#5 Где-то там

Долгожданное затишье наступило. Десантный модуль не издавал ни звука, электроника вышла из строя, а резервные источники были уничтожены во время взрыва нагнетателя. Томас уже вставал на ноги, а перед ним стоял, в ожидании, Уор, принявший обычный человеческий облик. Все, что у них, по сути, осталось, — кабинет с упрощенным навигационным управлением, разрушенная резервная комната и поврежденный, — заблокированный двумя гермодверями, — отсек для синтезации пищи. Все. Больше ничего. — Так, сейчас не спеши, Уор. — выставив руки перед собой, сказал Холлиган. — Ты победил. Сука. — Уор сплюнул и продолжил — У меня не осталось сил, ты знаешь это. Давай, ну же, убей меня. — Я знаю, что если убью тебя, то получу все твои силы, как и ты мои, в обратном случае… Уор внимательно слушал. — Но. Есть одно но. У тебя кончились силы после того, как ты перенес корабль, а это значит, что, если я буду один, то мне так же может сил не хватить, и я не смогу выжить… Уор начал немного щуриться. — Предлагаю следующее. Объединить силы ради выживания. Все… «личные» вопросы оставить на потом, когда приземлимся. Согласен? — Согласен. — раздался голос из темного угла модуля. Томас и Уор повернулись к источнику звука. Перед ними стоял Дагман, покрытый черной бурлящей биомассой. В отличие от других, у него не было чешуи, а биомасса легко изменяла свой цвет и могла менять свою форму практически без ограничений. Так Харт и сделал. Когда к нему пришло понимание, — когда звездная песнь закрыла собой разум, — он сразу отправился в модуль и превратился в обычный, с виду закрепленный, стул. — Занятная способность… — подумал Томас, глядя, как Дагман становится собой, вытягиваясь черной массой из спинки. — Почему ты, собственно говоря, не переместил нас сразу на Землю, Уор? — спросил Дагман через некоторое время. Тот слабо покривился, затем сказал: — Что-то мне мешает… Я бы мог, наверняка мог бы, но чья-то сила… Да, сила не дает мне этого сделать. Будь я раз в пять сильнее, может и смог бы пробиться через эту стену, а так… — Значит, не исключено, что те, кто был на Земле, тоже получили новые возможности… — предположил Томас. — Я готов с уверенностью заявить, что так и есть! — ломанным голосом, словно кто-то играет на гитаре с распущенными струнами, сказал Бил Соррс. Теперь все трое смотрели в сторону поврежденного отсека синтезации. Гермодвери разблокировались, и оттуда вышел Соррс. — Ты выжил, чтоб тебя… — сказал Холлиган. — Я отличаюсь высокой регенеративной способностью… Это одно из желаемых всеми здесь присутствующими преимуществ. Наступила минута молчания, затем Дагман сказал: — Вы же тоже слышите их? Голоса вселенной… Остальные одобрительно кивнули. — Мы должны были быть едины. Сила, дарованная каждому из нас, назначалась лишь одному человеку. Пока жив другой, первый не сможет жить нормально… — говорил Бил. — Может быть, есть другой способ? Без смертей? — спрашивал Харт. — Даже если есть, представить не могу, как еще… — отвечал Томас. — Я… Сдаваться не собираюсь, парни. — сказал Уор. — Мы уже решили! Оставляем все распри, пока не вернемся на Землю. Там уже дальше разберемся с нашей проблемой… — пытаясь найти одобряющий взгляд товарища, говорил Дагман. — Я еще ничего не решал… — сказал Бил, — Томас и Уор сейчас слабы… Ты, Харт, не представляешь для меня угрозы… Я мог бы прямо сейчас закончить с этим и обрести то, что и так должно было стать только моим… — Ты спятил! С чего это ты взял, что именно ты должен обладать всей силой? Как ты выживешь, если останешься один, дурак? — злился Дагман. — Так говорят звезды… Я выживу. — лепетал Бил. — Если нападешь хоть на одного из нас, мы все вместе дадим тебе отпор, понял? — утвердил Уор. — Да, я понимаю. Поэтому я готов объявить между нами… Перемирие. Но только до нашего выхода из этого затруднительного положения. — Ишь, как заговорил! Посмотреть на тебя несколько дней назад, так ты был совершенно другим человеком! — Да. Так и было. — Может, хватит разводить здесь демагогию и займемся, наконец, насущными вопросами? — сказал Томас. — Как будем садиться? Вся электроника… — говорил Уор. — Тут нам не помешал бы наш Борька… — размышлял Дагман. — Не думаю, что Белейкин смог бы здесь что-то сделать. Только посмотрите! Даже инструментов нет. — Позволю себе предложить следующее, — поправляя очки, сказал Бил, — Уор, ты ведь убил Вермана Арлея, так? Тот медленно кивнул. — Ты получил его способность к электризации, да? Тот снова кивнул. — В таком случае нам остается ждать, пока ты восстановишься, затем используешь силу, чтобы запитать систему. Я попробую всем этим делом управлять. Все молчали. — Ну, что же, молчание — знак согласия. — Какая у тебя особая способность, говоришь, Бил? — спросил Харт. — Я умею выживать. *** Десантный модуль плыл в сторону Земли. Похож он был на мертвый подгоревший осколок затухшей жизни, словно бездушный камень брошенный богом в бесконечную даль. Звезды все также мерцали. Тишина космической пустоты позволяла экипажу погрузиться в свои мысли. Подумать о том, что вообще с ними произошло за все это время. Подумать, что с ними еще произойдет. — А если я не хочу убивать? — Тогда тебя убьют. — отмахивался Бил. — Значит, ты убьешь меня, даже если я опущу руки? — Я буду благодарен тебе за подарок. — поправляя очки, отвечал Бил Дагману. Харт отвернулся к иллюминатору и смотрел на родную Землю. Планета, как и всегда, была погружена в умиротворение. Спокойно описывая круг за кругом, вертелась ее ось и подставляла свои бока солнцу. Уор Филэй позволил себе уснуть на алюминиевых подкладках рядом с закрытым техническим узлом модуля. Томас разрезал ненужные провода лазерным резаком и смотрел, как подгоревшая изоляция падает на стол. Бил Соррс продолжал внимательно за всеми наблюдать, периодически поправляя очки. Его правый глаз был серьезно обожжен и практически не видел. По всему телу расходились следы от электрических ударов нагнетателя, на левой руке до кости обгорели два пальца, а запекшаяся кровь украшала ее до запястья. Как бы ему не удалось выжить, — сделать это он успел явно в последние секунды допустимого. Мало по малу, все потихоньку засыпали. Сил у них ушло много… Пора отдохнуть… Через десять с половиной часов — Ты успел разобраться с Белейкиным, Томас? — Не точно. Я не получал новых способностей… Так что, если его кто и убил, то не я… — Думаешь, он еще жив? Или, предположительно, кто-то из них сейчас сидит и скрывает в себе намного большую опасность, чем мы можем представить? — Даже если так, то я не знаю, как ему удалось бы там выжить. Он точно был в трансформаторной во время детонации. А затем еще и ракеты… — Не пожалели же они на нас «циклоны» земля-космос. Одна стоит около сотни миллионов кредитов. Они пустили в нас около двух сотен ракет. Видать, мы навели там шуму… — Да. Навели. — согласился Томас. — Уор еще спит… — Дагман тоже… — Это так просто сейчас. — Не думай, Бил. Мы не сможем сами. — Да-да. Не волнуйся. Все под моим контролем… — говорил Бил, поправляя очки. Соррс сосредоточил взгляд на Томасе, затем проговорил: — Ложись тоже спать… — Нет, я не хочу. Бил разочарованно, с незаметным напряжением, опустил глаза и продолжил думать о чем-то своем. *** — Томас! Томас! — толпа скандировала его имя. — Учись хорошо, Томас Холлиган! Учись, и когда-нибудь будешь, как твой папа! — Холлиган, да ты лучший! — Он везучий! — Ненавижу его… — Он лучший! — Люблю его… — Люблю тебя! Я хочу быть с тобой… — Нет… — Я должен быть лучшим во всем, что касается меня. Во всем, чего касаюсь я. — Я лучший… Я все могу! — Представляем вам нового выпускника космической летной школы, — Томаса Холлигана! Он закончил свой путь в нашем учреждении с золотой медалью! Аплодисменты! — Ваши показатели, Томас. Я бы хотел сказать вам спасибо за упорство и самоотверженность. — Сегодня я подниму заявление на перевод вас в категории. Теперь вы будете главным дежурным! — Этот человек переведен к нам из ВВС «ОКП». Встретим нового отличного сотрудника, надеюсь, сработаетесь! — Я всегда был лучшим. Что же теперь? Я не могу проиграть… *** Дагман проснулся последним. Громкий потрескивающий звук. Все остальные уже смотрели, как Уор, обернувшись демоном, отдавал свою энергию, подпитывая десантный модуль. Бездушный обломок, разрезающий пустоту, подавал признаки жизни. Бил Соррс в скором порядке перебирал пальцами по панели управления, с целью запустить двигатели и малые нагнетатели, подпитывающие систему форсажа. — Как успехи? — протирая глаза спросил Харт. — Энергия поступает нестабильно. Система постоянно отключается. Если так пойдет и дальше, то мы обречены. — отвечал Томас. — Нужно выжать больше, Филэй! Давай все, без остатка, иначе мы все здесь передохнем с голоду! — кричал Бил. — Я пытаюсь! — рычал тот. *** — Мы с Анной много путешествовали вместе. Ее темно-шоколадные волосы, ее милое лицо. Такая красивая улыбка… Она любила меня за мою простоту, хоть у нас был далеко не последний статус в обществе. Как я могу вернуться к ней таким? *** — Думаю, я смогу помочь… — Что ты можешь сделать, Харт? — Я могу стать проводником. Я стану массой, разойдусь по всей технической системе. Электричество пойдет через меня, а я попытаюсь создать устойчивое соединение. — Но ты же… умрешь. — сказал Томас. — Посмотрим… — Не останавливайся, Уор! Делай все, что можешь, и не останавливайся! — продолжал подогревать Бил. — Ты уверен, что… — Да, я смогу. Дагман стал превращаться в черную биомассу и разливаться по полу, затекая во все доступные отверстия. Он обволакивал проводку и получал электрические удары. Он стал, по сути, представлять из себя единый кабель-канал, который позволял Уору добираться до всех необходимых источников. — Стабильное соединение! — крикнул Бил. Модуль стал гудеть. Все рабочие элементы приводились в активное состояние. Томас подбежал к навигационной панели и начал настраивать курс. Земля. Курс на Землю. Десантный модуль, теряя части корпуса, подключал двигатели, преобразовывая энергию в тягу, и начинал движение по установленному курсу. Уор уже почти без сил еле стоял на ногах, но все еще держался и отдавал энергию. Только сейчас, когда электрический шум стал тише, все услышали сдавленные крики где-то под ногами. — Мы все запомним Дагмана Харта, как героя, который пожертвовал собой ради товарищей. Позаботимся же о том, чтобы его жертва не была напрасной… — говорил Бил, обращаясь, с особенным вниманием, к загибающемуся от усталости Филэю. Холлиган смотрел на Била Соррса, и что-то щелкало у него в голове. Все посторонние звуки стали утихать, а в его ушах оставался лишь звук механического тиканья. Время, словно в замедленной съемке, стало красться перед его глазами. Он смотрел на Била и читал каждую его эмоцию, каждую читаемую неприкрытую мысль, нарисованную на его лице. Томас все еще слышал пение звезд, где-то там, вдалеке… Глядя на Соррса, он начал складывать паззл воедино. Он все знал. Эдакий проныра, обвел всех вокруг пальца. Холлиган думал, что они работают вместе, но на самом деле, он работал на Била. Все это время… И кто в итоге лучший? — И тебя, Уор, мы тоже не забудем… Спасибо тебе за твою жертву… — Соррс подходил к нему, превращаясь в чудовище. Чешуя начинала расходиться от глаз и шеи сверху вниз. Его зрачки невероятно расширились, закрыв собой весь белок, в них пульсировали разноцветные волны, расходящиеся в стороны, а затем вновь сходящиеся к центру. — Бил… — сказал Томас тихим, предупреждающим тоном. Тот никак не реагировал и продолжал приближаться к Филэю, полностью концентрируя себя на его обессиленном теле. — Бил! Его кожу охватила чешуя. Маленькие, размером с детские карандаши, когти, впились в шею Уора. — Я сдаюсь… — шептал тот, заливая себя кровью из собственного горла. — И я говорю тебе за то спасибо! — заливая свою чешую желтыми и красными линиями, говорил Бил и, электризуя свои руки, выдвигая лезвия из локтей, потрошил разрядами его туловище, окончательно добивая. Томас смотрел на это и не мог ничего поделать. Звуки, окружающие его, медленно возвращались, а тиканье, в обратную, утихало. Крепкая чешуя Соррса, в четырех местах на спине, превратилась в густую биомассу, как у Дагмана, и вытянулась, подобно щупальцам, в разные стороны. Лицо чудовища так же изменилось. Глаза стали несколько крупнее, а уголки расплывались к ушам, благодаря той же биомассе. Пасть стала больше, расходясь от одного уха к другому, из-за чего была похожа на постоянную улыбку. — Бил, постой… — Нечего ждать, Томас! Закончим все здесь! К чему тянуть? — Я все думал, какая у тебя особенность… Теперь ясно, почему ты ее скрывал… — Я всю жизнь манипулировал химическими элементами, Томас! Теперь пришло время манипулировать человеческим мышлением! — Это ты надоумил Харта стать проводником… Ты заставил Уора сдаться, — заставил отдать все силы, — чтобы легче было его убить. Ты мог сделать это, когда все спали, но не хотел лишний раз рисковать, ибо твоя способность слабо на меня действует. Наверняка, ты столкнул Уора с Верманом, ты напустил меня на Белейкина, это ты… — Ничего не перепутал? — разрываясь от смеха, сказал Соррс. — Мы… — Да, мы, Томас Холлиган! Именно мы вдвоем задумали все это! Тиканье в его голове вновь стало слабо давать о себе знать. — Нет-нет, ты… — Ты считаешь себя самым лучшим, Томас… Думаешь, я так слабо на тебя влияю, да? — Соррс медленно подбирался к Холлигану. — Ты все-таки забрался и в мои мысли… Как я этого не понимал! — Томас схватился руками за голову и прислонился к стене. — Не-ет, все нормально, Томас. Все хорошо. Все пришло к тому, к чему и должно было прийти. Мы станем едины… — говорил Соррс, распрямляя наэлектризованные когти у себя за спиной. Его переливающиеся глаза смотрели прямо на оппонента. — Я… сдаюсь… — прошептал Томас и опустил руки, поникнув головой. — Я тебя никогда не забуду, Томас Холлиган! — занося руку для удара, выкрикнул Бил чудовищным голосом. В этот момент Томас резко подскочил, постепенно превращаясь в монстра, он, своей еще человеческой рукой, нанес Билу удар прямо в глаз, используя лазерный нож.