#4 Второй шанс

— Сейчас, мам, еще одну минуту! Джонни несся на первый урок понедельника. Опаздывал он уже на двадцать минут. — Извините за опоздание! Можно войти? — Ну что это такое? Опять ты и опять в понедельник! Почему ты всегда опаздываешь?! Женщина с объемными формами, — в возрасте, так сказать, в котором фрукт уже как раз созрел, — была явно недовольна текущим положением вещей и активно это высказывала. — Извините, пожалуйста… — Никаких больше «извините»! Сегодня к директору! Спустя несколько часов на выходе из директорской адовой комнаты Джона встретил одноклассник. — Че тебе эта злюка сказала? Джонни был, как в тумане. Он наблюдал за театром со стороны. Лицо одноклассника по какой-то причине было замазано черным слоем ретуши, так, что не разглядеть и глаз. — Да ничё такого. Я сегодня наказан и после уроков пойду в пришкольную библиотеку через дорогу. — Ну и отстой. — Ага… Последние минуты шестого, — последнего урока на сегодня, — истекали. Джон не любил математику из-за плохих отношений с преподавателем. Минуты эти тянулись мучительно долго и казалось ему тогда, что это все просто адские пытки, — ловушка, в которую он попал и вот уже семь лет не может из нее выбраться. Раздался дребезжащий звон. Последний урок закончился. Можно идти домой. Всем, кроме Джонни и еще одного прогульщика, которого поймали сегодня с сигаретой за спорт-городком во время четвертого урока. По дороге в библиотеку они успели немного познакомиться. Раньше они особо не общались, чисто «привет» да «пока», но сейчас у них нашлась общая тема. Звали его Эд, но в школе его называли витязем. Высокий рост под два метра и тучное телосложение выделяли его из толпы щуплых одноклассников. Джонни же, напротив, ничем не выделялся и с толпой этой сливался на ура. — Кто за дверью? — раздался противный старушечий голос после стука дверным молотком. — Джон Сэнс и Эд Корни, мэм. Мы пришли на дополнительные занятия. — Проказники, значит? — повысив тон, продолжала старушка. Джон замялся, а Эд, тем временем, ответил: — «Да!» Несколько минут — и они уже сидели в отдельной от самой библиотеки унылой комнате с тремя книжками на двоих. «Сборник задач по математике», «Великие литературные умы», «Достояние истории», — все, что им предлагалось читать на протяжении трех часов, пока за ними не подъедут родители. Читать это они, разумеется, не желали. Старушка заперла их на ключ, а сама продолжала чаепитие в дежурной комнате при входе. Посетителей было не много, но они бывали, а для того, чтобы войти внутрь и воспользоваться соответствующими благами, необходимо было пройти отбор в глазах Валентины Эммери, — заведующей главной библиотеки города. — Ну и чё мы будем делать эти три часа? Я так со скуки сдохну! — возмутился Эд. — Какие предложения? — Давай вылезем из этого унылого места и посмотрим на библиотеку, а? Мы же шли в библиотеку, а не в клетку с двумя стульями, столом и, твою мать, тремя бесполезными книжками! — Если честно, то мне эта библиотека не интересна. Я бы тут все три часа и посидел. — Да ну тебя! Ты что, дурак что ли? Джон отвернулся от него и притворился, что спит. Эд фыркнул, сложил руки на груди, перекинул одну ногу на другую, вздул губы и продолжал сидеть тихо. Прошло почти три часа. На улице уже темнело. Джон сидел все так же за столом, мирно посапывая, а Эд смотрел через щель в забитом досками окне на улицу. Вдруг он как заорет на всю комнату, Джонни аж со стула упал. — Ты чего орешь?! — Бабка! Бабка уходит! — Чего?! — он быстро подбежал к щели, попытался оттолкнуть Эда в сторону, затем тот отошел сам и освободил ему место. — Вот черт, она про нас забыла, кошёлка старая! — выпалил Джонни. — Ну теперь-то мы будем что-то делать?! — Да, давай сваливать! — Ну тогда через дверь и выйдем! — Да ее хер выбьешь, смотри, какая она! Старуха ее вообще еле с места сдвинула! — Нет, ну точно дурак! Я ее взламывать буду, а не выламывать. — Эд достал из кармана настоящую начищенную отмычку. — Ты где это взял? — А тебе все скажи да расскажи! Секрет это! — Ты ей пользоваться умеешь? — Ну ты идиот, скажи? А зачем мне еще эту штуку с собой таскать? Эд принялся за дело, а Джонни продолжать смотреть в щель. Улица совсем опустела. Было темно и как-то прохладно, что ли. — Есть! Получилось! Эд вскочил с колен, уперся двумя руками в дверь и попытался ее открыть. — Ну-ка поддай, Джон! Напарник поспешил на помощь. Совместными усилиями они справились с задачей и вылетели наружу. Теперь перед ними был запертый на цепи и кодовый замок парадный вход с одной стороны и, собственно, сама библиотека, — богатое хранилище знаний, — с другой. — Чё дальше? — Эх, через главный никак не пролезем. Может, как-нибудь через окно? Из библиотеки? — Да! Там много не заколоченных есть! Давай туда! Неспешным шагом они направились туда. Такому значимому для города месту требовался капитальный ремонт. Старые, порванные обои, оббитый потолок, залитые столетней грязью люстры. Сэнсу тут не нравилось. У него было дурное предчувствие. — Вот карга, ты смари, Джон! Не пустила нас сюда, а тут, едрить, как недурно! Сама библиотека сильно отличалась от всего увиденного ранее. Очищенные до блеска кафельные полы, огромные, до высокого потолка, книжные шкафы. Длинный читальный зал и по бокам отдельные комнатки для читателей-одиночек. С потолка свисали новомодные продолговатые лампы, таким образом, чтобы не касаться книжных шкафов. Каждая полка была оснащена дополнительным индивидуальным освещением, так что нехватка света на них компенсировалась лампочками малой мощности. Джон невольно посмотрел на свои туфли. Они были грязные, но не грязнее, в общем, кроссовок Эда. — Один шаг — и мы нарушим этот порядок. — сказал Джонни, глядя, как Эд уже забегал меж шкафов с придурковатым смехом. — Эд! И тут случилось страшное. Джон услышал, как дверь парадного входа, звеня цепями, начинала открываться с жутким скрипом. — Бабка вернулась походу! — крикнул он и забежал в библиотеку, плюнув на порядок. Он слышал, забегая за шкаф, как дверь полностью распахнулась. Наступила тишина. Джон слышал, как Эд бесшумно крался в соседнем ряду. Медленные, но хорошо слышимые шаги все приближались к читальному залу. Джонни замер и молился, чтобы «ниндзя» Эд сделал то же самое. Шаг. Еще. И еще. И вдруг тишина. Джон пытался рассмотреть что-нибудь между книгами, но нет. Только в этот момент он обратил внимание на их названия. Он читал их вслух, шепотом: — Методика варки головного мозга, тысяча и одна пытка, перегонка души, камни-сердцееды, альманахи Эстфуля, человеческая зверофикация, плоть в пищу… Что за на@! #? Сэнс почувствовал на своем плече что-то, чего раньше не было. Медленно повернул голову и увидел сидящего там мохнатого паука размером с кулак Эда. Пауков он боялся. Резко смахнув чудище со своего плеча, он, неконтролируемо вскрикнув, выбежал из-за шкафов и ударился животом об стол. Не чувствуя боли, он повернулся в сторону парадного. Никого не было. Ничего не было. Все было замазано черной, периодически просвечивающейся, ретушью. Пока он наблюдал со стороны, — его парализованное сознание никак не реагировало. Он просто не помнил этого, вот и все тут. Джон отвернулся от входа и увидел Эда. Он смотрел на него тоже, свесив руки и приоткрыв рот. Они простояли так с минуту, потом почти синхронно развернулись и осторожно побрели к лестнице на второй этаж. Читальный зал заполняли пауки, с ламп свисали мохнатые комочки на паутине, повыбегали крысы из темных углов библиотеки из своих нор. Пауки начинали набрасываться на них. Зал заполнил писк вредителей, а черная ретушь начинала расползаться, заливая библиотеку. Когда крысы кончились, пауки стали подкрадываться к Джонни и Эду. Постукивание лапок и кучи глаз были устремлены к своей цели. Джон не понимал, что происходит и смотрел, как они убегают. Они уже поднимались по лестнице к большим и светлым окнам. Почему за стеклом дневной свет, Джон не спрашивал у себя, ему было не до того. Так получилось, что Эд бежал по крайней правой, а Джон по левой лестнице по бокам зала. Эд, по всей видимости, тоже боялся пауков и сбрасывал их с себя, вздрагивая всем телом, когда они прыгали на него с потолка. Его ноги были в крови, которая просачивалась через одежду. Пауки кусали его. Джону везло, ни одного укуса он пока не получил. И вот оно — окно. Падать со второго этажа неприятно, но это лучше, чем умереть в паучьих жвалах. Внизу, вроде как, должны быть клумбы… Сэнс с разбега влетел в стекло, но оно не поддалось, и он упал на спину. Один из самых прытких мохнатых друзей, при этом, залез к нему на шею и вонзил два небольших клыка в его плоть. Тот сразу смахнул его, крича от страха и неприятного острого ощущения. Он оглянулся на Эда. Тот запутался в собственных шнурках, споткнулся, кубарем покатился вниз по лестнице. Ретушь была уже совсем близко к нему. Пауки начинали напрыгивать на него, облепляя все тело маленькими укусами, разрывая его кожу и мясо. Он кричал, барахтался, смог встать и, медленно переставляя ноги, продолжил подниматься по лестнице. Затем он схватился за сердце и упал на колени, ретушь поглотила его и остановила свое распространение на лестничных проходах. Джон стоял и смотрел на заполненный ретушью читальный зал, смотрел туда, где лежал и умирал Эд. Он боялся. Боялся своей беспомощности. Его новый приятель лежал на полу и задыхался, а он ничего не мог сделать. Сэнс неторопливо направился к лестнице, чтобы спуститься. Ретушь поглотила его, распространилась на всю библиотеку, а сам Джон уже оказался у распахнутого парадного входа. Он, словно загипнотизированный, смотрел на лежащую в грязи книгу в разорванном картонном чехле. Подошел к ней, нагнулся и подобрал ее, положив на обе руки, согнутые в локтях. Она была достаточно тяжелая. Сразу было видно, книжка-то была очень старая, дорогая, может быть, коллекционная. Кто мог бросить ее здесь? Не обращая ни на что внимания, Джон развернул ее и замер. Что-то необъяснимое и пугающее стало у него перед глазами и стало очень быстро проноситься, сменяясь кадрами, но все тут же оборвалось. Его кто-то ткнул в спину, и тот пришел в себя. Повернулся. Перед ним стоял мужчина с густыми усами, застегнутой рубашкой, короткими серыми брюками. На голове была синяя фуражка с черным козырьком. — Эх, вот она! Спасибо, что нашел! Я не знаю, как умудрился ее потерять. Спешил, наверное. Ладно, спасибо, в общем! — в процессе вырывая книгу из рук проговаривал посыльный. Джон стоял так еще несколько минут, как вкопанный, пока все окружающее его пространство не затянуло густой ретушью, а его сознание не вернулось к своему нормально функционирующему состоянию. Он открыл глаза. Его оболочка разлетелась на миллиарды невидимых частиц. Везде и всюду был один огонь. Лицо громадного демона все еще стояло перед глазами, но уже постепенно исчезало. Пламя пожирало план бытия. Бесконечный океан испарялся, Астодеуса видно не было. Джон не ощущал боли, что-то неприятное присутствовало, и только. Тела у него больше не было, но это не мешало ему ощущать тысячное покалывание игл. Уже через два часа океан оказался не таким уж и бесконечным, жидкости оставалось все меньше, и пространство разверзлось огромными трещинами. Пламя начинало исчезать из бытия в полной готовности пожрать все на своем пути уже в новом. Так продолжалось некоторое время. Пламя, что являлось с неба, пожирало все сущее. Один план за другим погибали без остатка, пока Сэнс не наткнулся на Него. В мире, где была лишь одинокая скала с древом на вершине, с которого до неба свисали золотые ветви, его встретило существо. Туловище, кожа, были как у человека, но человеком оно точно не являлось. У существа отсутствовал рот, уши и глаза. Лишь что-то неясное, светящееся, было у него посередине слегка изогнутого лица. Крылья красноватого оттенка вырывались из спины и маленькие заостренные рога из лба. Вся ярость всепожирающего безумия была остановлена им. Джону была подарена новая оболочка, в которую все пламя и было помещено. Древо успело слегка обгореть, но огонь был затушен Его взглядом. Джонни лежал рядом с деревом, и существо смотрело на него. Оно явно злилось, хоть ничем этого, вроде как, не выдавало. — Где… — сказал Сэнс и остановил себя, мигом сообразив, продолжил, — ты знаешь, чего я хочу. Существо кивнуло, и они оба оказались в большом каменном зале с колоннами до самого черного ночного неба. Затем из нескончаемой пустоты прилетели четыре деревянные старомодные двери и замерли в нескольких сантиметрах от земли. Существо заговорило голосом самого Джона. Голос этот был в его голове. — Я даю тебе выбор. Это ведь отличает нас от порождений хаоса, верно? Сила изменять волю Его, вдохновляет, не так ли? — Да… — сказал вслух Сэнс. — Первая дверь слева лишит тебя памяти и отправит в тот мир, которым ты так желаешь дышать. Вторая приведет тебя к Астодеусу, где у тебя будет еще одна попытка совершить то, что ты желаешь. Третья сольет тебя с первичным хаосом и ты уйдешь на покой. Вечный и безмятежный. Четвертая вернет к жизни твое воображение. Мари… Она будет жить. И ты тоже будешь. Вы отправитесь в план бытия, который я буду лично оберегать. Только ты и она… Цена тому жизни и души всех людей, которых ты успел встретить за все время своего существования. Джонни недолго думал, затем спросил: — Ты знаешь, что я выберу? Существо кивнуло. Сэнс рассмеялся. По окончанию затянувшегося приступа он продолжил: — Сила изменять волю… Вдохновляет… Существо расправило крылья, которые оказались по шесть-семь метров в длину. — Я сжалился над тобой. Предоставил тебе выбор. После всего, что ты натворил… — Чушь это все. Пан или пропал. Так или никак. Я не упущу свой шанс. — Понимаю. Существо сверкнуло своим глазом ярче прежнего. Двери разлетелись в щепки, Джон сделал к нему рывок, окружая себя и противника огнем. Существо взлетело в воздух без взмаха крыльев и зависло. Сэнс не успел даже коснуться его. Оно двигалось очень быстро, но он успевал уследить за ним. Взмах крыльев. По бокам от него разверзлись черные дыры, из которых повалила вода. Еще взмах — и позади Джона открылась еще одна дыра, из которой валом сыпали жалящие искры. Его спину ошпарило, но став огнем и взмыв в воздух, боль улетучилась. Огненный полет встретил водяной вал. Сэнс разделил пламя по сторонам, вода гасила остатки, а он сам, собственно, возвращаясь к своей оболочке, с размаха, хорошенько вмазал кулаком прямо по рылу загадочного существа. Оно не сдвинулось ни на миллиметр и сразу ударило в ответ. Выдержать удар стойко он просто не мог. Его тело понеслось прямо в каменный пол. После не мягкой посадки Сэнс живо встал на ноги и думал, как ему победить. Может ли он победить. Для победы нужно отдать себя до остатка. Нужно вызвать в себе гнев и ярость, которых в этот момент ему не хватало. Он думал. Пытался вспомнить что-нибудь, но ничего, как на зло, не приходило в голову. Он не мог ничего придумать. Существо перешло в атаку. Устремившись к нему, оно вытянуло свою несокрушимую, как обсидиановая гора, руку, а пальцы смерти уже растопырились и были готовы выдернуть его голову вместе с позвоночником. Если Джонни не сможет защититься — он сразу умрет. Он это понимал. Он будто бы уже видел свою душу в руках этого монстра. — Душу… — проговорил Джонни, — я готов отдать свою душу. Только существо коснулось Джона, как его тело растворилось в воздухе. Оно остановилось и спрятало крылья. Глаз стал светиться как прежде. Голова его повертелась по сторонам, а затем обратилась к вечной пустоте у себя над головой. Послышалось нечто похожее на вздох. — Значит, так. — звучал голос у него в сознании. — Решился, все-таки. Многие выбирают безмятежность, самообман или очевидную месть. Твоей же наглости можно завидовать. Все пространство вокруг стало немного искажаться. — Ну, попробуй, человек. И тут сам воздух вмиг начал сгорать. Огромной силы вакуумный взрыв смел каменные колонны, и ночное небо стало падать на землю. Каменное основание разлетелось, а под ним оказалось еще одно небо. Пустота с двух сторон сживала остатки существования, а пламя царствовало посреди всего этого. Существо защитило себя красноватым куполом, но он не помогал. Огонь не отказывал себе и пожирал его, словно ткань. Жар просачивался через препятствие, и кожа существа стала обгорать. — Твоя жертва достойна смерти. — Оно кивнуло и сложило руки в ладони. Купол окончательно исчез, и вся ярость и мощь разгоревшегося шторма обрушилась на него. План бытия не пропадал. Небосводы слились воедино, и Джон погрузился во мрак. Мириады звезд и далеких сияний и взрывов, — плыли у него перед глазами. Он был един со всей вселенной. Ему казалось, что прямо сейчас, в этот момент, он знает все секреты существования. Знает цель всего бытия. Смысл жизни. Причины появления самого первичного хаоса. Все это было перед ним, как на ладони, но, вместе с этим, знания были ему неподвластны. Он видел их, чувствовал, но не мог понять, открыть их для себя. Секунда, — и он вновь стоит пред ликом сидящего на парящей скале демона. Черные небеса, кажется, стали ближе, и даже дотягивались, кончиками своих всеуничтожающих когтей, до самих скал. Некоторые метили в самих рогатых чудищ, пробивая их толстую шкуру до мяса, до самых костей. Демоны сидели невозмутимо, и продолжали, размахивая своими хвостами, закрывать все новые и новые черные дыры, которые появлялись уже чаще. Один из них, все тот же, смотрел прямо на него, немного щурясь. — Я сделал свой выбор! — со всей силы крикнул Джонни и голос его, похожий на дьявольский, слился с громовым раскатом небес у себя под ногами. В этот же момент черная дыра появилась прямо рядом с ним, и он исчез, прежде чем демон нанес по ней свой удар. Все было будто во сне. Сознание догоняло тело, и Джону виделось, как его мама будит его в школу. — Вставай, в школу пора, — говорила она, а он все не вставал и не вставал. Когда он решил ее послушать, то было уже поздно. Он открыл глаза, и все вокруг было в устоявшемся дыму. Здание, в котором он находился, сильно обгорело, но пожар уже, кажется, давно потушили. Вокруг него лежало несколько обугленных тел, а в его руке был пистолет. «Миг-16», который впился в его кожу, и так же сильно обгорел, как и все помещение. С болью Джон отдернул пистолет от руки и сорвал приличный шмат кожи. Боль была терпимой. Было и хуже. Когда он становился бурей, было в разы больнее. К его удивлению, рана достаточно быстро, прямо-таки на глазах, затягивалась. Джонни поднялся на ноги, немного осмотрелся и вышел из комнаты. Он уже понимал где находится, но все еще настойчиво не верил в реальность происходящего. Сомнения улетучились вовсе, когда он вышел в холл с почерневшими золотыми крестами на стенах. По центру нетронутая, идеально чистая, статуя из белого мрамора. Ангел плакал, а табличка с цитатой неизвестного философа вся потрескалась. — Ты не виноват. Я прощаю тебя и ты прости меня. — проговорил Джон и вышел через дыру в стене, где когда-то был вход в гараж. Весь двор, покрытый ранее остриженной травой, превратился в пустырь, а забор, отделяющий имение от остального мира, оплавился, и свисал наружу подобно плакучей иве. Джонни сделал глубокий вдох, смотря, как продолжала бурлить жизнь вокруг, но не почувствовал прежнего удовлетворения. Он был словно лишний здесь, и привычное ранее больше не доставляло радости и спокойствия. Смирившись с новой реальностью своего существования, он медленно побрел прямо, изредка смотря по сторонам. Его цель все еще ждет впереди. У него есть задание, и он должен его выполнить. Он знает, как его выполнить. Он знает, куда ему идти.