Имя

Имя человека — самый сладостный и самый важный для него звук, на любом языке.

Дейл Карнеги

Дазаю много чего не нравилось. Будь то собаки любых пород, стаями шастающих по грязным переулкам или один надоедливый рыжий слизняк по имени Накахара Чуя, души не чающего в хорошем дорогом вине, а так же многое-многое другое. Мало было того, что не вызывало у Осаму отвращения и он со временем привык к этому чувству. Но всё же такие вещи, способные принести суициднику хоть немного радости в его непростой жизни, существовали. Например, крабы. Милейшие создания, как в природе, так и на тарелке. Особенно с баночкой холодного пива и дешёвой сигаретой, каким-то образом появившейся в кармане плаща бывшего мафиози. Это было своего рода отвлечением, попыткой хоть ненадолго, всего лишь на краткий миг ощутить что-то кроме щемящей тоски в глубине его черствого сердца. Дазай думал, что привык. Каждый день внушал себе это, но всё бестолку. В какой-то момент он просто пришёл к выводу, что не достоин быть счастливым. Не достоин с того самого момента, как нога его вступила на путь тьмы, и поэтому вынужден изо дня в день покорно нести в себе это бремя боли и одиночества. Так для себя решил Осаму Дазай. *** На дворе вовсю господствовала зима. В Йокогаме царила странная, непривычная для шумного мегаполиса тишина. В ней, как и в отдельных префектурах Японии, выпал снег. Жители города будут очень удивлены подобной выходкой природы и точно постараются не упустить момент, просто наслаждаясь морозным январским утром. Но это всё позже, когда город пробудится ото сна. На улице было ещё темно, что, собственно, и характерно для зимнего времени. В этот момент стрелка на наручных часах молодого человека лет двадцати с небольшим, спешащего на работу, показала 7 часов утра. Звали его Куникида Доппо и торопился он, как ни странно, на свою любимую работу в детективном агентстве, на данный момент состоящая только лишь из составления отчётов и разборе тонны всяких документов, так любезно сваленных на идеалиста коллегами. Сейчас он изо всех сил старался не опоздать к 7:30, потому как к половине девятого туда же завялятся и остальные работники, после чего начнётся хаос. Ему же срочно надо доделать то, что не успел вчера. Ради этой цели он, не дав организму как следует отдохнуть, заставил себя подняться раньше обычного и направиться в ВДА. Добравшись до двухэтажного кирпичного здания, Куникида быстро прошёл по лестнице и открыл дверь, ведущую в офис. Стоило ему это сделать, как в, до этого тёмное помещение ворвался свет от лампочек из коридора. Куникида беглым взглядом осмотрел офис агентства. Всё было в полном порядке, каждая вещь на своём месте. Доппо вздохнул, осознавая, что это ненадолго. Вскоре придут на работу невыспавшиеся, злые и замёрзшие сотрудники детективного агентства и начнётся хаос. Доктор Йосано снова пойдёт выискивать (жертву) больного на лечение, Рампо, как всегда, делать ничего не будет, разве что, сладости есть, Дазай станет издеваться над Ацуши и заставлять его писать отчёты, а тот, всё это терпеть. Про Танидзаки старшего и младшую Куникида предпочёл не думать, ну, а у Кенджи с Кёкой выходной. Детектив устало потёр переносицу. Да, он безусловно любил свою работу, однако порой от неё было слишком много геморроя. В частности, от одного конкретного, крайне надоедливого лица, вспоминая которое, Куникиду била мелкая дрожь, а на лбу выступал холодный пот. Именно из-за этого придурка по имени Осаму Дазай идеалисту и было так сложно выполнять свои обязанности чётко и слаженно. Но и без него тоже было плохо. Когда горе-суицидник по каким-то причинам отсутствовал на работе, будь то обычное опоздание или же преднамеренный прогул, в офисе агентства становилось как-то мрачно и серо. Даже Ацуши с Кёкой никак не могли разрядить обстановку и спешили поскорее уйти погулять по зимней Йокогаме. Куникида был этому даже рад, чем меньше посторонних, отвлекающих от дела факторов, тем больше отчётов он сможет написать. Но писать не всегда получалось. Доппо каждый раз бесился, когда Дазай лез к нему со своими тупыми вопросами, хватал руки идеалиста, не давая ему печатать и, наконец, самое бесячее: Осаму трогал его волосы. Просто брал и бесцеремонно начинал перебирать светлые пряди, наплевав на личное пространство Куникиды с высокой колокольни. Сей жест со стороны суицидника всегда становился последней каплей в его чаше терпения и чаще всего именно после этого действа, бывший мафиози огребал не по-детски, вечером уходя домой со свеже набитой шишкой. Эти двое в агентстве считались неким «двигателем прогресса», благодаря которому детективы могли расслабиться и отвлечься от навязчивых мыслей, в очередной раз спасая Дазая из цепких рук Доппо. Такое вот у них развлечение. Куникида попытался размять одеревеневшие из-за беспрерывной работы мышцы шеи. От воспоминаний о бывшем мафиози лучше не стало, поэтому идеалист решил больше не отвлекаться и как можно качественнее выполнить свою задачу, невзирая на ноющую боль в большей части тела. Он настолько был поглощён процессом, что даже не заметил, как дверь в офис распахнулась и в помещение ворвался никто иной, как Осаму Дазай собственной персоной. *** Начинало светать. Солнце, лениво и словно нехотя, принимало от луны бразды правления в свои «руки» и озаряло первыми лучами всё ещё спящий, но потихоньку пробуждающийся ото сна город. Деревья, покрытые инеем, неподвижно застыли. Всю эту идиллию лишь изредка тревожил слабый ветерок, поднимающий с земли снежинки и закручивающий их в вихре. Дороги, усыпанные снегом и щедро одаренные благословением светила, всё больше и больше стали напоминать россыпь алмазов, по которой так и тянуло пройтись. Впрочем, это и делали люди, уже вовсю спешащие на работу или в школу. Им особо некогда было любоваться зимними красотами, как бы того не хотелось. Осаму Дазай никуда не спешил. Прямо сейчас он направлялся на работу, совершенно не боясь опоздать. Именно поэтому суицидник, словно наследный принц, готовящийся взойти на престол, прошёлся по ковровой дорожке из белого снежного бархата, всецело погружаясь в чарующую атмосферу зимнего утра. В такие дни думать не хотелось. Хотелось просто бесцельно бродить по Йокогаме, оживлённой или нет, и вообще ни на чём не заострять внимание. Однако, как сказал один великий мудрец: «Хотеть не вредно, вредно не хотеть» и Осаму смиренно продолжил путь в офис детективного агентства. Дойдя, непосредственно, до здания, в котором и расположилось рабочее место детективов, Дазай остановился. Сейчас ведь ещё рано, скорее всего никого в офисе нет, а значит, он зря пришёл. Слабое оправдание на самом деле. Знал же, что он точно будет там. Нерешительно, что было совершенно не свойственно для него, Осаму зашёл внутрь. Перед дверью офиса он снова застыл, не решаясь зайти. Словно боялся. Но чего? Неужели правильного до мозга костей идеалиста Куникиду? Куникиду, у которого более чем 50 пунктов для идеального партнёра. Куникиду, так мило отчитывающего Дазая за каждое опоздание. Да, именно его. Странное дело, но суицидник не боялся смерти, не боялся боли, не боялся абсолютно ничего, но перспектива оттолкнуть от себя Доппо ещё больше, заставить его смотреть на себя с презрением, Осаму пугала. Пугала до дрожи в коленях. От одного только взгляда блондина Дазая бросало то в жар, то в холод, иногда становилось трудно дышать, а говорить и подавно. Для себя Осаму Дазай решил, что никогда и никого не полюбит, но, видимо, где-то он всё же просчитался. *** Покой Куникиды Доппо был нарушен. Нарушен самым наглейшим образом. Ещё недавно он дописывал очередной отчёт, с воодушевлением стуча изящными пальцами по видавшей виды клавиатуре. Однако же теперь он в недоумении уставился на резко заскочившего в помещение человека, которого он меньше всего ожидал в ближайшее время увидеть. — Дазай? Какого чёрта ты здесь забыл в такую рань? — раздражённо проговорил идеалист, злобно глядя прямо в глаза наглецу. — Чего это ты такой вредный с утра пораньше, а, Куникида-кун? — с наигранной обидой в голосе ответил ему Осаму, — Я, вообще-то, на работу пришёл. — Да с неба скорее все звёзды попадают, чем ты вовремя явишься на рабочее место. — Доппо оторвал взгляд от экрана и красноречиво посмотрел на раздражающий его объект. — Только попробуй мне мешать, Дазай. Прибью. — Да понял я, понял. Посижу здесь тихонько, почитаю любимую книгу. — заметив взгляд Куникиды, он тут же добавил, — Самоубийство для чайников, конечно же.~ Многозначительно хмыкнув, идеалист снова перевёл взгляд на монитор компьютера, полностью погружаясь в работу. Сказать, что он трудоголик до мозга костей, значит не сказать ничего. Доппо настолько был предан своему делу, что частенько забывал о собственном здоровье, а ведь это шло вразрез с его жизненным планом. Конечно же, Куникида понимал, в какой ситуации оказывался и честно пытался исправить положение. Чаще всего у него не получалось. Поэтому Дазаю сейчас приходилось созерцать еле живого коллегу, так отчаянно пытавшегося не показывать своих слабостей. Осаму думал, что Куникиде усталость даже к лицу. Нет, ну, а что? Представьте себе весьма симпатичного длинноволосого блондина с покрасневшими от постоянной работы глазами, еле видными синяками под ними, лёгкой хрипотцой в голосе. Просто мечта. Особенно, если взять над ним контроль, насильно уложить в постель или на диван, а после заставить поспать, с упоением наблюдая за медленно вздымающейся и опускающейся от дыхания грудью. Было в этом что-то милое, уютное и такое родное. Дазай много таких историй слышал. В кафе от влюблённых парочек, на улице, даже в портовой мафии таких рассказов было полно. И Осаму хотелось тоже попробовать. Ночные бабочки для этой роли не подходили. Милое? Да. Уютное? Возможно. Но родное ли? Нет. Так что, бывший мафиози решил работать с тем, что есть. — Э-эй, Куникида-кун, иди-ка сюда, — протянул хитрый суицидник и игриво посмотрел на идеалиста, — тебе точно понравится.~ — Отстань, я занят! - рявкнул на него Доппо, но в тот же миг поймал на себе обиженный взгляд Дазая. — Тц, ладно, только быстро. Осаму поманил его к себе пальцем, на что Куникида злобно прошипел, но всё же подошёл. И тут брюнет, применив практически нечеловеческую силу, повалил на диван блондина, практически под метр девяносто, и упал на него сам. От резкой смены положения у Доппо зазвенело в ушах и он скривился от неприятного ощущения. Идеалист был выше и физически сильнее, однако из-за постоянного недосыпа и нарушенного режима его смог одолеть даже такой щуплый на вид парень. Оба это прекрасно понимали. — Какого чёрта ты вытворяешь, Дазай?! Слезай быстро, мне нужно.. - не успел он договорить, как Осаму приложил палец к его губам, заставляя молчать и слушать. — Ну уж нет, если ты прямо сейчас не отдохнёшь, то вскоре нам придётся всем агентством скидываться на похороны, а все отчёты разгребать мне и Ацуши. Об этом твой идеальный здравый смысл ничего не говорил? — недовольно проговорил Дазай и в ответ уставился на блондина. — К тому же, когда ещё мне представится, как полежать на тебе? Куникида уже хотел скинуть с себя наглого коллегу, но, взвесив все за и против, он пришёл к выводу, что отдых и правда не помешал бы. Дописать отчёты идеалист сможет и чуть позже, рано ведь пришёл, а компанию в виде Осаму верхом на себе он потерпит. Окончательно решившись, Доппо снял очки, отложив их на столик возле дивана, и закрыл глаза. Дазай последовал его примеру и, умостив голову на груди Куникиды, собрался отдохнуть вместе с ним. — Ах да, Куникида-кун, ещё кое-что, — начал брюнет, приоткрыв один глаз, — а можно мне называть тебя по имени? — Как хочешь. — пробормотал уже наполовину спящий Куникида. Дазай улыбнулся. Так, как долгое время до этого дня улыбаться не мог. Последнюю фразу он произнёс с несвойственной ему теплотой и нежностью, которую блондин, уже погрузившийся в царство Морфея, не услышал. — Спокойных снов, Доппо.