Чужая ли?..

*** Казалось бы, что может быть сложнее работы с людьми? Преступников во все времена было много, разница лишь в том, как хорошо они могут скрывать свои грязные делишки и масштабы причиняемых ими проблем. Поднимаясь по карьерной лестнице, действующий агент повстречал многих мерзавцев, которые уже давно перестали быть «людьми». Больше всего ему запомнился один безумный ученый, который по заказу одной небезызвестной террористической организации разрабатывал смертельный вирус и испытываемый на людях. Сколько месяцев ему пришлось посещать сеансы психотерапии, чтобы забыть увиденное в той лаборатории… Кому-то даже это не помогло. После той операции многие, в том числе и он, изменились безвозвратно. Кто-то решил уйти в отставку и посвятить себя семье, кто-то просто перевелся в другое место, а кто-то решил остаться и бороться дальше. Уильям был одним из немногих, кто решил остаться. С возрастом пришел опыт, закалились нервы, укрепились определенные стереотипы относительно людей. Командование, увидев в нем большой потенциал продолжало отправлять его на все более сложные и опасные задания, что позволило добиться поста специального агента правительства мирового уровня. Возвращаясь к вопросу, а что может быть сложнее работы с людьми? Разумеется работа с НЕ-людьми. Встреча с инопланетной формой жизни стала для Уильяма Фоулера той самой точкой невозврата. Во многих смыслах. Было чертовски трудно осознать, что перед тобой стоит не военная разработка ИИ другой страны, а именно иная форма жизни, прилетевшая на эту планету с другого конца вселенной и которая ведет гражданскую войну с себе подобными существами более нескольких миллионов лет! Сложно и невозможно поверить, что во вселенной действительно есть другая, разумная жизнь. Во много раз развитее, сильнее и, вместе с тем, опаснее, чем человеческая раса. Первые месяцы едва ли было возможно найти общий язык. Если с Оптимусом Праймом, как с лидером алозначной фракции, и получилось установить более-менее нейтрально-рабочие отношения, то с его командой дела обстояли куда хуже. Ретчет, которого Уильям уважал, ибо медик на войне сродни божественному чуду, был тем еще ворчливым и вечно недовольным собеседником. Каких трудов агенту стоило найти неприметную, хоть немного «комфортабельную» для инопланетных габаритов базу, подобрать оборудование и маскировку… Ретчет же на все его старания лишь недовольно фыркнул, проворчав что-то про примитивные технологии, которыми даже некий «спарк» играться не будет. Но тот тем не менее смирился, ибо выбор был почти из ничего. Было обидно, но агент не мог не согласиться. В разнице технологий он спорить не мог. Балкхед и Бамблби были менее ворчливыми, но проблем с ними было не меньше. Постоянно нарушали ПДД, светились там, где не должны были. Их видели гражданские! Сколько сил уходило на то, чтобы подчистить за ними хвосты, а сколько выговоров ему сделали за то, что не уследил за ними! Громила даже не скрывал своего недовольства в те нечастые визиты агента на их базу. И ведь не останавливало даже то, что за их проступки Уильям отчитывал Прайма, как лидера алозначных. В этом плане, пожалуй, Уильям искренне сочувствовал Прайму. Желтый разведчик не сильно отличался в поведении от своего зеленого товарища. Разве что из-за невозможности разговаривать из-за старой травмы, как потом рассказал Ретчет, раздражал своим постоянным «жужжанием». Но злиться на автобота за это невероятное свинство, ведь парнишке буквально «разорвали горло». Если бы Рэтчет тогда не нашел его, то Бамблби скорее всего бы умер, всеми позабытый и брошенный. В общем, когда были только эти четверо, агент еще справлялся. Но когда же к их «компании» присоединились еще двое, уживаться с автоботами стало почти нереально. Количество проблем увеличилось ровно в двое, и это все не считая редкие стычки с десептиконами, которые тоже сюда прилетели! Громогласное «ПРАЙМ!» официально стало приветствием. Стабильно каждые два (каждый день, наверное, уже им самим надоедало) дня Уильям выслушивал от начальства многочасовые истерики по поводу всех автоботских косяков на Земле, после чего сразу же спешил передать все «недовольство» первоисточнику этих самых «косяков». К слову, за десепиконские проделки он тоже получал, но, к превеликому сожалению, никак не мог передать им «пару ласковых». А ведь хотелось. И желательно в самой грубой форме из тех, которые он мог себе позволить. Он честно пытался объяснить автоботам все тонкости и правила пребывания на Земле и жизни «среди» людей, но те либо не хотели его слушать, кроме, разве что, Прайма, либо попросту не понимали. Закономерно, что после этого он не стал пытаться сделать это снова и просто «забил». Уильям честно думал, что дальше хуже быть не может. Вот вроде взрослый, а наивный как маленький ребенок. Стоило автоботам лишиться Клиффджампера, как ему на смену пришли дети. Человеческие дети. Целых трое. Хотя нет, здесь больше подойдет другая формулировка. Двое детей и Мико! Сколько нецензурных выражений он вспомнил, когда впервые увидел их на базе алого знака. Но за маской недовольного в край обнаглевшими выходками автоботов скрывался банальный страх. Банальный, человеческий и инстинктивный страх за их маленькие жизни. Они же не понимают куда влезли! Это смертельно опасно, и сколько же раз это было доказано! Ретчет был с ним полностью согласен, пусть и не говорил об этом напрямую. Что говориться, свояк свояка видит из далека. Пожалуй, именно это и помогло им лучше понять друг друга. Уговоры отдать детей под программу о защите свидетелей успехом не увенчались и Прайм убедил Фоулера, что кроме автоботов никто не сможет уберечь детей от десептиконов. Каких трудов и нервов понадобилось агенту, чтобы уладить все с вышестоящими. Страшно вспоминать. Все правительство стояло на ушах, Фоулер едва сумел отговорить их забрать детей силой. И даже когда команда Прайма пополнилась новыми лицами, он относительно спокойно это воспринял. Либо в целом смирился с постоянными проблемами, либо же ухватился за ту самую «ниточку», связывающую его с автоботами чем-то большим, чем просто взаимопонимание и банальная дружба. Даже самому себе он не мог объяснить это чувство полного доверия к автоботам, к Прайму. Уильям был ему обязан всем. Сколько раз его спасали, сколько помогали, скольким пожертвовали. После такого он был готов, если не на все, то на многое. И даже сейчас, когда появился еще один человек, Уильям был готов закрыть на это глаза и помочь Прайму. Даже несмотря на всю абсурдность и возможную опасность. Никто не знал о новом человеке ничего, кроме имени и нескольких поверхностных крупиц информации. Кто она, откуда? Она просто появилась из ниоткуда и сразу же исчезла в никуда. Будь все так просто, то Уильям бы счел это за желание забыть о встрече с внеземным и оставил бы как есть. Ведь если о ней не знают автоботы, то и десептиконы тоже не узнают. Но он ошибся. Девушка вернулась. И что еще более шокирующее, сам Оптимус попросил Уильяма оставить девушку в покое. Конечно он передал немного информации о ней и теперь они хотя бы знают ее контактный номер и место временного жительства. Но основательно копать под нее и передавать информацию «дальше» настоял не делать. На вопрос «почему» он честно ответил, что девушка попросила его об этом сама, мол, та позже все объяснит. Возмутительно то, что Прайм попросту согласился с этим! Да и в целом в последнее время у автоботов происходит что-то странное. И все из-за из ниоткуда появившейся десептиконской фем, которая почему-то иногда помогает автоботам, при этом ведет себя так. Словно все о них знает. И что самое странное, у нее человеческое имя, точно такое же, как и у нового члена команды. Хах, странное совпадение, верно? *** — Оптимус, можно тебя на пару слов? Внезапно раздавшийся голос за спиной заставил вздрогнуть. Оптимус уже и позабыл об этой, иногда пугающей, черте медика. Обернувшись к другу сразу стало ясно, что разговор будет предельно серьезным и что откладывать его не стоит. Путь до обители медика занял чуть больше двух минут, и за все это время никто из них ни проронил ни слова. Оптимус не желал нагружать и без того уставшего Ретчета кучей ненужных вопросов, в то время, как сам медик пытался привести свои мысли в порядок. Медблок встретил тишиной и привычной стерильностью, изредка нарушаемой писком приборов, подключенных к Балкхеду. Зеленый громила до сих пор был подключен к аппаратам поддержания жизнеобеспечения. Чисто на всякий случай, ибо неизвестно, что именно десептиконы могли с ним сделать. — Какого его состояние? – поинтересовался Прайм, положив манипулятор на плечевой сегмент разрушителя. — Как и раньше – удовлетворительное. Сейчас он в глубоком оффлайне. Скоро должен очнутся. Вопрос времени. Лидер кивнул, после чего переместился поближе к компьютерам. Медик в свою очередь что-то активно набирал на личном терминале, после чего обернулся и без каких-либо «прелюдий» спросил: — Что это значит, Оптимус? Экран заполонили многочисленные окна с отчетами о проведенных анализах, сравнениях и кучей всевозможных диаграмм, в центре которых расположилось одно единственное изображение. Какое-то время Прайму понадобилось на анализирование информации, которую за столь короткое время (буквально за одну земную ночь) смог найти Ретчет. Медик же, скрестив манипуляторы на грудных пластинах сел на рядом стоящий ящик, который заменял ему стул. Весь его вид так и кричал, что он ждет шлаковых объяснений тому, что он нашел. Потому что у него самого этих объяснений, во всяком случае логических, не имелось вовсе. — Какова вероятность, что это эксперимент Шоквейва? — Каким бы гениальным ученым он ни был, — недовольно прищурился оранжевый мех, — Кого бы не клонировал и не «создавал», но он – не бог. Даже если ему известен способ, невозможно создать… такое. —медик выразительно качнул шлемом в сторону экрана. — И знаешь, что меня злит больше твоего молчания? То, что все те истерики Смоукскрина начинают обретать смысл. Не смотря на пышущее недовольством эм-поле Ретчета, Оптимус продолжил вчитываться. И с каждым словом на искре становилось все тяжелее. «Она – ключ к моей победе!» - всплыли в памяти слова бывшего гладиатора. Теперь понятно, что он имел ввиду и почему так сильно оберегает эту фем. Желая получить ответы, он в итоге оказался не готов их принять. Да и вопросов стало раза в два, а то и в три больше. Поняв, что серво его уже больше не держат, Оптимус опустился на стоящую рядом платформу. Благо их было две, на случай непредвиденных обстоятельств. Некогда прямая спина и широко расправленные плечевые, вселявшие в автоботов уверенность и надежду на лучшее будущее, опустились под всей тяжестью ответственности и груза вины, что лежал на этих самых плечевых. Сейчас Прайм больше всего походил на старика. — Успокоительное дать? – вздохнул Ретчет, сменив гнев на милость. Кажется, он поспешил с выводами и Прайм не рассчитывал на такие результаты. Ало-синий мех отрицательно покачал головой. — Ну так что? Есть объяснения? — Есть. Но не на все вопросы. – тихо проговорил Прайм, сцепив манипуляторы и глядя куда-то сквозь пол. – Праймус не создавал ее, и ей не была дарована Матрица Лидерства. Клонировать ее тоже не могли, потому что физически невозможно клонировать Прайма. Остается лишь один вариант. — Потомок Первых? — Самый прямой из возможных, и самая близкая к богам-создателям. Ретчет аж выпрямился: — Только не говори мне, что она… — Все так, старый друг. Она – спарк Мегатронуса и Солус Праймов. Единственная из ныне существующих прямых потомков самих Праймуса и Юникрона. И если она унаследовала хотя бы крупицу их силы, то фактически является полубогом. Ретчет честно пытался держать себя в руках. Всеми силами, которые у него были. Не хватило. И давайте признаем, что к такому актив не готовит. Давно позабытый куб сверхзаряженного энергона нашелся ежесекундно. (НХМ: Из-за нее даже автоботы спиваться начали!) Тишина повисла в медблоке, изредка прерываемая медленными и тихими глотками энергона. К слову, Прайм тоже не вывозил. — Как думаешь, Мегатрон тоже все это знает? – поинтересовался медик, прикрыв оптику манипулятором. — Не думаю. Половину знает точно, но определенно не все. Об альфах никто, возможно, кроме Праймов и не мог знать. – отозвался Оптимус, лежа на платформе. — Ты точно уверен, что это ее альфы? Носителями могут быть оба пола. — Скорее да, чем нет. Она сама об этом сказала. Ретчет вскинулся, позабыв о всякой усталости. — Это случилось, когда мы застряли под завалом. Она спрашивала меня о Кибертроне прошлого, и когда зашла речь о смерти Солус Прайм, она спросила почему Мегатронус убил ее, если они любили друг друга. — Разве это доказывает, что она их спарк? — Скорее нет, чем да. Но как объяснить ее внешность и способности? Каким образом у нее оказалось копье Мегатронуса Прайма, по преданиям уничтоженное вместе с самим Мегатронусом? Резонанс реликвий в ее манипуляторах, трепет Матрицы Лидерства в моей груди и невозможность навредить ей? Не согласиться с этим было сложно. По крайней мере в родство с Праймами медик уже верил, но чтобы еще и с Юникроном… — Допустим, что она прямой потомок Праймуса. Не буду спорить. Но есть как минимум три момента, которые не дают мне покоя, и закрывать оптику на них кощунство. Первое: почему ее КНК содержит только половину генетического кода? Из этого вытекает второй вопрос: Если половина КНК Юли это генетический код Праймуса, как праотца всех кибертронцев, то почему нет никаких следов «темной» стороны? Складывается ощущение, что другой половины никогда не существовало, чего попросту не может быть! Если она действительно спарк Мегатронуса Прайма, то должно же было что-то быть, разве нет? Генетику не проведешь, кем бы ты не являлся. Третье: Первые Праймы жили еще задолго до Доисторических времен Кибертрона, став самыми первыми жителями планеты. Так как она могла дожить до нашего времени, учитывая ее физический возраст? Я могу поверить, что о ней не сохранилось никаких данных из-за огромного промежутка времени, но не в бесконечный актив с полным сохранением физического состояния! Оптимус помедлил с ответом. — «Историю пишут победители». – изрек Оптимус, приняв сидячее положение. Процессор слегка побаливал из-за сверхзаряженного энэргона, да и в целом сказывался постоянный стресс и усталость. – Любая история всегда обрастает лишними деталями, которых не было на самом деле. И наоборот, о многом предпочитают умалчивать. Вероятнее, ее существование скрыли ото всех специально. — Хотели защитить, или же подобно Мегатронусу Прайму - наказали? — Никто уже не сможет ответить на этот вопрос. И снова тишина. Это определенно начинает надоедать. — Так и… Что будем делать? – разминая затекшую спину поинтересовался Ретчет. —Расскажем остальным или же?.. — Лгать команде я не хочу. Но в то же время я беспокоюсь, не усугубит ли это текущую ситуацию еще больше. — Из-за Смоукскрина? Не слишком ли сильно ты его опекаешь? Он несомненно импульсивен в силу возраста и иногда вытворяет всякое, но он не настолько глуп. — Я беспокоюсь за него. У него слишком сильная интуиция, он замечает то, что не можем узреть мы. Вспомни, Ретчет. Смоукскрин первый понял, что фем не обычный трансформер, а нечто большее. Его инстинкты, пожалуй, сильнее, чем у всех нас вместе взятых. — Ты его переоцениваешь. — Мех закатил оптику. — Скорее преуменьшаю, старый друг. Оптимус тоже, наконец, поднялся и, невольно, устремив взгляд на все-еще бессознательного Балкхэда добавил: — Пока мы не получим больше информации о ней, или хотя бы не узнаем ее мотивы, другие автоботы не должны ничего знать о ее происхождении. В первую очередь Смоукскрин. — Я понял. Скорректирую отчет и скину тебе. — Спасибо. – наконец лидер алого знамени позволил себе едва заметную улыбку. – Чтобы она ни задумала, мы многим ей обязаны. Ретчет в очередной раз закатил оптику. Шлакова праймовская взаимопомощь. Когда-нибудь точно в колодец искр сведет. Стоило дверям медблока закрыться, как Оптимус оглянулся по сторонам и прислушиваясь. — Нужно немного отдохнуть. – вздохнул лидер, покачав шлемом. *** В главном зале было необычайно тихо. — Мне одной кажется, что атмосфера какая-то… мрачная? – осторожно поинтересовалась Юля, оглядываясь по сторонам. От чего-то стало жутко не по себе. Словно она не на базу к автоботам попала, а в какой-то дом с привидениями. И это при условии, что на улице тепло и ярко светит солнце! Идущий следом Раф лишь пожал плечами. — Это потому, что Мико еще в школе. Обычно все приходят к нашему возвращению. Наверное, отдыхают после заданий, или заняты чем-то. Юля кивнула, соглашаясь. Кому как не Рафу лучше знать, верно? — Ох ты ж!.. – дернулась Юля, боковым зрением выцепив в темном проходе голубую оптику. Смоукскрин вбежал в главный зал так, словно за ним кто-то гнался. Люди обменялись удивленными взглядами. — Ты так от Рэтчета линяешь? – поинтересовалась девушка, снисходительно. Медик наверняка замучил меха всевозможными проверками. Но молодой автобот, словно не услышал ее, оглядываясь назад и словно бы проверяя, не идет ли за ним кто? И вид у него был действительно испуганный. — Что-то случилось? – Раф обеспокоенно подошел ближе. — Что? – словно спохватившись, Смоукскрин опустил взгляд на мальчика, – Нет-нет, все хорошо. Просто… не хочу лишний раз попадаться на оптику Ретчету. Он и так в последнее время от меня не отстает. «Ну, допустим». – согласилась Юля, решив поддержать очевидную ложь меха. В конце концов она сама слишком много скрывает и понимает, как это тяжело. Но интерес к тому, что же так напугало Смоукскрина, червячком закопошился где-то внутри. Даже если это что-то связанное с безопасностью автоботов, но ей нужно знать, чтобы не допустить беды. — К слову о Ретчете. – Смоукскрин обиженно насупился, - Он полтора часа меня не отпускал. — Да ты что? – деланно изумилась девушка, приложив руку к груди. Почему-то очень сильно захотелось подурачиться. И не важно, что буквально секунду назад она была настороже. – Замучили, беднягу. Надеюсь, не плакал? Теперь уже Раф непонимающе переводил взгляд с меха на девушку. Как-то слишком резко сменилось всеобщее настроение от настороженности, до дружеских подколов. — Я? Лить омыватель? Пф-ф! – фыркнул Смоукскрин, скрестив манипуляторы на грудных пластинах. – Да ни за что в активе! — Ну да, ну да. До первой прививки. Тут к всеобщему веселью подключился и сам Раф. Следующие полтора часа пролетели незаметно. Раф и Смоукскрин начали обсуждать какой-то недавно вышедший фильм, пока Юля разбирала покупки. Потом к разговору подключилась и она, но усталость дала о себе знать и, в итоге, незаметно для себя она задремала. *** Проснулась девушка так же неожиданно, как и уснула: сидя на диване и прямо в кроссовках. Но это уже не сильно волновало, ибо дороги в Америке будут реально почище российских и можно не переживать по поводу грязной подошвы. Потянувшись подобно кошке, с тихим писком, девушка сонно осмотрелась. К этому времени главный зал действительно «ожил». Арси и Бамблби нашлись почти сразу, сидящими на ящиках в дальнем углу. Судя по всему, они калибровали свои бластеры, либо проводили плановый осмотр. Похоже, использовать пустые ящики вместо стульев общая черта трансформеров. У терминала по своему обыкновению обнаружился Ретчет и, кажется, он настраивал новую частоту автоботского канала связи. «Это мы запомним» - Юля отвела слишком внимательный взгляд от главного компьютера. К слову о внимательности. Только сейчас она заметила, что кто-то укрыл ее пледом. Губы сами по себе расплылись в улыбке. О ней позаботились, это так мило. — Доброе утро? Юля от неожиданности вздрогнула, оборачиваясь. — Прости, не хотела тебя напугать. – извинилась Джун, подняв ладони. — Здравствуйте, миссис Дарби. — Как ты себя чувствуешь? Мне сказали, что Мико заставали тебя приехать очень рано. – присаживаясь рядом, побеспокоилась женщина. — Ну, «заставила» это сильно сказано. Скорее вынудила. Ну да ладно. Юля откинулась на спинку дивана, глубоко вздыхая. Так продолжать больше нельзя, пора «вправлять» мозги и автоботам, и людям. — Знаете, меня крайне беспокоит то, что ребенок в одиночку пришел к малознакомой девушке в квартиру и, скорее всего, всю ночь не спал. Настораживает, что никто из вас особо сильно этому не удивился – все просто приняли это как нечто обыденное. И очень сильно пугает попустительское отношение ее приемной семьи. Я, конечно, ничего об этом не знаю, у вас «свободная страна», — девушка изобразила «кавычки», — да и менталитет другой, но разве это нормально? Все свободное время она проводит здесь, сбегает с уроков, сбегает на стычки с десептиконами, тем самым выступая слабым звеном для автоботов, попросту подвергая опасности и себя и их. Пацаны наверняка тоже из-за нее в это все ввязываются… Чем дольше Юля говорила, тем больше распалялась. Ей действительно было интересно, а какого хрена всем так похуй? Раньше ей казалось, что этот мир намного проще. В любой истории ведь не понятно, что остается за кадром. Возможно Мико, ее приемные родители и сами автоботы не настолько попустительски относятся ко всему, либо же на это есть какая-нибудь мало-мальская причина, оправдание, отговорка. Пусть даже самая бредовая. Но так? Джун молчала, позволяя девушке высказать все, что у той накипело. Она понимала ее чувства. В конце концов, она тоже через это проходила. — Я понимаю, что такое сложно принять сразу. — произнесла женщина, опуская взгляд. — У Мико действительно много свободы, но это не значит, что ей можно абсолютно все. Когда старая база была уничтожена десептиконами, а Джаспер «закрыт», агент Фоулер позаботился об «алиби» для Рафа и Мико на время их пребывания с автоботами. Их семьи считают, что дети посещают кружки по интересам: Раф - математический, а Мико - творческий. Для Джека отговорок не надо, сама понимаешь. А что касается тебя… Джун перевела взгляд на девушку, слегка прищурившись. Юля мгновенно напряглась, но взгляд не отвела. Какое-то время они провели в молчании: глаза в глаза. — Не думаю, что найдется хоть одна веская причина не доверять тебе. – добродушно улыбнулась женщина. – Твоя скрытность - это скорее самозащита от лишнего вмешательства в твою жизнь, и мы все это уважаем. Чем меньше нам известно, тем выше шанс, что в случае чего тебя не смогут найти враги. Конечно, некоторые со мной не согласятся, но это их право. Сдавленный смешок стал Джун ответом. Юля отвернулась, пряча неожиданно защипавшие глаза. — Прайм плохо на вас влияет. – выдохнула девушка, поднявшись. — Вы слишком просто доверяете людям. Это чревато. В вашем случае, пожалей, даже слишком сильно. Джун внимательно проследила за ней взглядом. — За всех не скажу, но я верю тебе. Человек, так искренне переживающий за благополучие других и постоянно заботящийся об окружающих не может быть плохим. —Ха-ха. Смешно. - Юля обернулась, и на этот раз взгляд был болезненно пустым, - Потому что я себе не доверяю. Конец фрагмента…9 просмотров