404

Жил-был однажды парень, простой неплохой парень, ничем непримечательный. И вот как-то раз у себя дома он обнаружил вазу с огромной вылепленной розой на боку. Ну и паршивый у него вкус! — подумал парень про своего мейта, решив, что это его пропажа. Ещё сильнее он обрадовался, когда его забытые мелочи начали исчезать тоже. Всё шло неплохо, пока медленно и неумолимо в ход не пошли вещи, которые он точно не терял. Предметов в доме становилось всё меньше, а его соулмейт так и не объявлялся — даже когда пропали права, ключи от дома и семейные фотографии. Парень всё убеждал себя, что мейт ищет его и найдёт — рано или поздно. И однажды вечером, во время скайп-разговора с друзьями, он встал и странным, незнакомым голосом сказал, что ему нужно пойти и проверить вазу. Его никогда больше не видели и не слышали. На следующий день полиция обнаружила в гостиной буквально взрыв вещей по размеру не больше, чем могло пропустить горлышко вазы — и погребённые под этим взрывом домашние тапочки. Из комнаты вещдоков ваза, конечно же, пропала. И этой легендой Каминари заебал абсолютно всех.

***

Целых полгода после своих шестнадцати он без остановки ныл и жаловался на то, что его соулмейт — интернет-страшилка. Нельзя было, в конце концов, терять столько всего и ничего не получить в ответ! Речь шла не о вещах даже, невозможно было потерять что-то нарочно — о какой-нибудь весточке. Одних только пропусков на территорию кампуса Каминари штук пять посеял, найти его вообще проблемой не было. — Может, ты просто рассеянный долбоёб, и нет у тебя никакого соулмейта? — Спасибо, Бакубро. Легко ему было говорить, с двумя-то мейтами сразу. Каминари завидовал и даже не стеснялся этого. До того дня, пока на его письменном столе не появилась уродливая ваза с вылепленной розой на боку. Когда он притащил её в гостиную, все только рассмеялись. — Да над тобой подшутил кто-то, ты не видишь что ли! Серо сунул руку в горлышко и мелко захихикал. — Чувак, ты ж не маленький в это верить. Давай, попробуй тоже. Бакуго мрачно сообщил, лёжа головой на коленях Мидории и не открывая глаз: — Обезьянья ловушка. — Чего? — не понял Каминари. — Вкуснятина в посуде с узким горлом, обезьяна лезет за лакомством и не может вынуть ладонь, которой его держит, — пояснил Тодороки, не поднимая глаз от книги. — Говно вы, а не друзья. Руку внутрь он не сунул и в комнату вазу не убрал. И он готов был поклясться, что вещей стало пропадать больше.

***

Ему определённо нужно было съездить домой. Он крепко вымотался, постоянно оглядывался на дурацкую вазу и неделю уже нормально не спал. Так что вечером накануне выходных он один стоял на остановке, скрытой кустами возле кампуса, дотянув, конечно, до последнего. И смотрел на лежащие на скамье ключи. Ключ, вообще-то. На цепочке с потемневшими армейскими жетонами. Когда подъехал автобус, Каминари немедленно развернулся к нему, но уже занеся ногу над нижней ступенькой... ...чёрт, он не мог просто уйти — эти ключи наверняка кто-то искал, нужно было отнести их в административный корпус. Герой он или где? Даже мелкое доброе дело сделать лень? И вообще, боже… может, это ему упало от соулмейта наконец?! Пока он думал, автобус захлопнул двери и укатился по пустой дороге. Каминари чертыхнулся ему вслед, отпрыгнув от дверей, а когда развернулся — его пробрало ознобом: краем глаза он успел заметить, как тёмная тень мелькнула над скамьёй, кусты до сих пор качались, шелестя листьями. Ключей на скамейке уже не было. Через полчаса на ушах стояла вся академия, но стыдно Каминари не было — они уже однажды проморгали предателя внутри. Всю ночь его отпаивали какао одноклассники, а он гипнотизировал вазу на одиноком столике в углу.

***

Домой он всё же уехал — до захода солнца следующего дня. Вернулся в кампус только утром понедельника, собирался забежать в комнату за учебниками, но стоило ему открыть дверь, его с головой накрыло чем-то страшно тяжёлым, душащим, оплетающим ноги и руки на раз. Он забился в паутине пойманной мухой, но она только сильнее сдавила грудь и пережала запястья. Каминари вспомнил Гарри Поттера и в качестве фола последней надежды изо всех сил попытался расслабиться. Дышать немедленно стало легче. Он ещё какое-то время просто лежал на полу; все ушли из корпуса раньше, чем он, вечно опаздывающий, приехал, так что он не знал даже, что делал бы… если бы Гарри Поттер не помог. Но ещё хуже было выпутаться и понять, что он попал прямиком в ленты Айзавы-сенсея.

***

Провожали его, как на войну. Это даже почти переплюнуло День Великого Аппендицита. Помимо лент Каминари взял с собой эту чёртову вазу. Постучавшись в учительскую, он открыл дверь, не дожидаясь ответа. — Айзава-сенсей, у меня плохие новости! Вообще, он был готов не застать его в кабинете. Чего он не ожидал: увидеть, как Ямада-сенсей с сомнением уставится на него и дурацкую ношу в его руках. Айзава-сенсей медленно моргнул. — Я слушаю? Каминари свалил ленты бесформенной кучей на стол перед ним. Айзава-сенсей, сидящий почти в полном боевом облачении, исключая только ножи, моргнул ещё дважды и поднял взгляд на него. — Похоже, что я что-то терял? — Откуда я знаю, — буркнул Каминари и немедленно захотел себя врезать, но язык у него был быстрее, чем мозги. — Может, ленты — как исподнее, меняются каждый день. Позже он абсолютно был уверен, что в тот раз ему очень повезло с настроением Айзавы-сенсея.

***

Айзава устало потёр глаза и привалился головой к боку Ямады, едва за Каминари закрылась дверь. — Мне за это не платят достаточно. Я хочу на пенсию. Ямада потрепал его по и без того спутанным волосам. — Нет, не хочешь. Айзава снова вздохнул. — Нет, не хочу. — Он нащупал под оставшимися на столе лентами телефон и нашёл один из последних звонков в журнале. Голос его звучал вкрадчиво и плотоядно: — Хитоши, зайди-ка на минутку.

***

Каминари сидел на полу у журнального столика, подперев голову кулаками, и гипнотизировал вазу. Он решительно не понимал, что происходит. Кто-то стащил ленты у Айзавы-сенсея, чтобы подшутить над ним? Но почему тогда сам Айзава-сенсей не впечатлился находкой? Он едва успел выпрямиться, когда что-то свистнуло у него над ухом, лента захлестнула горло вазы и дёрнула её в сторону. Каминари с перепугу пнул стол к диванчику напротив и плюхнулся на задницу. Немедленно вскочил и только после огляделся. Ближе к коридору стоял этот странный парень из общеобразовательного. Шинсо, вроде так? С лентами Айзавы-сенсея на шее и вазой-страшилкой в руках нормальнее себя обычного он не выглядел. Каминари положил ладонь напротив сердца и глубоко вздохнул. — Чувак, ты меня до усрачки напу… — Шинсо с интересом уставился на него. — ...гал. Вот ты сволочь! Это ты всё подстроил, так ведь? Что я тебе сделал вообще! Каминари было ужасно обидно. В основном из-за шутки. И немного из-за того, что легенда оказалась неправдой. Если страшилки врали, значит, хорошие истории — тоже… — Извини. За то, что напугал на остановке, и за розыгрыш тоже. — У меня только один вопрос: за что?! Шинсо пожал плечами, и над лентами остались видны лишь его глаза. — Честно? Ты меня достал, просто сил нет. — Мы даже не общались! — Ага. Вот именно. Но у тебя получилось. Ты теряешь вещи мешками, то есть, серьёзно, меня заколебал этот бардак. Я надеялся, ты станешь аккуратнее, если испугаешься, но увы мне. Так что скажу прямо: ты достал раскидывать всякий хлам. Сделай с этим что-нибудь. Пока. Он развернулся к коридору, не дожидаясь ответа, но так просто Каминари его отпускать не собирался. Охренеть: его соулмейт существовал в природе, его не похитила страшилка, и они даже учились в одной школе. Счастливый расклад, вообще-то. — Постой! Шинсо обернулся через плечо, притормаживая. — Что ещё? — Слушай, мне жаль, что у тебя сложилось плохое впечатление из-за моей рассеянности, но, может, хотя бы познакомимся, если ты уже пришёл? Не хочу помнить тебя только как стрёмную тень в кустах. Давай я начну: привет, я Каминари Денки, вроде неплохой парень. Что насчёт тебя? Каминари выдал свою самую широкую улыбку и готов был поклясться, что заметил маленький намёк на что-то вроде на лице Шинсо. — Привет, Каминари Денки. Я Шинсо Хитоши. При свете дня я вроде бы не такой стрёмный. — Отлично. Как ты смотришь на идею обменяться номерами и посмотреть, что получится? Каминари достал телефон из кармана пижамных штанов и замер в ожидании ответа. Шинсо помолчал немного, кусая губу, потом кивнул. — Если ты будешь слать мне крипипасту, я завалю тебя фотками кошек. Уяснил? Каминари фыркнул, а потом одним быстрым движением отобрал у него вазу. Посмотрел на неё буквально новым взглядом. Уродливая роза держалась на соплях термоклея. — Ты это сам слепил? — Ага. Отдай, я выкину. Шинсо настойчиво протянул руки, но Каминари охнул и прижал вазу к сердцу, как любимое дитя. — Как ты смеешь! Это я забираю в качестве моральной компенсации. А откуда у тебя ленты Айзавы-сенсея? — Долгая история. Каминари понимающе кивнул. — Расскажешь завтра, Шинсо Хитоши.