Сказки Абдуллы

      Столько денег, сколько медиа в целом и Ксеркс в частности сделали в последние сегменты, отрасль не видела с самого прибытия «Зенита». «Глашатай» не успевал обновлять новости в инфранете, а инфозонды, вылетавшие в соседние системы, устаревали, не успев выйти в открытый космос.       Впервые в жизни Ирем пошла на самоцензуру, и видеоматериалы с Таоаня ни в инфранет, ни в посторонние руки не попали. И даже в руки близких – с купюрами. Посовещавшись, они с Далилой решили, что так лучше. Удалять, правда, Ирем пожалела - она, в отличие от Далилы, похвастаться (или пожаловаться) абсолютной памятью не могла. Но иных инфоповодов, подкинутых в жадные пасти журналистов, хватило, чтобы карточный домик политики «Кориолиса» рухнул.       Вести о настоящей судьбе Ирсеи Астурбан раскололи сначала знать Гегемонии, потом – Совет «Кориолиса». Орден Неприкасаемых – изгнан со станции, Фонд – урезан в средствах за участие в аморальных экспериментах. Академия самаритян стремительно теряет студентов и пациентов. Далила дала разгромное интервью «Глашатаю» о порядках в Академии, плетках и сомнительных педагогических практиках. Интервью за день собрало больше просмотров, чем печально известный ролик с жертвой маньяка.       Почуяв кровь, Далила врубила на полную катушку данный Купцом дар убеждения и принялась за все религиозные учебные учреждения на «Кориолисе». Ирем встала на защиту Храма Алама и Академии компаньонов намертво, и впервые Ирем с Далилой крупно поцапались. Ирем собиралась даже применить бесчестный прием – напомнить, что с беременной женщиной спорить нельзя. Но, уже готовая уложить таким методом Далилу на обе лопатки, Ирем внезапно вспомнила, о чем же она себе поставила крестик в календаре. Далила, на время, осталась непобежденной.       Дом в Шпиле, в который ее привели добровольно-принудительно, вызывал одновременно умиление и зубовный скрежет. Сальвадор и Хатидже заперли их с Сайрусом в гостиной и трясли, как груши, но из них сыпалось что-то вроде «конечно, Ирем, как честная женщина, сначала сделала мне предложения, а потом творила со мной всякие непотребства». Потом братья удалились в «бар». Под глухие ругательства и звуки ломающейся мебели, Хатидже невозмутимо размешивала золотой ложечкой мед в тонкостенной чашке.       - Ну рассказывай. Дабаран. Верфи.       И увидела Хатидже верфи. Тетушке Ирем смогла доверить самую большую свою тайну – показать, чем одарил ее ифритАрган. Ифрит, живший в золотоглазойСаадии, профессоре дол Пране, в древнем храме, где Авина дин Эвсиди двадцать лет назад нашла статуэтку. Ирем взяла Хатидже за руку – и Хатидже своими глазами увидела, как разлетелись верфи под ударом Пепельной плети, как схлопнулись за их спинами врата Дабарана. Как, ведомые волей Ирем, покидали орбиту Таоаня, разбивая блокаду, тысячи кораблей. Как изменят свое мнение гегемонийские аристократы, которым неожиданно станет все равно, что господин Интисаар – не потомственный зенитиец. Как…       Хатидже глубоко вздохнула, перехватив ладони Ирем. Допила чай.       На новые верфи им с Сайрусом тетушка щедро выделила полтора цикла и ноль бирр. На грандиозные планы по мозгопромывательству – период предварительных испытаний. Загреметь в какие застенки, с трубками и иглами или без, не хотелось никому.              Три сегмента спустя, дом погряз одновременно в ремонте и в бумагах. Сальвадор спокойно и вежливо, с чемоданом в руках, заявил, что теперь его очередь лететь в отпуск. А ты, братец, разбирайся со своими делами, с моими, с одной дин Эвсиди, с другой, с верфями, с кораблями, бандитами, акциями, скачками, диверсификацией легальных и нелегальных бизнесом, и домом сам занимайся – посмотришь, какого мне было. Пару раз в сегмент приходили фотографии с того или иного курорта, при виде от зависти сводило скулы.       Оставшись наедине, Сайрус начал зверствовать. Поначалу не давал Ирем ходить по дому – не дав переступить порог, он подхватил ее на руки и так и таскал по комнатам, безжалостно щекоча за бок, и не опустил на землю, пока не выбил кучу обещаний, подозрительно похожих на брачные клятвы. После этого поставил на землю, шлепнул по заднице и отпустил на все четыре стороны. То бишь в лавку стройматериалов и бутик нижнего белья. Или куда там еще вам, женщинам, надо.       Но в ту ночь пришлось обойтись без белья и обоев.       До кабинета руки ни у Ирем, ни у Сайруса не дошли – оба по уши в ворохе голограмм, табул, цифровых помощников, образцов, чертежей, и оба же мечтали сжечь по итогу кабинет к ифритовой матери. Вот и сегодня Сайрус сидел, запустив руку в густые вьющиеся волосы, покусывая кончик стилуса. Сосредоточенный, немного злой. Ирем невольно залюбовалась.       - Не стой в дверях, тебя верфи ждут не дождутся. И рукопись эта твоя… Издатель твой все мозги уже проел, что остальные не успели. Как ты его терпишь?       - Сам захотел, чтобы он через тебя дела со мной вел.       Ирем осталась в проеме, облокотившись плечом и наматывая нитку с бусинами на палец. Гулко и низко ударили напольные часы с полумесяцем – подарок Хатидже Джамилю Интисаару.       - Я тут вспомнила, что хотела тебе сказать.       - Когда?       - На Таоане.       - Главное вовремя вспомнить. И что?       - Что если ты вздумаешь меня сейчас убить, это будет двойное убийство.

* * *

      - Поздравляю! У вас...       - Тройное убийство.       - ...девочки. Срок тринадцать недель, ожидайте прибавление к месяцу Игрока. Ещё раз поздра...       - Ну конечно, Игрока. Как иначе-то…       - То есть мало того, что сама полезла в пасть к ифриту, так ещё и детей моих туда понесла?       - Себя понесла! Не ожидала, что такая большая компания.       - Надо было вас-таки затолкать силком в криокапсулы, но Луис чистоплюйничал.Благородный был, пока жена отравы не подсыпала.       - Во-первых, не подсыпала, а подлила, а во-вторых, не отравы, а…       - Господа, семейный психотерапевт дальше по коридору. Следующий!       

* * *

      На Циклады все собирались в «Усах Абдуллы». На ночь чурчхельня переплюнула по значимости даже «Алькамаар» - столько в ней собралось именитых гостей. Целеры (брат Далилы, Джанийя, наконец явил миру невесту с «вот такими…»), Тильидесы (сестры Луиса оставили его в покое, взял в осаду имевшихся в избытке холостых мужчин), дин Эвсиди (в спорном количестве), Интисаары (в не менее спорном количестве – вопрос с фамилией оставался открытым), знаменитый издатель Ксеркс, не менее знаменитый археолог Ибрагим, оклемавшийся Рамаль. Прислала «затейливую» открытку с поздравлениями и с фотографиями останков очередного члена дома Константинидес Йала. Хамша, владелица «Усов», гордая и статная, расстаралась, привечая дорогих гостей.       Ирем развалилась на подушках – стоять и даже сидеть бывало уже тяжеловато. Первой пеструю бумагу с подарка сорвала Далила. Внутри была книга – белая обложка с чернильным изображением усатого мужчины с поварешкой и витиеватой надписью «Сказки Абдуллы».       - История с Йалой научила меня одному – не хочешь, чтобы про тебя писали, пиши про себя сам.       Мемуары Абдуллы, собранные по друзьям, близким и бывшим коллегам по бандитскому делу, сказки со всех сторон Третьего Горизонта, рецепты, анекдоты, песни и присказки, страницы в народных узорах и чернильных иллюстрациях – Ирем занималась ими весь цикл, едва успев к Цикладам. На обороте – стилизованный «Хепри», разворот – гигантский водоносный червь и «женская» загадка на арабском. Абдулла бы долго смеялся в бороду и не вспомнил, так сочинил бы тысячу подобных.       Ирем надеялась, что хотя бы сегмент-другой арабская вязь сойдет за экзотический узор.       Наступила полночь, и «Кориолис» погрузился в темноту – только свет свечей на столах и обратный отсчет на куполе Шпиля. Поднятые бокалы, поздравления, восхваления Ликов – и краем глаза Ирем замечает еще одну руку, покрытую татуировками, чокающуюся вместе со всеми.       «У вас есть еще желания, что вы хотите загадать?»       ***       Донашивать детей в инкубаторе, а уж тем более рожать «цивилизованно, с удобствами, это все твоя секта, Ирем, вот поэтому долой их все из образования!», Ирем отказалась наотрез. Конечно, она была не против больницы и присутствия медикургов, но анестезия! Они все не понимают. Это же чувственный опыт, один из самых значимых! Отстаньте, не трогайте, я сама!       Где-то часа через четыре чувственного опыта показалось достаточно, но отступать было поздно.Еще через час она перестала считать.       Но чувство, когда две девочки с синими глазами впервые взглянули на нее, ни с чем нельзя было сравнить.              ***       - Может, потемнеют еще. Тогда разрешу им взять твою фамилию.       Это была давнишняя шутка, к которой они перешли от предложений тянуть соломинку или сыграть на фамилию в карты. Ирем на уговоры не поддавалась, точно зная, кому именно из них двоих Игрок благоволит.       Сайрус вздохнул, отгибая краешек одеялка.       - Эх, прервется славная фамилия Интисаар. Не потемнеют.       - Почему?       - Тогда, год назад, на Дабаране, я загадал, чтобы у моих детей были синие глаза.