POCHEMU

Почему же твои губы так белеют на глазах?

       И треск стекла под ногами, лодыжки ранены, колени в бинтах, а запястья теперь давно не болят. Они перестали болеть тогда, когда босые ноги тронули холодный кафель, когда я услышал треск бутылки. Мои шаткие ноги подкашиваются, а свитер еле сидит на худощавом теле. Я вбегаю и опираюсь о дверной косяк, глаза разбегаются, а ноги тянут вниз и я падаю на осколки. Прямо своими избитыми коленями, мы все успели и даже выгореть, ночь ведь длинная такая. Я смотрю на твое побледневшее лицо, оглядываюсь, все двоится.

Почему же твои руки холодны в моих руках?

       Я хватаю твои руки, они всегда были теплыми, они всегда были родными. Но сейчас я не чувствую этого. Взгляд падает на шприц, что только что скатился со стола. Взгляд такой пустой и мертвый, а я уже рыдаю. Слабый чтобы встать, я ползу ближе к твоему телу и прислушиваюсь к сердцу, а в твоем мире так темно. Сердце не бьется, а все что обжигает это слезы. — ДЖОННИ! СКАЖИ ЧТО ЭТО ШУТКА! ТЫ ЖЕ ЛЮБИШЬ ТАК ШУТИТЬ! ВСТАВАЙ ЖЕ! Я сорвал голос и теперь падаю рядом, пытаясь согреть тебя, хотя бы впервые. Неудача и ничего не выходит.

Почему же наши души не вдвоем при свете дня?

      Все тщетно и я ползу к окну, сдираю штору и свет ослепляет меня. Токсичное солнце прожигает глаза, почему ты не со мной при свете дня? Я опять ползу к тебе, даже руки не могут удержать мое тело и я падаю где-то рядом, опять рыдая и повторяя что это шутка. Я почему то ничего не делаю, не звоню в скорую и не набираю полицию, я просто лежу рядом с трупом любимого. Я знаю что его сердце не забьется вновь и руки не согреют теплом, тогда почему?

Почему меня не встретишь, почему а я тебя?

       Я начинаю истерически смеяться, открывая глаза и смотря на белые мягкие стены. Ведение гложет, а таблетки добавляют ощущений. Руки связаны, словно тогда, когда я не мог подняться хотя бы на локтях. Врачи напоминают мне, что это было давно, что пора от этого отвязаться. Поздно говорить сумасшедшему в смирительной рубашке, не правда ли?