Who you gonna call?

Первым странности в поместье на винокурне заметил не Дилюк и даже не Кэйа. Просто однажды управляющий подошёл к Дилюку и, придвинувшись сильнее, чем обычно, тихо произнёс: – Сэр, мне кажется, у нас завелись призраки. – Не говори ерунды, – отмахнулся тогда Дилюк, слепо не замечая или просто отказываясь замечать, как по полке медленно скользит канделябр. Когда в кастрюлю с супом сама собой упала солонка, пока горничная отворачивалась, Дилюк наругал именно горничную за криворукость и велел переделать суп. Когда в некоторых комнатах стало неестественно холодно, Дилюк высказал претензии Кэйе, мол, морозить он может у себя в казармах, а он тут в такой холодрыге жить не намерен, а ещё такие перепады температуры, вообще-то, не очень хорошо на вине сказываются. Когда во время их спора внезапно огонь из камина чуть ли не лизнул потолок, Кэйа лишь язвительно отметил, что недостаточно ещё сегодня вывел из себя Дилюка, чтоб тот спалил собственный дом из-за этого. Когда Кэйа утром в отражении увидел странную страхолюдину, то вслух высказался, что с похмелья и недосыпа он что-то совсем ужасно выглядит. Когда ночью с них сдёрнули одеяло, они друг друга побили подушками на тему «хватит воровать одеяло, козлина», да так и уснули, подняв то с пола. Когда Кэйю во сне дёрнули за ногу, он легко пнул Дилюка, так и не проснувшись, пусть и получил пинок в ответ. Когда на кухне из воды сложились странные символы на полу, Дилюк вновь отругал горничную за беспорядок в доме, и вообще, доски же отсыреют! Когда из шкафа вдруг посыпалась посуда, Дилюк позвал управляющего, чтобы тот нашёл человека, который исправит кривые полки, и вообще, начал подумывать о капитальном ремонте. Но вот когда они прекрасно во всех смыслах проводили время в постели и вдруг пришлось в срочном порядке скатываться с кровати, дабы избежать падающей на них люстры, вот тогда Дилюк был готов признать проблему. – У нас завёлся призрак, – хмуро отметил Дилюк, смотря в потолок и чувствуя, как наливается синяк на спине от неаккуратного падения на что-то твёрдое в ворохе скинутой ранее одежды. – Ну ясен хрен, – ответил Кэйа, потирая ушибленный локоть и рассматривая рассыпавшийся по кровати хрусталь громоздкой люстры. – Что делать будем? – Изгонять, конечно. И хаос воцарился. – Ты уверен, что знаешь, что делаешь? – с явным скепсисом спросил Дилюк. – Не дрейфь, у меня цыганские корни! – Это поэтому на тебе столько побрякушек? – Не, это потому, что я слишком красив, чтобы это не подчёркивать, – отмахнулся Кэйа. – Итак, первый вариант – вежливо попросить призрака уйти. – Вежливо. Призрака. Уйти, – сарказм из слов сочился практически на уровне физических ощущений. – А почему нет? – Кэйа откашлялся. – Господин призрак, не соблаговолите ли вы уйти из этого жилища? – громко спросил он в потолок. – Здесь слишком много живых, никому из нас не комфортно это соседство! Пожалуйста, уйдите из этого дома! В ответ ему в голову полетела книга с ближайшей полки так быстро, что Кэйа со всей своей реакцией не успел толком увернуться. – Не сработало, – мрачно констатировал он, потирая пострадавшую скулу. – Да ладно, правда, что ли? – Ещё помогает сделать генеральную уборку. Вычистить дом на всех уровнях, так сказать. – Поместье и так драят через день, – напомнил Дилюк. – Нет, это должен делать хозяин дома, так что тряпку в руки и пошли, так и быть, помогу на правах того, кто здесь практически живёт. И мои цыганские корни тоже помогут с очисткой энергетики, вот. – Я уже говорил, как сильно ненавижу твои безумные планы? – Но они же работают, верно? Верно, – сам себе ответил Кэйа, не дожидаясь реакции от Дилюка. – И надо побольше мыла развести, щелочь должна проесть все уровни бытия. – Скажи, ты это на ходу выдумываешь? – Не спорь с профессионалом! – С каких пор ты профессионал по призракам? – С рождения, сколько раз повторять про цыганские корни? Дилюк только глаза закатил, но повёл в сторону подсобки. Надо ли говорить, что после уборки призрак не ушёл, а, словно издеваясь, устроил в сияющем чистотой поместье форменный бардак, прорвав пару труб и свалив в воду все цветочные горшки, разведя настоящее болото? – Н-да, крепкий орешек попался, – Кэйа задумчиво почесал затылок. – Пошли за жрецом Барбатоса. Устроим экзорцизм. – С нормальных профессионалов и надо было начинать. Кэйа мстительно облил его грязной водой из ведра, в которое он до этого собирал последствия потопа. Барбара посмотрела на них как на умалишённых, но после трёх повторений подряд всё же согласилась помочь, взяв с собой ещё одну монахиню. Через несколько часов они с криками выбежали из особняка, после того, как у них в волосах чуть не запутались неизвестно откуда взявшиеся и упавшие на них осиные гнёзда. – Лиза? – со вздохом спросил Кэйа. – Лиза, – угрюмо согласился Дилюк. Лиза не только посмотрела на них как на идиотов, но идиотами и обозвала, провела короткую разведку, убедилась, что Кэйа с Дилюком не съехали с катушек окончательно, и зарылась в книгах, наказав не беспокоить её, пока она не изучит вопрос, под страхом медленной и мучительной электрической смерти. – Я туда не вернусь, пока с этой бесовщиной не будет покончено. Переезжаю жить к тебе. – Ты ведь в курсе, какие маленькие комнаты в общежитии Ордо Фавониус даже у капитанов? И койки узкие. – Значит, пусть Джинн выделит мне ещё одну комнату. – Они только для членов Ордена, не помнишь? – Не захочет, чтобы я у вас жил – пусть сама выгонит призрака, – отрезал Дилюк. – Единственную нормальную гостиницу, если помнишь, полностью заняла делегация Фатуи. И даже если надавить и заставить выделить нам хоть одну комнату, то жить с ними под одной крышей я не собираюсь. – Приятно знать, что есть те, кого ты презираешь больше, чем Ордо Фавониус. – не смог не поддеть Кэйа. Дилюк ответил ему недовольным и хмурым взглядом, который по праву уже можно было считать «фирменным взглядом Дилюка на Кэйю». Не считая тех моментов, естественно, когда они оба были без одежды или готовились её снять. О, вот этот взгляд был другим, очень уж другим. Там «фирменный взгляд» отличался полностью. Рыцарей Ордена ждут весёлые деньки и ночи: тихими Кэйа с Дилюком быть не особо умели. – У тебя самого идей нет? – А что, так беспокоишься за мой дом или за лишнюю койку в Ордене? – За поставки вина, вообще-то. И за твой винный погреб. Ты не думай, я не только ради себя, я думаю об экономике Мондштадта! – Конечно, именно о ней. – Вот-вот, – Кэйа с тихим смешком чмокнул Дилюка в уголок губ. А теперь осталось сообщить Джинн об их решении временно переехать. Ох, что будет... Джинн всё восприняла удивительно спокойно, даже не спорила толком. Если она так хотела продвинуться с планом возвращения Дилюка в ряды Ордо Фавониус, то Кэйа видел в способе некие пробелы: вряд ли комнатушки в казармах даже высшего офицерского состава способны вызвать приятную ностальгию. Не подумайте, Кэйа свою работу любил, даже очень, но жить в поместье на винокурне было куда как приятнее, разве что добираться до службы дольше, но и высыпаться на огромной перине куда лучше. Особенно с тёплым Дилюком под боком. И всё начиналось хорошо, да, тесно, да, не так удобно, но даже Дилюк не привередничал, мол, он к хоромам привык. Хотя он же три года где-то шлялся один даже без Глаза Бога и инкогнито, спал, небось, и в куда худших местах. А потом, опять в постели, стоило им добраться до самого интересного, опять упал канделябр, метя одному из них в голову. Да что такое-то?! Призрак явно последовал за ними. И не только последовал, но продолжал пакостить со всё возрастающей кровожадностью, доставалось и их соседям – другим рыцарям в общежитии. Вот теперь Джинн вознамерилась выгнать их взашей, пока весь Орден тут не покалечили. Но, наконец-то, явилась Лиза, проведшая своё расследование. Кэйа уже был готов молиться на эту женщину, если она избавит их от этой напасти. – Судя по всему, мы имеем дело с призраком девушки, покончившей с жизнью самоубийством из-за неразделённой любви. И теперь она мстит влюблённым за то что у тех получилось то, что не вышло у неё, – объявила она на небольшом собрании: присутствовали Кэйа с Дилюком, Джинн и сама Лиза. – Так, а как избавиться от неё? – нетерпеливо спросил Кэйа. – Обычно с такими персонализированными призраками работает перезахоронение с обрядом или, хотя бы, сожжение тела, но я уже посмотрела архивы. Скорее всего мы имеем дело с Ребеккой, которая убила себя три года назад, сбросившись с обрыва в море. И если вы не думаете, что сможете облазить всё морское дно, то... – То что? – Не знаю, в книгах ответа нет, – огрызнулась Лиза. – А изгнать её другими способами вы уже пробовали, и, как видно, это не сработало. – Ме-е-е-есть, – подражая загробным звукам, протянул Кэйа. – Что? – спросила Джинн. – Ме-е-е-есть, – повторил Кэйа тем же заунывным стоном. – Месть значит? – задумчиво спросил Дилюк. – Сбросим того засранца, разбившего ей сердце с того же обрыва, и от нас отстанут? – он явно ненавидел все те проблемы, которые нельзя разрешить хорошим ударом двуручника. – Мы не будем никого скидывать с обрыва! – тут же возмутилась Джинн. «Ме-е-е-есть», – вдруг раздалось с грохотанием так, что затряслись книжные полки. – Призрак сказал своё слово, – фыркнула Лиза. – А нечего разбивать сердце бедным юным девушкам. – Мы не будем скидывать никого с обрыва, – твёрдо повторила Джинн. – Зануда, – фыркнула Лиза. – Ещё есть вариант перестать быть парой, чтобы призраку не было смысла к вам цепляться. – Нет, – тут же сказал Кэйа. – Нет, – почти одновременно с ним сказал Дилюк. – Да и потом, тогда призрак ещё к кому-то прицепится, – кивнула Джинн. – Может, заставим парня извиниться? Ну, типа покаяние над местом её смерти, все дела? – предложил Кэйа. – А он извинится? – со скепсисом спросила Лиза. – Извинится. Я прослежу, – хмуро вставил Дилюк, одёргивая перчатки. Возражений ни у кого не нашлось. Парень оказался не таким уж и засранцем по виду-то. Не злодей, не ловелас, поедающий сердца юных дев на завтрак, обед и ужин. Просто обычный парень. Обычный парень, который уже состоял в отношениях и не ответил на чувства взаимностью. А вот деваха оказалась той ещё впечатлительной дурёхой, что развела трагедию из ничего и для пущего драматического эффекта бросилась с обрыва. Парня всё равно привели на тот самый обрыв, и тот чуть ли не роман в трёх частях расписал о том, как ему жаль. Ну и чудненько. А уже назавтра при очередной попытке перейти в горизонтальную плоскость, в них полетел очередной же канделябр. – Да что с тобой не так?! – не выдержал Кэйа и экспрессивно всплеснул руками. – Нет, ну правда! Что мы тебе сделали?! Отказали ей разок бедненькой, жалость-то какая! Отношения не так работают, дорогуша! Это над ними работают! Мы уже больше десяти лет работаем, и в том числе, расставались несколько раз. Этот говнюк как-то вообще на три года свалил куда-то там шляться, никого не предупредив, просто пропал ради грёбанного самосовершенствования! И да, нам и с этим пришлось работать. Ра-бо-тать, а не прыгать с грёбанных обрывов! – Правда? – послышалось звенящим голосом, а потом перед ними предстала полупрозрачная девушка в мокрых одеждах. – А ты что думала? – ответил уже Дилюк. – Мы просто так вместе? – Но мама мне говорила не это, и в книжках... в книжках... – у девчонки дрожала губа так, будто она собиралась заплакать. – Любовь – это не сказочная херня из книжек для детей, милая, – продолжил Кэйа уже чуть (только чуть) спокойнее. – Любовь – это работа двоих и постоянные шаги навстречу. Мы сражались за свои отношения, приносили жертвы, а ты получила один отказ и сразу с собой покончила? И мы теперь ещё виноватые, раз старались? Иди-ка ты нахер! – Ладно, я... пойду, – девица замялась, а потом растворилась в воздухе. – И всё? Можно было вот так сразу? – Кэйа с облегчением облокотился о столбик постели. – Просто не просить, а наорать? – Думаю, дело было в том что орать, а не как. Честность – хорошая политика, всегда об этом говорил. – Ага, мистер таинственный Полуночный Герой. – Завались. – А ты меня завали. И ведь завалил же. На кровать. Наконец, они вновь были только вдвоём без всяких потусторонних гостей.