Прерванная внезапно пустота

Прошло уже несколько лет с тех пор, как окровавленные бойцы на разных планетах с оружием в руках готовы были принять смерть и не верили во спасение. Как со сбитым дыханием они боялись поднять голову вверх на ужасающие огромные фигуры над ними и думали, что им конец. Шепард мертва — такие слухи ходили среди ребят, и это подрывало боевой дух некоторых, а некоторых с истошным криком заставляло бросаться в самую гущу событий с винтовкой наперевес. Однако когда к первым рядам чудовищ оставалось совсем чуть-чуть — спасение пришло. Пришло тогда, когда уже никто не верил, что это возможно. Когда уродливые создания Жнецов, за которыми, казалось, была победа, падали наземь от красного, неизвестно откуда взявшегося света. Прошло пару лет с тех пор, как солдаты во всей галактике с улыбками и смехом поднимали вверх оружие и поздравляли друг друга с победой. Пару лет, как над Землей и во всех уголках вселенной воцарился мир между некогда воевавшими расами. Слишком свежи были раны и воспоминания, и никто бы не решился даже подумать о новых войнах в память о погибших в той резне. Прошло пару лет, как на жилой палубе Нормандии на доске погибших появилась фамилия Шепард… Команда Шепард теперь была разбросана по разным планетам. Кто-то решил, что о командире не должны забывать и не отошел от дел, некоторые решили, что им хватит воин и обосновались на родных планетах, а некоторым просто не дали пойти в заслуженный отпуск. Как бы ни были глубокими раны Гарруса, как бы ни было велико желание остановиться, закрыться в квартире и полностью отдаться мыслям — он этого себе позволить не мог. Его выбрали представителем турианцев, а значит теперь спокойствие ему еще долго не светило. Он был реалистом, он был солдатом, а значит и напрасных надежд он не таил, однако каждый вечер по пути в квартиру он останавливался возле бара и погружался в мысли, которые заставляли его сердце сжиматься. «Я буду ждать тебя там, где бы мы ни были…», — так сказала Шепард в их последний разговор. А ведь до последнего он надеялся, смотря вслед любимой, что еще увидит ее. Надеялся он, надеялся Кайден, Джокер… Черт подери, каждый член экипажа, который стал ей больше, чем просто подчиненные солдаты. Каждый ее друг, для которых Джейн готова была со шкуры вон лезть… Однако от таких мыслей Гаррусу приходилось только сжимать глаза и глотать надоевший ком, после чего, очнувшись, идти готовиться к следующему дню. Ведь даже не смотря на то, что война давно окончена, дел после нее разгребать придется немало. А сложить руки сейчас для него было равносильным предательству ее имени. Несмотря на победу над жнецами, в галактике оставалось еще много работы для солдат, многие мелкие банды на разных планетах пытались навязать свои порядки, а сумасшедшие последователи Призрака изучать и пытаться подчинить себе то, к чему вообще, возможно, им было бы лучше не подходить. Именно с такой очередной дыры сегодня возвращалась Нормандия, потратив дни для восстановления военного контроля Совета на Форосе и месяцы на дипломатические переговоры. С дыры, где даже не было связи, хотя за экипаж мало кто волновался на восстановленной копии Цитадели. Как ни крути, а воинов, которые едва не пережили конец Вселенной и при том сплотили все цивилизации перед общим врагом, мало что могло бы взять. Вакариан отдал последние распоряжения и уставший вышел с корабля. Он вдохнул ночной воздух полной грудью и уже в мыслях был у себя дома, но не успел он полностью расслабиться, как к вышедшему экипажу подбежала молодая турианка в спецформе. — Господин Гаррус, — она отдала честь нынешнему командиру корабля, не переставая почему-то улыбаться во все «32 зуба», — На Цитадели ждали Вас. Благодаря Вам мы получили необходимые образцы исследований Призрака и многие вещи стали более понятны. Мы благодарны Вам за службу. Уже многое сделано и можно немного расслабиться, поэтому на завтра запланирована небольшая вечеринка — это приказ адмирала Хакета. Будет кое-что и лично для вашего экипажа. — Прости, Джесси, но я не в силах. Ребята пусть отвлекутся, — он едва кивнул на своих товарищей и приложил усилия, чтобы задержать взгляд на девушке, — а я хочу побыть один. Так и передай Стивену. Больше он не стал слушать возражений молодой служащей и, махнув на прощание сослуживцам, направился к своему дому, предвкушая возможность просто упасть и отоспаться. Он теперь не просто солдат, но и в какой-то степени дипломат. И хоть он бы рад вернуть времена, когда по большому счету от него требовалось только попадать в цели, прикрывать товарищей, и калибровать приборы корабля, но теперь он помимо этого должен был решать и другие задачи. Как ни крути, а эти «дипломаты», которые даже сейчас готовы были глотку друг другу перегрызть ради большего куска под предлогом высшего блага, неслабо выматывали. Еще и представитель азари насмелился высказаться, что достижения людей, а в особенности экипажа Нормандии сильно преувеличены. Мол, да, молодцы были, но могли сделать больше. К примеру, спасти их жриц на Мессане вовремя, а не допустить разгрома. Да и на других планетах не все так прошло гладко, а смерть гетов в их умах теперь, когда они могли бы иметь сильных союзников, вообще не укладывалась. Говорили, что можно было найти слова, и тогда итог войны бы… Если бы, да кабы… И под этим предлогом выскочки-азари не хотели отдавать захваченные образцы после войны. Мол, не ваше дело, чем мы тут занимаемся, теперь это наше и плевать на Совет. Теперь те, кто тогда прятался в самых темных уголках, открывали рты и показывали какие они эксперты. Благо Самара быстро таких щенков ставила на место, однако настроение от этого лучше не становилось. Холод и мелкий дождь, казалось, могли пробить любые щиты и пробраться до костей каждого, кто вылезет на улицу. Однако жизнь мегаполиса не хотела отступать и даже ночью на улицах вновь было оживленно, откуда-то доносились музыка и запах сигарет. Мужчина миновал толпу гультяев и свернул в переулок, как всегда замедлив шаг возле бара. Теперь это было его традицией, как приветствие с той, кого не вернуть. Он окинул взглядом площадку для танцев, хмыкнул и направился дальше, поправив сумку с личными вещами. Налево, через двор, еще один поворот и вот уже тускло светящая лампочка над дверью приветливо мигала хозяину. Гаррус в мыслях уже был под потоками горячей воды, однако в один момент что-то заставило его напрячься. Старая выучка и интуиция мигали не хуже светомузыки на площади за спиной, предупреждая, что что-то не так. Сперва Вакариан даже не понял, что ему не понравилось, однако привычным движением вытащил из кобуры «Хищника», снял с предохранителя и бесшумно шагнул к двери. И чем ближе он приближался, тем больше замечал, что дверь была приоткрыта, а в помещении горел слабый свет ночника. Так же бесшумно, что похвалила бы его и Касуми, он проник в дом и со взведенным пистолетом направился в комнату. Один удар сердца… Кто-то — женщина — стоит к нему спиной и с любопытством рассматривает фотографии на прикроватной тумбе. Второй удар сердца… Слабый свет от маленькой лампочки освещает ее до боли знакомые рыжие волосы и хрупкую на первый взгляд фигуру. Третий удар сердца и слова на мгновение застывают. — Шепард? — в вопросе, произнесенном полушепотом, слышится надежда, но Гаррус слишком был сосредоточен, чтобы сейчас придавать этому значение. Как бы он не хотел, второй вопрос вышел полувыдохом, а дуло оружия дрогнуло. — Это ты?.. Он хотел верить, что не ошибся. Он был готов что угодно отдать за то, чтобы это не был воришка, который по ошибке залез не в тот дом. Он знал, что это невозможно, что обломки прошлой Цитадели не без его приказа и участия обследовали вдоль и поперек, но все же он хотел верить… Фигурка застыла на мгновение, на мгновение воцарилась тишина. Медленно, будто зная, что в спину нацелен пистолет, девушка повернула голову. — Гаррус? — она медленно обернулась и едва сузила глаза, всматриваясь в темноту. Одно слово, одно движение, и сердце мужчины забыло, как биться. Это была она. Она, как он ее помнил и бережно хранил в своих воспоминаниях. После стольких лет… Мгновение, и Шепард оказалась затиснутой в крепких объятиях быстрее, чем послышался стук упавшего пистолета. — Гаррус… — прошептала девушка, но в ответ не услышала ничего, только руки сильнее ее прижали к себе, а чело турианца легло на ее плечо. Нежно Шепард обняла своего возлюбленного и сдерживала слезы, дабы не испортить столь желанную встречу. Так давно они мечтали друг о друге, так давно их убеждали в тщетности их надежд, и так давно эти надежды не покидали их. Зря она пыталась сдержать слезы облегчения и радости. Она сама не понимала почему — ведь готовилась к этому сюрпризу, предвкушая как будет улыбаться, когда турианец застынет в дверном проеме — но на ее щеке появилась соленая дорожка, потом вторая. В тишине его ладонь приподняла подбородок Джейн, и первый нежный поцелуй застыл на ее губах. Медленно, будто пытаясь проверить, не призрак ли перед ним, Гаррус покрывал столь родные губы поцелуями, которые стали перерастать в требовательные, в жадные. В те, которые забрало у него время. Он не верил в происходящее и, будто боясь, что она вот-вот растает в полутьме, все крепче прижимал девушку к себе. Ему не хватало воздуха, ему не хватало пространства, чувства, казалось, сейчас разорвут его изнутри, но только вот единственная рыжая женщина перед ним имела сейчас значение. И только спустя многие минуты тишины, многие минуты воплощения сладкого сна, не покидавшего мужчину уже длительное время — как он не пытался его прогнать, ведь после раны снова начинали кровоточить, он нашел в себе силы ослабить объятья и заглянуть в зеленые глаза. — Шепард… — от его хриплого родного голоса тело покрылось мурашками.

•────•────•──────────•────•────•

На следующий день им таки пришлось расстаться, хоть и не на долго. Хакет планировал вечеринку. Как Гарус узнал со слов Джейн, вечеринка была задумана именно для экипажа Нормандии и для него лично. Запланирована по случаю ее возвращения. Проведя в постели все утро, они вынуждены были расстаться, хотя будь его воля, они бы провели там не меньше чем полдня, а потом бы только вдвоем еще сутки. Но предлагать такое он не решился и только с улыбкой представил лица сослуживцев. — Они тебя ждут. Они будут рады. — Сказал на прощание Гаррус. — Я знаю, — улыбнулась на прощание Шепард и исчезла за входной дверью. Вечером Гаррус неспешно прибыл к знакомому бару, к своему удивлению не встретив по пути гражданских. Присутствовали только военные, сослуживцы. Многие, с кем, так или иначе, приходилось сотрудничать во время сложного пути борьбы над Жнецами. Приятное чувство отозвалось в груди, когда взгляд упал на тех, кто говорил, что вклад Шепард в прошлом не так уж и велик, кто нагло себя вел по отношению к памяти ее деяний. «Хороший ход, Хакет», — мысленно ухмыльнулся он. Возле барной стойки крутились ближайшие сослуживцы. Нет, не так. Друзья. Вега и Джокер что-то бурно обсуждали, а Лиара задумчиво крутила свой бокал, явно мысленно находясь далеко от этой шумной суеты. В углу довольно кивнул Стивен, а его помощница-турианка засветилась своей фирменной обаятельной улыбкой. Возможно, он бы даже счел ее привлекательной при других обстоятельствах, в иных измерениях, возможно, она даже это добивалась своими заигрываниями в прошлом, но… Мужчина снова посмотрел на группу друзей, подавил улыбку, дабы не вызвать подозрения, и направился к ним. Он был рад увидеть тех, кто давно отошел от дел, но кто оставил в его душе теплые воспоминания и глубокий след. — Хэй, смотрите, кто пришел. Вечно угрюмый Архангел. — Джокер приветствовал его бокалом, в ответ турианец только хмыкнул, но не успел ничего ответить, как с колонок раздался голос адмирала Хакета. — Друзья… Все, кто собрались здесь, совершили многое для мира в нашей вселенной, для того, чтобы мы вновь могли видеть далекие звезды, радоваться жизни, дарить тепло и заботу, а не только до последнего вздоха, последнего патрона сжимать оружие в руках… Многие… Многие погибли тогда в боях с Собирателями, потом со Жнецами. Многих мы потеряли, и я не позволю их именам, всех и каждого, — он бросил мимолетный взгляд в угол, где стояли «реформаторы» идей, что надо вычеркнуть полностью прошлое, — кануть в забытье. Они все были сильными бойцами, которые полегли ради нас… И мы не можем допустить повторение той распри, ради которой отдали свои жизни многие. В клубе была мертвая тишина. Его слова отбивались у каждого в душе, в сердце огненным следом… Каждый здесь находящийся потерял своего дорогого человека, будь то сослуживец, друг или родственник. Никто не смел даже слова проронить, каким бы реформатором он бы себя не считал. Но Хакет продолжил. — Тем не менее, хочу вам представить и хорошие новости. — Десятки пар глаз подняли на него безразличный взгляд, которому вскоре суждено было измениться. — Год назад прошлая Цитадель уничтожила Жнецов и была при этом разрушена. Мы считали, что вряд ли кто-то, кто был туда перенесен Жнецами, остался живым, но проверить это было нашим долгом. — Адмирал отступил на шаг, освобождая проход за собой за темной ширмой. — И наше предчувствие оправдало себя. Не многие, но все же… десятки уцелели… В толпе прозвучали удивленные голоса. Адмирал больше не говорил, а со тьмы стали прорисовываться силуэты. А впереди всех… — Шепард… — в голосе Лиары были слышны слезы. Кто-то рядом выдохнул, будто весь воздух был выбит с грудной клетки — Гаррус мог поклясться, что это был единственный протерианец на Цитадели, — а кто-то просто от удивления открыл рот. За командиром на свет медленно появлялись многие другие. Кварианцы, саларианцы, люди… Многие в зале повторяли имена тех, кто был наверху, не веря своему счастью… Тишине властвовать осталось недолго. Пространство буквально взорвалось радостными криками и возгласами. Собравшиеся кричали и радовались будто только что одержали еще одну победу. Чаще всего со всех сторон звучала фамилия командира как символа победы и новой надежды. Большинство взглядов было приковано к ней, большинство народу хотело лично пожать ей руку или отдать честь. Шепард ожидала нечто подобного, но эта ситуация ее смутила. Гаррус видел это и не стал дожидаться, пока она, как многие другие, спустится в зал. Не слушая голосов, он по яркой лестнице поднялся наверх к ней. Адмирал уже довольно похлопал девушку по плечу и хотел уйти со сцены, давая возможность всем каждому насладится моментом, но у Архангела были другие планы. Не им первым достанется ее внимание. Джейн сделала шаг к залу, как ее остановили. — Джейн… — турианец мягко взял ее за руку. Он говорил тихо, но рядом стоявший микрофон до каждого доносил его бархатный голос. Ему было все равно, что сейчас все видят их, что слышат его слова. Только яркие зеленые глаза сейчас имели значение. — Каждый из нас благодарен тебе. Для многих из нас ты стала живой легендой, а для тех, кому повезло больше — другом. Другом, который без раздумий бросится в самое пекло ради нас. И многие из нас последуют за тобой. Каждый из нас готов отдать жизнь за тебя, но… — Он на мгновение прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на Джейн, в его взгляде читалась нежность и решимость закаленного в боях турианца. — Мы жили без тебя все это время. Для каждого из нас оно было невыносимым. Для меня оно было невыносимым. Я сумел убедиться, что без тебя жизнь становится слишком пустой. И больше я такой жизни не вынесу… Джейн… Глаза девушки увеличились от удивления, многие в зале в придачу еще и выдохнули от неожиданности, но Гаррус смотрел только на нее. Он неспешно опустился на одно колено и достал бархатную красную коробочку. — Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, Джейн… Ты выйдешь за меня?.. В помещении воцарилась большая тишина, чем когда-либо до этого. Сотня глаз была направлена наверх, на сцену. И в этой тишине каждый смог услышать, как с ее уст слетает выдох, видеть, как ее глаза светятся от счастья и едва сдерживают слезы. — Да… — короткий ответ Шепард потонул в радостных воскликах и улюлюканье со стороны Веги. Кажется, для Нормандии сегодня прибавилось поводов для веселья. — Больше не отпущу тебя… — услышала она в объятьях тихий голос, предназначенный только ей.