Восьмое марта

      Было около восьми часов вечера; я сидел у себя в комнате и делал уроки. Раздался звонок в домофон — это пришли родители с моим младшим братом, ранее уехавшие к бабушке на пару часов, чтобы провести время в кругу семьи, но, по всей видимости, проведшие его в кругу ада. Я открыл дверь, и через минуту, к нашей квартире поднялась расстроенная мать, и отчим с трёхлетним ребёнком на руках; он капризничал и пытался вырваться, а отчим, стиснув зубы, держал его, и удерживался сам от того, чтобы накричать на своего буйного отпрыска. — Забери его, — сказал он, всучив мне дитё, одетое в толстую зимнюю куртку и похожее в ней на Винни-Пуха. — Я дойду до работы.       Мать осталась в прихожей и раздражённо раздевалась, а я взял младшего и пошел в зал. У меня на руках он также кричал и извивался, пытаясь выбраться, не понимая своей детской головой, что если он вырвется, то упадёт с полутораметровой высоты прямо на пол. Не включив света, я сел на диван, и поставил его перед собой, чтобы снять с него куртку и шапку, а он громко закричал что-то на своём детском языке, и побежал прочь, в глубину тёмной комнаты, плюхнулся на пол и начал плакать. Мне давно уже знакомы эти его капризы; он не даёт себя раздевать никому, кроме мамы, которая, не желая возвращаться к этим крикам и нервотрёпке, просто стояла в прихожей. И вот, он, замолчав, посмотрел на меня своими маленькими, заплаканными глазками, и в квартире стало так мертвенно тихо и грустно, что мне самому на секунду захотелось плакать. И в такой обстановке проходит далеко не первый наш праздник. «Пусть, — подумал я, — пусть лежит себе и плачет», и я остался сидеть на диване, а он уткнулся лицом в пол и стал тихо выть, до тех пор, пока не пришла мать. — Как жить в такой обстановке? — спросила она меня, подбирая с пола братика. — Восьмое марта! С утра, как всегда, скандал; а я за весь день даже пятнадцати минут на смогла уделить себе самой. — Не знаю… разводитесь, что-ли.       Зная мать и отчима, я твёрдо был уверен, что развод — единственный общий знаменатель для них, ведь, как бы сильно люди не хотели сохранить свой брак, и как бы сильно они не корчили из себя нормальную семью, всё это тщетно, если они по натуре — два антипода, которые за три года своего брака так сильно возненавидели друг друга, что уже не могут спокойно находиться вместе в одной комнате, ожидая, что партнёр начнёт докапываться до любой мелочи, вроде интонации в разговоре. А они уже много раз собирались разводиться, но так и не довели начатое до конца, видимо, чувствуя в себе лучик мнимой надежды на счастливое будущее, которое с каждой ссорой уходило всё дальше и превращалось в недостижимую мечту.       Братик утихомирился, мама переоделась, а я пошёл дальше делать уроки, и в квартире воцарился такой хрупкий и драгоценный покой, какой бывает лишь в перерывах между бомбёжками. Придёт уставший отчим, и вместе с мамой и сыном ляжет спать, и всем будет уже не до каприз и скандалов, но на следующее утро, уже полные сил, они снова продолжат свою бессмысленную вакханалию, которая будет продолжаться до тех пор, пока они не решатся развестись, или пока смерть не разнимет их.