Красная шапочка

— Куда идешь ты, Красная Шапочка? Волк выпрыгнул из кустов внезапно и почти бесшумно, так, что впору было принять его за призрака — волчий удел обязывал. Либо ты быстрый и тихий, либо мертвый. Правда, даже это порою не спасало от голодных дней: февральские морозы заставляли зайцев и перепелок прятаться в норах, а крестьян сидеть по домам, опустошая заполненные с осени погреба. В желудке у нашего Волка уже шесть дней не было и маковой росинки, заставляя забыть об осторожности и вспомнить об истинных волчьих ценностях: сначала делай «ам», а потом уже разбирайся. Волк и рад бы сделать «ам», но девочка была махонькой и худенькой, у такой ни жирку, ни мяса, только косточки. Одна надежда: выяснить, куда она идет — а ну как к беззащитной вдовой матушке? — потихоньку прокрасться за ней и уж тогда поужинать всласть. Волчий бог, храни доверчивых детей и их вкусных родителей! — К бабушке иду, несу ей пирожки да горшочек масла, — произнесла Красная Шапочка, даже не ойкнув для порядка. Не будь Волк так голоден, он бы обиделся на отсутствие реакции, но когда сводит от голода желудок, не до тонкой душевной организации. — А далеко живёт твоя бабушка? — сглотнув слюну, поинтересовался Волк. Красная Шапочка мерзко захихикала в кулачок. — Очень далеко! Вон перед той мельницей, что виднеется на опушке леса; а там будет первый дом, как войдёшь в деревню. — Знаешь, я бы тоже хотел навестить твою бабушку, — произнес Волк в мнимой задумчивости. Всё складывалось как нельзя лучше: одинокая бабушка идеально подходила для сытного обеда, ну, а девочкой можно закусить на десерт. — Я пойду этой дорогой, а ты ступай по той: посмотрим, кто из нас быстрее дойдёт. Красная Шапочка проводила его взглядом, когда он, сверкая пятками, побежал по короткой дороге. Долго она так стояла, а потом пошла по длинной, сжимая в узловатых пальчиках свою корзинку — спешить ей и впрямь было некуда. …Волк стучался в дверь уже через четверть часа. Избушка оказалась, вопреки ожиданиям, крепко стесанной из хорошего камня, а не из бревен, как соседские домики. Видимо, бабушка Красной Шапочки была из зажиточных крестьян, раз живет в таком хорошем жилище. Наверняка очень откормленная, очень вкусная… — Кто там? — Это я, внучка ваша, Красная Шапочка, — отвечал Волк, подражая тоненькому голосу девочки, — Я к вам в гости пришла, пирожок принесла и горшочек масла. — Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется! — скрипуче отозвалась бабушка. Волк судорожно дернул за веревочку и толкнул дверь. Дверь оказалась заперта. — Бабка, что за шутки? Это я, внучка твоя! — рявкнул Волк, снова толкнув дверь. Снова заперто. Дзинь… Только волчья реакция помогла ему обернуться на скрип снега за спиной, прерывающийся тихим металлическим звоном. Правда, спасти Волка даже волчья реакция не могла. …Едва затих за дверью истошный крик, едва прекратилось жуткое чавканье, в дверь снова постучали. — Бабушка, открывай, это я, внучка твоя, Красная Шапочка, — ласково произнесли за дверью. — Дерни за веревочку, дверь и откроется! — так же ласково произнесла бабушка. Заслонка на окошечке отъехала в сторону, являя существу за дверью серебряный крест. — Нет у меня внучки и не было никогда.