, чтобы сказала, что тебя мучает.       - Выкинь к ифритам все журналы и делай все для себя.       Блеснул хитрый глаз. Она улыбалась.       - А если тебе не понравится?       - Придется тебе жить с этим позором или достать-таки журналы из помойки.       Снова это взгляд, полный неясности. Они смотрят друг другу в глаза, и Сайрус, наконец, спрашивает:       - Ты не хочешь мне что-то сказать? Например, что после Таоаня вы собирались еще и на Залос? Что там тоже сокровище, джинн и эмир, требующие утешения, разграбления и внимания, все в произвольном порядке? А потому ремонт откладывается еще на сегмент-другой?       Ирем набирает в грудь воздух и почти начинает говорить. Потом захлопывает рот и шумно выдыхает через нос. Кладет Сайрусу палец на губы и отвечает:       - Новости надо сообщать постепенно, иначе они быстро кончатся, и чем нам заниматься еще Лики знают сколько, пока мы не найдем еще криокапсулу?       И непререкаемым, тихим тоном продолжила:       - А сейчас я буду тебя отвлекать, а ты отвлечешься. Позже я тебе все расскажу.       Кто он такой, чтобы себе и даме в этом отказывать?