Они слишком заняты своим счастьем

      «Луна сегодня красивая, не правда ли?»       «Настолько красивая, что можно умереть.»       Мальчик резко вскакивает с кровати и бежит за блокнотом и ручкой. Ему всего шесть лет, и он услышал это. Услышал эти два предложения, которые, как говорят взрослые, безумно важны. Зеленоглазый скользит по полу в любимых красных носках и уже забегает в комнату, как его останавливают мамины руки.       — Тоша, ну куда ты так бежишь? — её бархатный голос сейчас был не особо интересен мальчику, ведь он не планировал сейчас разговаривать.       — Мама! Отпусти! Я же забуду, забуду, мам! — мальчик кричит и вырывается, но мама лишь крепче прижимает его к груди, ласково улыбаясь.       — Ты услышал, да?       Антон затихает и всматривается в мамины глаза. В них горят искры, ведь она так рада за сына. Она знает это чувство, когда сердце замирает, а на языке крутятся две фразы. Она знает, каково сейчас Антону, который боится забыть эти прекрасные слова, которые так приятны душе. Эти слова будут решать его судьбу. Конечно, он спешит не забыть их.       — Милый, ну не забудешь ты. И для этого не нужно записывать — твоя головушка уже сохранила эти фразы навсегда.       Светловолосый мальчик полностью сползает на мамину грудь, утыкаясь затылком в подбородок женщины. И улыбается. Так чисто и ярко, что не получается оставаться равнодушным к этому чуду.       — Мама, это так удивительно! Эти фразы такие… такие! — Тоша зачарован, а мама смеётся, смеётся и прижимает ребёнка ближе к сердцу.       «Пожалуйста, пусть он будет счастлив. Он достоин счастья», — проговаривает про себя женщина и, прикрыв глаза, старается думать только о хорошем. А Антон счастлив уже. Он находит счастье в маме и в этих двух предложениях, которые кажутся ему самыми прекрасными.

***

      Антону тридцать лет. Антон стоит под дождём и смотрит на надгробье с именем его покойной матери, рядом с которым написали очередную дебильную цитату. Под ногами рыхлая земля, а под ней лежит гроб с его счастьем. С его прекрасной мамой, которая была дороже всех на свете. Антон лишился одной из причины своего счастья. Антону так больно, но он не плачет. Он аккуратно кладёт четыре прекрасные лилии — любимые цветы его матери — на могилу и, разворачиваясь, уходит в даль.       Антон больше не прыгает от счастья, вспоминая фразы. Он больше не видит в них смысла и счастья. У него больше нет стимула верить в любовь.       Дома его ждёт его девушка — Ира, но он уже не уверен, что хочет вернуться. Когда его мама умерла, Ира изо всех сил поддерживала парня, но это несильно помогало. Они вместе уже три года, и ни одна, ни второй не произнесли свои фразы. А сейчас это вообще не имеет смысла. Портить отношения из-за дурацких слов? Да никому они не нужны. В них нет счастья — только боль. Боль от понимания, как же сложно найти этого чертового соулмейта, чтобы потом — возможно — быть с ним счастливым. Глупость какая.       Вспоминая себя в детстве, Шастун улыбается. Ему смешно от мелкого себя, который так верил в любовь и мечтал встретить «ту самую». Он думал, что это будет низкая блондинка с голубыми глазами, которая каждое утро будет готовить ему его любимые блинчики. А теперь есть только Ира, которая хорошая, но у них явно нет той связи, о которой рассказывают в кино.       Ира — обычная девушка, ничем непримечательная. Из-за того, что Антон — импровизатор, снимающийся на телеканале, Ира сама удивлялась, как вообще находится с таким парнем. Сам Антон тоже не понимал. Хотя, Шаст бы не сказал, что готов вот так быстро убрать Кузнецову из своей жизни. Она стала его опорой, его поддержкой. Да, местами они не понимают друг друга, но пока она единственная, кто вообще рядом.       Парни из импровизации имеют свои семьи и не горят особым желанием общаться с Антоном, который на сцене прекрасный и активный юморист, а в жизни тёмная туча, которую только тронь — пойдет ливень. Он отталкивает всех от себя, хотя в детстве был совсем другим. Антон и сам не понимает, когда он сломался. Возможно, после того, как ему раз сто отказали в чувствах, и он так и не нашел ту самую. Сейчас-то это ему и не нужно, но раньше…       Антон бежал за всем и всё потерял. Он хотел быть и футболистом, и менеджером, и мужем, и юмористом. Но в итоге оказался на дне, до ТНТ, конечно. Антон сам в шоке, как его взяли в передачу на популярный телеканал и сделали из него, грубо говоря, звезду. В импровизации он самый популярный, скорее всего из-за того, что он слегка моложе остальных ребят. Но это не делает его выше по должности или выделяет как-то особенно: он не считает себя пупом земли.       Но, видимо, остальные импровизаторы считают именно так. Он в их глазах либо туча, либо самовлюбленный подонок, готовый на все ради популярности. И от этого больно. Они начинали вместе, всегда были дружны, но за последние два года тупо отдалились. А точнее, это сделали ребята: видимо, они сговорились и больше не звали Шастуна гулять, в гости, да даже на чертов юбилей! Да, они праздновали командой, но позже Арс, Дима и Серега собрались отдельно. Спалил их инстаграм Серёжи, который единственный тогда не скрыл истории от Шаста.       И в тот момент Антон понял, что один. Перестал стараться бороться, доказывать кому-либо, что вовсе не такой. А стал таким, каким его видят: серой тучкой, которая любит только себя и деньги.       Антон медленно перебирает ногами, стараясь не думать, но перед глазами только белая палата и писк чертового аппарата. И тёплая мамина рука, которая почти в мгновение холодеет. Тогда он не помнит, как заполнил документ о смерти, как договорился о похоронах, как вообще дошёл домой. Мама была его единственной надеждой. Ему было наплевать на одиночество, пока она была рядом. А теперь её нет.       Скупая слеза скользит по щеке, и Антон сразу размазывает ее ладонью. Он не знает, что делать. Ему так больно. Ира ждёт. Надо идти домой. Надо идти. Надо…       Шаст останавливается и медленно опускается на колени. Джинсы сразу промокают и покрываются грязью. Но ему все равно. Он хватается за грудь и старается дышать ровно, но не получается. Сейчас даже кажется, что хорошо, что на похороны никто не пришёл. А то сейчас бы начался кипиш, который так не нужен Антону. Руки трясутся, и дыхание реально замедляется так, что в глазах появляются тёмные пятна. Так больно.       Он два года был холодным, как лёд. Ни разу он не плакал и не жалел себя. А сейчас сорвался. Антону больно быть твёрдой каменной стеной — ему тоже хочется тепла, дружбы, любви. Ему хочется услышать на свой вопрос тот ответ, который крутится у него в голове с шести лет. А в итоге получает всего лишь Иру, которая наверняка сейчас смотрит какой-нибудь сериал и только когда придёт Антон, сделает вид, что ей жаль. Постарается пожалеть. Но ничего не выйдет. Никогда не выйдет.       Резко раздаётся трель звонка где-то в кармане куртки. Антон открывает глаза и дрожащими руками достаёт телефон, отвечая на звонок и даже не посмотрев на номер звонившего. Ему так глубоко наплевать сейчас на всех, что он буквально готов послать даже продюсера ТНТ.       — Ало, Антон?       Голос тихий и слегка испуганный. Знакомый. Очень знакомый. Но Антон сейчас в таком шоке, что не может вспомнить, кто это. Настолько он потерян сейчас.       — Ало, да, — голос хрипит, давая вспомнить о редких вдохах, которые делал парень минуту назад.       — Я хотел… Прости, это так эгоистично с моей стороны, но я не мог не позвонить. Такое горе. Я соболезную тебе, Шаст. Надеюсь, ты там держишься. Пришёл бы на похороны, но боюсь, не имею права…       Кто-то что-то говорит, но после слова «горе» слушать абсолютно перехотелось. Он знал, что звонят ему только лишь потому, что его мать умерла. И не больше. Никому нет дела до него. Все звонят, высказывают соболезнования, но никто ни разу не продолжит общение после этого. Люди реально думают, что один идиотский звонок правда поможет?       — Замолчи. Просто заткнись, — не выдерживает Антон, когда дыхание снова сбивается, а в коленях уже неприятно ломит. — Мне ничего от тебя не нужно. Просто… оставь… меня… в покое…       Шаст задыхается. Прямо сидя на коленях. Воздух встает комом в горле, словно там что-то застряло. Он кашляет в трубку и не может прекратить. Из глаз предательски идут слезы, и Антон безжалостно бьет себя по груди, в надежде получить дозу кислорода. Но нет. Это паническая атака. Он понимает. Он знал, что когда-то не сможет терпеть. И вот, дожили блин.       — Антон? Ты в порядке? — слышится из телефона, который уже благополучно лежит на грязной земле и с каждой каплей дождя намокает все больше.       А зеленоглазый не может ответить. Он чувствует, как сознание покидает его, и вскоре он проваливается в сон. В острый и болезненный. В котором нет сновидений и увлекательных картинок. Который пустой. Который такой, как его жизнь.

***

      Антон чувствует под собой неприятную влагу и ворочается. Неудобно лежать на земле, наверное. Спина и шея ноют, что и заставляет Антона открыть глаза. Сначала ему кажется, что он ослеп, но увидев в дали свет фонаря, спокойно выдыхает. Поднимаясь на ноги, Антон даже не старается отряхнуться, ведь знает, что полностью в чёртовой грязи. И только потом он замечает, что уже давно не день. Темно и холодно. Осень не радует от слова совсем.       Кое-как найдя на ощупь телефон, Антон впервые радуется, что у него глупый айфон, который не промокает. Посмотрев на время, он удивленно вскидывает брови.       — Почти одиннадцать…       Даже его хриплый шёпот на кладбище звучит уж очень громко. Тут тихо. Очень тихо и пугающе.       Антон еще раз осматривается, вытирает телефон о сухое место на куртке и кладёт его в карман. Как только он собирается двигаться в сторону выхода, из противоположной стороны мелькает свет. Это заставляет его помедлить. Антон заглядывается на фонарик, пока он не приближается достаточно близко. А после становится виден и силуэт человека.       Сердце Шастуна пропускает удар, но он стоит. Страшно, пожалуй, встречать ночью неизвестных людей на кладбище. Особенно после сна в грязи. Мда.       Свет уже вовсе казался буквально в пяти метрах, и человек замер, намеренно светя прямо на парня. Мужчина с фонарём ахает и моментально подходит к Антону, попутно выключая фонарик. Плечи Антона обхватывают мужские руки, и он пугается, ведь не может разглядеть лица незнакомца. Хочется убежать, но Шаст стоит. Ну, умирать, так умирать.       — Боже, я так перепугался, ей богу! — из уст неизвестного слышатся слова, а после его голос постепенно кажется знакомым. Он звонил Антону.       — Я…я… кто вы? — неловко спрашивает Антон, стараясь проморгаться, чтобы наконец увидеть чужое лицо.       — Шаст, ты что, головой ударился? Приятно познакомиться, Арсений Попов.       Антон замирает, как и его взгляд. Глаза привыкают к темноте и теперь можно разглядеть черты знакомого лица. Арс. Тут. Кто-то рядом. Арсений.       — Что ты тут… Какого черта? — его голос резко обретает привычные холодные нотки, не то что мгновение назад. Попов отпускает его плечи и отходит чуть назад.       — Шаст, не я начал задыхаться в телефонную трубку, а после и вовсе не выходил на связь. Повезло, что я в Москве был, мало ли что могло случится…       — Зачем ты тут? — перебивает Антон и старается быть как можно более жёстким. Но выходит не совсем так, как хотелось бы.       — Ну точно головой ударился! — Арс смеётся. — Переживал я. Сначала Ире позвонил, ты не дома, а потом сам додумался, где ты мог быть. Правда пробки… Прости, что так долго.       Попов сказал это, словно его слова ничего не стоили. Будто он говорит такое постоянно. Но Антон снова не мог вздохнуть. «Переживал я», — проговорил сам себе Шастун уже сотню раз. Кто-то волновался. Кому-то… есть дело? Да ладно. Арсений не общается с ним уже два года, как и остальные импровизаторы. И какое ему дело до него вообще?       — Хорошо, ты тут. А что дальше? — дрожь в голосе проскользнула, но не больше чем на миг.       — Поехали. Я отвезу тебя домой.       Арсений отвернулся и, снова включая фонарик, направился по тропинке куда-то в сторону дороги. Антону ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. А может он и хотел пойти за ним. Сам не знает.

***

      Домой они добрались быстро и молча. Арс не мучал вопросами Антона, а Антон не мучал собою Арса. Превосходно. Встретила их Ира, которая была, как напуганный заяц. Она сразу начала сюсюкаться со своим парнем, заставляя голубоглазого чувствовать себя лишним. Он в последний раз встретился взглядом с Антоном и, сказав одни лишь губами «пока», вышел из квартиры.       Ира весь вечер маялась с Тошей, даже не замечая, что тому это не особо-то нравилось. В итоге, Антон заставил её лечь спать, а сам решил выпить. На часах уже давно за полночь, а парень сидит на кухне и в одиночку пьёт вино. Мысли о маме заполняют голову, но Антон тратит все силы на то, чтобы прогнать их. Тем самым он начинает задумываться уже о другом, а точнее — о Попове.       Почему приехал? Почему помог? Почему не вёл себя как раньше и не игнорировал его любыми способами? Скорее всего, была виновата жалость. Антон же мать потерял, вот почему с ним так возятся. Это сразу отвечает на все вопросы. Арсу вовсе нет дела. Ему жаль коллегу, а из-за своего воспитания он просто не мог оставить Шастуна на произвол судьбы.       Допивая пятый по счету стакан, Антон заваливается спать прямо на диване, который стоит на кухне. Ему не хочется сейчас потеть из-за того, что Ира постоянно прижимается и липнет к нему. Хочется поспать тут. В домашней одежде, без подушек и пледа. Просто закрыть глаза и забыться сном. Завтра он проснётся с новыми силами и уже никому не будет его жалко. Завтра он снова станет собой. Завтра он снова будет холодным подонком, который ненавидит весь мир. Но который так сильно любил свою маму и ждал, пока станет счастлив.

***

      Прошла неделя, и всё вернулось на круги своя. Антона больше не посещают странные мысли, а на его лице сияет улыбка. Холодная и острая, как нож. И ему нравится чувствовать себя таким. Не таким, каким был на кладбище, уж точно. А таким, что все в стороны расходятся, когда лишь видят его. Таким, который взглядом даёт понять, что он выиграл эту жизнь. Правда, на душе продолжают скрестись кошки. Хотя, кого это волнует?       Антона.       Антона это волнует. Или начало волновать, когда он во время съёмок увидел на экране телефона номер, подписанный как «Арс». Он был так удивлён, что даже не сразу ответил.       — Да?       — Шаст, привет. Занят? — беззаботно говорит Арс, словно такие звонки — сама обыденность       А Антон стоит. Стоит и чувствует, как руки снова начинают дрожать.       Ему кто-то перезвонил.       — Ну, у меня съёмки, а что? — Антон старается скрыть лёгкую дрожь в голосе.       — А, ладно. Когда закончатся?       — Часа через четыре, — смотря на наручные часы, отвечает парень, — Ты что-то хотел?       — Часа четыре? Прекрасно. Да тут в одном клубе концерт проходит, я билеты взял, а мне вот, отказали, — слегка смущаясь, добавляет последние слова Арсений.       Мир Антона покачнулся. Арсений зовет его на концерт? Сегодня? После двухлетнего молчания?       — Я… Ну… Даже не знаю…       Буквально несколько слов поставили парня в тупик, и маска холода снова спала. Он снова застенчивый мальчик, которого впервые позвали на свидание, и он просто сгорает от стыда. Он не знал, как реагировать на странный порыв его коллеги, который какого-то черта решил начать общение заново.       — Антон?       — А, да. Пошли. Адрес в инсте скинь. До встречи, — быстро тараторит Антон, даже не замечая, как соглашается.       Он согласился. Сегодня вечером он идет с Арсением на концерт. Он, что?!

***

      Антон стоит в толпе и смотрит на какую-то группу. Рядом с ним прыгает Арсений, которому уже далеко за тридцатку, но он все равно радуется, как ребенок. И Антон не понимает, что он чувствует. Ему впервые хорошо. Он впервые не думает о маме. Он просто смотрит на горящие глаза брюнета и, кажется, все не так плохо.       Расслабившись, он снова повернулся к группе и стал уже сам чувствовать музыку в удовольствие. Антон прыгает и иногда задевает коллегу, а после они вместе смеются с этого. Оба улыбаются. И оба сейчас не думают ни о чем.       Почему же он перезвонил?

***

Кто бы мог подумать, что та паническая атака начнёт всё это.

      С того дня прошел месяц. За него Арсений виделся с Антоном раз двадцать. Они то гуляли по городу, то ходили по клубам, то были на каких-то мероприятиях. Пару раз Антон даже заходил к коллеге на съёмную квартиру и наоборот — Арсений к нему. Это было все так странно и непонятно, чем и манило.       Антон полностью потерялся. Он каждый раз хотел быть холодным и начать отказывать Попову, но вечно соглашался. Просто так! Иногда даже какие-то встречи отменял, потому что Арс его позвал куда-то. Снова.       Невозможно не заметить со стороны, как он меняется. Ира перестала узнавать Антона, ведь теперь он перестал рычать или огрызаться на неё. Сначала он работал, ходил гулять с Поповым, а вечерами готовил ужин и садился со своей девушкой смотреть фильм в обнимку. Ира тоже начала теряться, но это ей нравится. Антон стал теплеть. Это видно всем — лед тает.       Почему же он приехал тогда?

***

      Спустя полгода Антон называл Арсения другом. Ну не мог он называть этого парня коллегой, когда бухал вместе с ним по несколько дней. Ну не может он не считать его другом после всего, через что они прошли. А на вопрос Антона «зачем ты вообще появился в моей жизни», Арсений лишь улыбался. Хотя, Антону не очень-то интересно. Он рад, что теперь рядом с ним есть кто-то. Теперь он не один. Теперь он сам чувствует тепло, а тот холод и вовсе ушёл. Ну, может и не совсем, но с Поповым Антон точно не вел себя высокомерно.       Через месяц Арс должен был уехать в Питер, что не нравилось обоим. Они вовсе не хотели расставаться и знали, что если это случится, то увидеться они смогут лишь через несколько месяцев, на съёмках. Но делать нечего. И пока есть время, они используют его, как только могут.       А Ира вовсе не замечает, что Антон стал таким из-за Арса. Ну появился у него друг, ну и что? Мало ли, что в жизни могло случиться. И понятно, что она не замечала, как тот перестал возвращаться домой, часто задерживаясь на ночь у брюнета. Шастун стал добрее и мягче, а значит все хорошо. Но лишь одно её пугало: а вдруг они не соулмейты?       Почему же он перестал игнорировать?

***

      Арс уехал уже больше двух недель назад, и сейчас Антон по-настоящему узнал, что такое тосковать по человеку. Не считая мамы, конечно. Шаст так сильно нуждается в их встрече, что готов прямо сейчас рвануть к нему. Но нельзя. Это ненормально, не находите? Ну как-то уж слишком он привязан к этому голубоглазому парню.       Кузнецову он вовсе стал игнорировать, и уже через пару дней она наконец поняла в чем проблема. Она и не думала, что на самом деле делает Антона таким счастливым. Только вот она не понимала почему. Ну что такого в этом Попове? Самый обычный выскочка с ТНТ, ну и что? Ира вот, все время заботилась о Тоше, когда все импровизаторы решили разорвать с ним дружеские отношения. Все, даже этот его любимый Арсений, бросили его. Они его сломали, и лишь Кузнецова была рядом. Несправедливо, что Антон сейчас ставит этого предателя выше неё.       Но Антон считал иначе. Они совсем недавно затронули эту тему, ведь она довольно важная. И Арс раскаялся перед другом, что поверил слухам. Все, включая Диму и Сережу, говорили, что Шастун — эгоист. А в то время у ТНТ были некие проблемы с этим шоу и почему-то всё свалили на Шаста. Пошли слухи о том, что именно он подменял какие-то документы за деньги, которые ему предложил другой телеканал. Конечно, Антон был в шоке от услышанного. Ничего подобного он не делал!       А Арсений сразу сказал, что был не особо за. Мало ли, кто как врать может? Но состояние Антона, его вечный холод и агрессия подтверждали догадки о нем. Вот ребята и решили прекратить общение с таким человеком. Но после рассказа, Шаст даже не думал обижаться. Теперь он изменился и планировал доказать это всем. Арсений поддержал его, говоря, что доказал это уже как минимум одному. Они посмеялись и продолжили говорить ни о чём, но все-таки стало как-то легче. Они должны были об этом поговорить, они и поговорили.       Почему же он обращает на меня внимание?

***

      Антон стоит на вокзале и нервно потирает ладони, снова поглядывая на часы. Вот-вот должен был приехать поезд прямиком из Питера, доставляя Антону его друга. Шасту казалось, что он не выдержит всех этих месяцев. Спасали лишь ежедневные звонки по скайпу и часы болтовни по телефону.       Голос по микрофону называет тот самый поезд и место его прибытия. Шастун вздрагивает, когда перед ним мчится поезд, останавливаясь где-то в самом конце. Из вагонов начинают выходить люди, и в далеке виднеется тёмная макушка. На лице зеленоглазого появляется улыбка, и он, не думая, летит к другу. Чуть не сбив его с ног, он крепко прижимает Попова к себе, словно тот вот-вот выскользнет из рук. Мужчина смеётся и, ничуть не медлив, сам прижимается к Антону.       Они так скучали. Так хотели снова увидеться. Снова дотронуться друг до друга.

***

      Гримерка. Только что закончился первый день съёмок. Антон переодевается в свою одежду и плюхается на диван. В комнату заходит Арс и, видя друга, измученно улыбается. Садясь рядом с Шастом, мужчина запрокидывает голову на спинку дивана и старается сесть в как можно более расслабленное положение. В следующее мгновение заходит Позов и Матвиенко, что-то обсуждая. Антон кидает на них взгляд, но всего на секунду, а после снова устремляет его на друга.       — Устал? — подаёт голос Антон, на что Арс лишь недовольно мычит, заставляя парня смеяться, — Ну отдыхай, я так и знал, что ты уже совсем старичок.       — А ну повтори! — Арс поднимает голову и в его взгляде столько искр, что можно ослепнуть. Он сказал это вовсе не со злости, а больше с чувством азарта.       — Оо, у тебя еще и со слухом проблемы! Бедный Арсений Сергеевич!       Шаст смеётся, а Арс за мгновение хватает друга за плечи и тянет вниз, чтобы Антон согнулся пополам. Он пищит, как мышка, и брюнет отпускает его, начиная смеяться.       — А ты бревно, Антон Андреевич: ни согнуться, ни разогнуться, — подкалывает он его в ответ, следя за его злым взглядом.       За всем этим с большим удивлением наблюдают другие импровизаторы, которых прервал смех этих двоих. Они помнили, что на прошлых съёмках такого не было, тогда еще мама Шаста умерла, он вообще был не в духе. А сейчас они бесятся, как старые друзья, вовсе забывая, что им уже не десять. Парни переглядываются, пытаясь хоть где-то найти нормальное объяснение.       — Кхм, — прокашлялся Серый, привлекая внимание всех. — Арс, на пару слов.       Попов резко встаёт, все по-прежнему улыбается и кидает Антону быстрое «щас», скрываясь за дверью с Матвиенко. Дима и Антон остаются вдвоём и это его шанс.       Вперед, Тох.       — Это не я, Дим. Я ничего не делал с каким-то документами, и я не кусок льда. Я обычный человек, у которого была слегка сломанная жизнь. Не думаю, что если мы продолжим дальше игнорить друг друга, все будет хорошо, — смотря прямо в глаза Позова, спокойно говорит Антон. — Мы же были друзьями, Поз.       Дима растерялся. Он не знал, что сказать. Ну нельзя же за почти 3 года игнора просто снова начать общаться с человеком! Это какой-то бред. Но если так подумать, то все это время Позов и сам совершал бред. Какого черта он включил истеричку и решил, что оборвав все связи с Антоном, которого все считали плохим, всë будет хорошо? Это он приехал с Антоном из Воронежа. Они были друг для друга опорой. А почему тогда после небольшой подставы, сплетен и вообще непонятно чего, Дима решил кинуть друга?       — Антон, забыли. Хорошо, что ты решил высказаться, — чуть тихо говорит Дима, стараясь смотреть Антону в глаза, но видит там лишь боль того, что причинили ему люди, которых он считал друзьями.       — Проехали?       — Проехали. Не маленькие уже.       Как только они улыбаются друг другу, в гримёрку заходят остальные импровизаторы. Оба они какие-то странные.       — Шаст, — сразу начинает Серёжа. — Это правда не ты?       — Конечно нет, Сереж.       В мгновение он оказывается в объятиях. Хоть Серёжа и не из высоких, Антон всё равно чувствовал себя как в объятиях старшего брата. Было приятно. По телу разливалось тепло.       Сзади стоял Дима и Арс, которые наблюдали за этой сценой с улыбкой. Как же им всем друг друга не хватало.       Как же Антону этого не хватало.       Как же ему не хватало чувствовать счастье.       Почему же он смеётся?

***

      Прошел год. Парни за это время расставались лишь на пару месяцев и то из-за работы Попова. Теперь они тратили друг на друга куда больше времени, чем обычные друзья. Ире это вовсе не нравилось, и она начала задавать своему парню вопросы по поводу свадьбы. Антон как мог избегал этой темы, ведь говорить о соулмейтах с ней не очень хотелось. А уж тем более задавать ей свой вопрос.       С Кузнецовой ему комфортно. Они так долго уже вместе, что он просто привык. Искры нет уже точно давно, но расставаться или как-то прекращать общение ему не хотелось. Она правда поддерживала его и была его опорой, он не хотел как-то портить ей жизнь. Вряд ли они соулмейты, но всё-таки.       Лишь иногда он думал о расставании…       Когда находился рядом с Арсом.       Иногда ему хотелось бросить всё и просто уехать к нему в Питер. Жить рядом, а может и с ним. Чтобы просто не расставаться на мучительные месяца. И Антон мог, мог уехать. Но совесть и остальные вразумительные чувства останавливали его.       Почему же его глаза горят рядом со мной?

***

      Антон и Ира идут праздновать годовщину импровизации. Это был поздний вечер, и Антон решился на кое-что очень важное: он планирует задать Ире вопрос. Так он и решит, уезжать ему или нет. Конечно, это может полностью изменить его жизнь, но менять решение он не хотел. Слишком долго он удерживал себя.       Идут они в квартиру Серёжи. В ресторане уже праздновали, а это будет только для самых близких. И как же Антон был удивлён, когда получил приглашение лично от Димки, который теперь вовсе не сдерживал себя рядом со старым другом и больше не игнорировал по пустякам. Теперь они правда как семья.       Войдя в квартиру, их сразу встречает Оксана. Она тоже больше не обижается на Антона, так как по отношению к ней он был не самый мягкий раньше. Все улыбаются друг другу и начинают пить. Ира и Шаст устраиваются на диване, разговаривая со всеми и чувствуя себя, как дома. Арсений приходит самый последний, но тоже не отстает, наливая себе бокал шампанского.       Кто-то произносит тост, но Антон занят слегка другими мыслями. Говорить или не говорить? Это же так усложнит жизнь всем. Шастун хочет быть пьянее, но больше двух бокалов не пьёт. Все-таки, это важные слова, нежелательно говорить их по пьяне.       Проходит еще немного времени и Антон решается. Он отходит, чтобы умыться и собраться с мыслями. Ему страшно. Мне кажется, всем было бы страшно. Это же как признание в любви. Такие слова на ветер не бросают. Возвращаясь к ребятам, Антон садится рядом с Ирой и поворачивает к ней корпус. Он прочищает горло, заставляя всех обернуться на них. Ира резко занервничала.       — Ир… — Антон замолкает, резко испугавшись, но встретившись взглядом с голубыми глазами и увидев улыбку на лице Арсения, решается. — Луна сегодня красивая, не правда ли?       Тишина.       Все молчат.       Антон не отрываясь смотрит на Иру, пока она молчит.       У кого-то в комнате сердце пропустило удар, но явно не у Иры       Глаза застыли в непонимании, но они явно не Ирины.       Чье-то дыхание сбилось, но явно не у Иры.       Если Антон повернёт голову на друга, сразу все поймёт по его взгляду. Но он это не делает. Всё ждёт ответа.       — Не з-знаю, Тош, наверное… — заикаясь проговорила девушка, пряча взгляд.       Тишина.       Теперь дрожит Антон.       Ну, он же знал. Знал это. Но всё равно как-то не по себе.       Тишина…       …И тихий голос где-то у двери.       — Настолько красивая, что можно умереть…       Все замерли, и лишь Антон повернул голову на звук. У двери стоял Арсений, и он явно был не в порядке. Даже тут было видно, как трясутся его плечи, и как его грудь то резко поднимается, то опускается. Они смотрят друг другу в глаза, но старший не выдерживает. Он нырнул в проем двери, и через мгновение из коридора послышался хлопок двери.       — Тош, я… — было начала Кузнецова, как Шастун вскочил и кинулся к двери.       Все так и остались в полной тишине.       Антон нашел Арса на балконе. Он курил. Но проблема в том, что он не курит.       Антон встал рядом и уставился на небо. Там и правда сияла красивая луна, что заставило парня ухмыльнуться. А так же небо было чистым и даже было видно созвездие большой медведицы. Красиво.       — Ты же не куришь, — подал голос Антон, заставлял собеседника вздрогнуть.       — Ага.       Они стояли так еще пару минут, пока старший не докурил, скидывая бычок вниз. Он встал спиной к краю балкона и чуть облокотился на локти назад.       — Что будем делать? — спрашивает брюнет, на что младший улыбается.       — Я все равно хотел в Питер переехать, если бы Ира не оказалась моим соулмейтом.       — С чего бы?       — К тебе поближе быть хотел, — слегка посмеиваясь, отвечает Шаст. — Теперь понятно, почему.       Они оба смеются. Так тихо и спокойно.       — Иди сюда, — коротко и ясно говорит Арсений, смотря прямо в глаза напротив.       Антон за мгновение оказывается в чужих объятиях и впервые чувствует покой. Окончательный. Теперь мысли о плохом и вовсе не терзают его. Он в объятиях своего соулмейта. Вау. Это то, о чем он мечтал с детства, во что не верил буквально год назад, и в чем так приятно растворяться сейчас.       Он почувствовал в руках Арса мамино тепло. И любовь, с которой она прижимала его к сердцу.       Любовь.       Почему же он так нежен?

***

      Светловолосый парень снова стоит над красивым надгробным камнем и смотрит на землю, которая давно покрылась зелёной травой. Снова осень. Снова дождь. Но сейчас Антон не мокнет и не задыхается от отчаяния. Зеленоглазый стоит под черным большим зонтиком в объятиях любимого человека. Арс аккуратно прижимается к Тоше со спины и кладёт голову ему на правое плечо.       — Её нет уже два года. Моей матери нет уже два года, — шёпотом проговаривает парень, стараясь сдержать слезы.       — Она всегда есть и всегда будет с тобой, пока твоя любовь к ней не пройдет. А я уверен, любить её ты будешь до конца своих дней, — его голос такой мягкий и спокойный, что хочеться слушать его вечно. Арсений сжимает парня со всей силы, а потом отпускает.       Брюнет выходит под дождь и садится на корточки возле могилы, стряхивая с камня гнилые листья. Ему больно вместе с Антоном.       — Ты прав.       Шастун наклоняется над землёй и аккуратно кладёт по-прежнему четыре белые лилии, которые его мама так любила. Он в последний на сегодня раз осматривает могилу, а после смотрит на небо. «Я вечно буду любить тебя, мам. Спасибо за надежду и счастье. Ты спасла меня», — проговаривает про себя парень, улыбаясь серым осенним облакам.       Опуская голову, он встречается взглядом с голубыми океанами напротив. Арсений тоже улыбается. Они смотрят друг на друга некоторое время: не могут насмотреться. После, старший легонько запускает руку в короткие волосы парня и притягивает его за затылок к себе. Их губы соприкасаются и оба расслабляются. Это сейчас необходимо, словно воздух. Они аккуратно и нежно сминают губы друг друга, словно боясь ранить. Конечно целуются они так не часто, ведь большинство раз заканчиваются дикой страстью, но и эти лёгкие поцелуи такие важные.       Они спасают друг друга.       — Луна сегодня красивая, не правда ли? — тихо-тихо спрашивает Антон, улыбаясь и упираясь своим лбом о чужой.       — Настолько красивая, что можно умереть, — так же тихо отвечает мужчина, обнимая Антона за шею. — Ты когда-нибудь прекратишь у меня это спрашивать?       — Никогда. Как и любить тебя.       Они спасены друг другом. Хотя в большей степени был спасён Антон, который готов был рассыпаться от пустоты внутри. Но все-таки они сейчас тут, целуют друг друга так, что даже не замечают, как зонтик опустился вниз, и мелкие капли воды начинают падать на их плечи.       Они слишком заняты.       Они слишком счастливы.

Почему же он делает меня таким счастливым?