Бал Сесилии

В Мондшадте праздник. Впервые за несколько веков снова устраивают пир и грандиозный бал. Победа над Двалином дала жителям новую порцию свежего воздуха. Дракон вновь охраняет город, нападения, хоть и ненадолго, были прекращены. Узнав о предстоящем празднестве, рыцари Ордо Фавониус поначалу были не особо впечатлены. Ведь это означало для них только одно – весь вечер, вплоть до восхода первых лучей, охранять веселящихся жителей от возможных угроз. Но Джинн обрадовала их тем, что приглашены абсолютно все. Гул в тот момент поднялся неслабый, в криках можно было понять только: «Да здравствует Действующий Магистр Джинн!» и «Ура!»

***

Подготовления к балу были самыми что ни на есть дорогими. Множество костюмов, которые шили себе жители, поставки еды и напитков. Украшениями блистал не только орден, на втором этаже которого и собирались проводить бал, но и весь город в целом. Кэйа отказывается от очередного приглашения за день. Девушки так и норовили прийти на бал с самыми завидными холостяками города, но по итогу один из них зачастую игнорировал подобные вещи или вежливо и кратко отказывался, а другой лишь отвечал что-то вроде: «Простите, дамы, но я, как офицер, не имею права забываться в танцах со столь очаровательными девушками, иначе не смогу защитить вас при необходимости», – и одаривал самой приторной улыбкой. Хотелось после такого приложиться головой о барную стойку в любимой таверне, ведь оправдания лились ручьём. Все верили, а мозги начинали плавиться от своих же сладких речей. Только напоминание о скором торжестве колыхало внутри что-то, оставшееся от былой радости.

***

Последний вечер перед балом в городе было довольно тихо, если вспомнить обычные выходные у жителей Мондшадта. Редкие гости в кабаках и тавернах, куча огней в домах и снующие туда-сюда тени в окнах. Девушки шелестели платьями, последний раз подгоняя их под себя, доводя до идеала образ, что наденут завтра. Парни и мужчины постарше репетировали разные фразы, чтобы покорить кого-нибудь на балу и увести в круг танцевать. Кэйа просидел в кабинете почти до полуночи, подписывая бумаги. Работа оставалась работой даже в такие дни. Но после домой его гнала Джинн, что тоже задерживалась допоздна, чтобы закончить всё перед ночью торжества. – Но я ведь ещё не всё подписал, Джинн! – Не сегодня, Кэйа. Ты обязан быть на балу, а если ты придёшь с синяками под глазами, то распугаешь мне весь народ! – девушка, шутя, всё же вытолкала рыцаря из ордена и отправила домой отсыпаться. Он не стал перечить и, зевая, побрёл в нужную сторону. До самого утра Кэйе снился сон, такой длинный и подробный до ужаса. В нём на том самом балу танцевали двое. В тусклых бликах свечей он видел размытые силуэты людей вокруг, вазы с цветами, стены, покрытые витиеватым узором. И улыбку перед собой. Такую тёплую, что дрожали даже колени. И непонятно было: наяву это или только во сне. С утра, казалось бы, такой подробный сон всего-навсего лёгкой дымкой вводил в рассуждения, но не более того. Кэйе не свойственно было терять лицо. Сейчас он этого делать точно не собирался. «Подумаешь, сон».

***

Назначенная дата наконец настала. Люди тянулись со всего Мондштадта к ордену. Гостей приветливо встречали рыцари Ордо Фавониус и сама Магистр. На ней было великолепное платье тёмно-синего цвета, расшитое крохотными кристаллами. Она сияла, словно ночное небо над Тейватом в самые светлые времена. По правую руку стояла Лиза. Девушка выглядела ожившим изображением фиолетовой лилии, а чёрный сюртук придавал ей некой строгости, которая по праву жила в библиотекарше. На втором этаже играла музыка, достигая слушателей неподалёку. С высокого потолка, обрамлённого искусной лепниной, свисали огромные люстры, заливая весь зал тёплым светом. Раздавались голоса, смех, звон первых бокалов, шорох платьев и стук каблуков. Всё шло просто идеально. Кэйа явился чуть позже, когда смех стал громче, разговоры смелее, а танцы искреннее. Он любил подобное до звона в ушах, который стоял на утро после музыки и голосов. Его привычную белую рубашку заменяла атласная тёмная. При свете ткань отливала мокрым каменным берегом реки, а в тени была чернее бездны. Рукава струились по плечам, на шее была тонкая цепочка из серебра, почти незаметная издалека. На поясе брюк висел Глаз бога, мерцая голубым. Пройдя вглубь, офицер взял бокал с любимым вином и сделал пару глотков. Атмосфера наполняла нутро теплом, светом, желанием и счастьем. Он слишком давно не испытывал такого, слишком долго страшился вновь попробовать. И решение пришло само. Усмехаясь самому себе, Кэйа следил за очередным танцем. Пары кружили под ритмы венского вальса. В глаза бросались цветные пятна: платья и головные уборы, прически и улыбки. Вскоре к нему подошла молодая девушка – как вспомнилось потом – работница Кошкиного хвоста. Она приглашала Кэйю на танец, смущаясь и перебирая пальцами пышную юбку. Тот в ответ подтолкнул девушке одного из рыцарей, что испытывал к ней чувства. Взглядом поблагодарив офицера, рыцарь увёл счастливую девушку в круг. – Браво, сэр Кэйа. Всё также умело отшиваете разных мисс, – где-то сбоку послышались глухие хлопки. – Мастер Дилюк собственной персоной! Чем обязаны такому человеку на нашем скромном вечере? – Кэйа подал тому бокал в услужливом поклоне и улыбнулся. Дилюк сменил привычный костюм на более яркий. Теперь вместо чёрного цвета акцент падал на красный с белыми вставками. А алая роза, прикреплённая к нагрудному карману, бросалась в глаза, дополняя образ. – Не мог же я пропустить такой шанс побывать на балу. Последний раз подобное случалось несколько столетий назад. Колкие реплики произносились с периодичностью в несколько минут, но никто из «братьев» не собирался уходить. Это было настолько привычно, что окружающие даже не обращали особого внимания.

***

Даже в такой день без разговоров о политике и работе не обойтись, поэтому Дилюк и Кэйа попеременно или сразу вдвоём принимали участие в спорах и делах, с которыми подходили купцы, рыцари или местные жители. Оркестр вновь менял композицию, кавалеры приглашали дам на какой-то энергичный танец, названия которому не даст ни Кэйа, ни Дилюк, ни кто-либо другой. Может, мазурка? Кто знает. Часы пробили полночь. Заиграла музыка, от которой у Кэйи побежали мурашки. – Ты ведь тоже слышишь? – Вальс? Конечно, я ведь не оглох ещё, что за вопросы? – Дилюк хмыкнул в бокал и отпил совсем немного вина. Пьянеть вовсе не хотелось. «Не помнит?» – проносилось в голове Кэйи, набирая скорость с каждым кругом. – Разреши совершить глупость, которую ты можешь забыть хоть через пять минут. Пожалуйста… – Кэйа медленно протягивает руку ладонью вверх, приглашая Дилюка. Рагнвиндр хмурится и ставит бокал на столик рядом с собой. Слова медленно раскладываются по местам в голове, и осознание бьёт куда-то в солнечное сплетение. Рука всё ещё раскрыта в приглашающем жесте, пальцы слегка трясутся. Дилюк оглядывается по сторонам: все заняты собой, своими парами. Никто не заметит сразу. Кэйа видит, как парень напротив снимает перчатки, откладывая всё на тот же стол. Подрагивающих пальцев касается горячая рука. Он согласился.

***

Вальс нарастает и вновь стихает, пока девушки кружат в пышных платьях по паркету, улыбаясь своим партнерам по танцу. Дилюк не вписывается. Кэйа тоже. Но вместе они выглядят гармонично до мозга костей. Поначалу их и правда не особо замечают, кто станет разглядывать очередную пару, решившую станцевать. И такое неузнавание лишь на руку обоим. Кэйа смотрит в глаза Дилюку и вспоминает сон. Тот самый сон накануне бала, где он танцевал с кем-то вальс. Этот вальс, что играет сейчас. Свечи и люстры плывут вокруг, люди выглядят силуэтами, а стены похожи на причудливые узоры инея на окнах. Дилюк неземной, с ним хочется вечность и до конца. Впервые за столько лет он не оттолкнул, не посмеялся, только доверился и снял перчатки. Кэйа Дилюку напоминает ручей. Плавный, грациозный, чистый и прозрачный. Улыбка впервые за столько лет искренняя, живая, хочется лишь улыбаться в ответ и кружить, не переставая. Это он и делает. А Кэйа теряется полностью, потому что во сне прошлой ночью был именно Дилюк, никто иной, как любимый «братец». Волнение уходит, уступая место нежности, отчаянности и надежде. Люди смотрят, не веря своим глазам, перешёптываются: неужели сам Дилюк Рагнвиндр да с нашим офицером танцует? Оркестр играет заключительную часть мелодии, постепенно стихающей, сменяющейся новой. Кэйа останавливает Дилюка, не отпуская рук, и смотрит, запоминая все черты лица, думая, что больше так близко он и не увидит его настоящего. Тот на мгновение тушуется и отводит взгляд. – Спасибо, что согласился, Дилюк, – Кэйа улыбается ему так нежно, эта улыбка только для него. – Спасибо, что спросил, – шепчет совсем близко, никто не должен услышать больше. Пусть все увидят танец, но никто не увидит смысла. Не услышат чувств и слов. Толпа ненадолго затихает, словно боясь спугнуть, пытаясь понять, что произошло. А потом вновь начинают кружиться пары в зале, звучит смех и разговоры. Кэйа отпускает, и Дилюк уходит к столу. Кажется, на этом стоит поставить точку: всё вернётся на круги своя к утру, пару дней походят слухи, а сны и мысли офицера займёт весьма реальный сюжет. Сюжет, в котором на балу не нужно было скрываться, когда не нужны были маски и колкости. Но Кэйю берут за руку вновь. Всё та же горячая ладонь, а в другой перчатки. Лёгкая улыбка на лице Дилюка и слова: «Нам нужно многое обсудить, ведь так?»

***

Под огромным дубом неподалёку от Мондшадта впервые за несколько лет вновь слышны голоса, эмоции, чувства. Вальс всё ещё звучит где-то в глубине и под самым сердцем, приятно покалывая в пальцах. Сегодня что-то случилось впервые по прошествии многих лет, и это даёт надежду на новое начало, новый устрой жизни и судеб.