Назначение в порт

Вдали виднелись знакомые башни и шпили Горма. Франк сидел у самого носа, рассеянно тасовал колоду и радостно смотрел, как постепенно приближается причал. Уже вечером его ждут ужин, вист и тёплая постель в «Граче и щегле», на следующей неделе можно будет съездить домой, а там «Стрекозе» пора будет собираться в Ваукату… В Ваукату, подумать только! В горячие точки! Наконец-то! Морскими боями и приключениями Франк бредил с детства. Любимой его игрой было вскарабкаться во время купания в речке на какое-нибудь бревно и пускаться на нём в дальнее плавание (насколько дальнее — зависело от родительской бдительности). Он сражался с кустами шиповника, представляя на их месте гигантских кракенов, следил за утками и лебедями, воображая, что это курбартские суда, чьё расположение ему надо разведать, бегал наперегонки с падающими листьями, делая вид, что участвует в регате… Родители его держали трактир, и Франк каждый вечер вертелся у стойки, надеясь, что зайдёт туда какой-нибудь моряк и расскажет что-нибудь о штормах, битвах и дальних странах. Их городок Аспенгроув находился лишь в паре часов пути от Уэттелтона, самого крупного портового города графства, так что желание Франка нередко исполнялось. К десяти годам он был уже на короткой ноге с экипажами едва ли не половины кораблей уэттелтонского порта — матросам нравился весёлый любопытный паренёк, с неподдельным энтузиазмом расспрашивавший даже о самых простых регулярных рейсах. Именно портовые знакомые — а кто же ещё? — научили его играть в карты. Франк даже и не помнил, кто первый объяснил ему правила виста, кто блэкджека, кто сыграл с ним первую партию… Зато у него очень хорошо отложился в памяти первый выигрыш: десять новёхоньких, сверкающих медных пенни! Он носил его в кармане едва ли не месяц и каждый вечер клал монетки на стол, чтобы полюбоваться, как они блестят в свете свечей. А потом он сходил в кондитерскую и купил там огромного марципанового поросёнка, после которого у него здорово болели зубы… Когда речь зашла о выборе будущей профессии, Франк твёрдо сказал: военный флот, и только он! Мама с папой долго расстраивались. Франк появился на свет, когда им обоим было уже сильно за сорок, и они до сих пор не могли на него нарадоваться — и отпускать в неведомые дали совсем не хотели. Папа даже пожалел, что разрешал сыну столько общаться с моряками — нахватался, мол, вредных идей… — Может, хоть в полицейские пойдёшь, если хочешь служить? — с надеждой спросила мама. Расчёт был очевиден — она ещё мечтала удержать его в городе. — Да ну, скучно, — отозвался Франк. — У нас и кражи-то раз в десять лет случаются! То ли дело — флот, сражения с курбартанами, плавания… — улыбнулся он. Мама заохала и налила себе холодной воды. И всё же после чуть ли не года споров и уговоров Франку удалось добиться своего. Родители записали его в военно-морское училище. Перед самым его отъездом мама долго говорила с ним, объясняя, что ни в море, ни на суше не следует идти на ненужные риски. — Да-да, мама, конечно, я прекрасно понимаю, — заверил её Франк. В первый же день в училище он на спор влез в класс через окно четвёртого этажа.

***

В шестнадцать лет Франка взяли на «Стрекозу», небольшой барк, в основном сопровождавший суда с высокопоставленными пассажирами или крупные грузовые флотилии. За десять лет службы он добрался до ранга секунд-лейтенанта, и то с большим скрипом — в рапортах капитана Тилмэна похвалы «отваге и доблести» Франка Бандирена перемежалась с многочисленными гневными выговорами по поводу «скверной дисциплины» и «пристрастия к азартным играм». — Вы же умный человек, секунд-лейтенант! — частенько увещевал его Тилмэн. — Как будто не понимаете, что безрассудство ничем не лучше трусости! Франк места себе не находил от обиды. Тоже мне! Назначили на какую-то дурацкую синекуру — ни сражений нормальных, ни путешествий дальше Златичного архипелага! — и сами же возмущаются! Хорошо капитану Тилмэну, этому добродушному старичку с пышными белыми усами — он последние годы перед отставкой служит, ему ничего не нужно, кроме спокойного моря и безмятежных плаваний. Да и остальная команда «Стрекозы» была под стать капитану — в основном это были офицеры средних лет и старше, дожидавшиеся отставки, или молодые дети богатых родителей, которые выторговали себе относительно безопасное местечко. Ну ничего! Вот уже сколько месяцев ходили слухи, постепенно обретавшие всё более конкретную и достоверную форму, что ожидаются серьёзные перестановки, что капитан Тилмэн уходит наконец в свою желанную отставку и что в связи с этим «Стрекоза» скоро отправится не куда попало, а в Ваукату. В самую неспокойную вальзийскую колонию, туда, где начинал свой путь великий адмирал Коутвелл… «Может, и ребят хороших в команду соберут, — мечтательно думал Франк. — А то с этими занудами скука зелёная. Честное слово, пропившие всё на свете матросы в нашем трактире — и те были веселее!» Всё ближе и ближе была заветная гормская пристань.

***

— Секунд-лейтенант Бандирен — к коммодору Хаксли! Франк, мысленно уже сидевший за столом в «Граче и щегле», вздрогнул, услышав окрик первого помощника. К грозному коммодору его вызывали за десять лет всего дважды — когда по его оплошности на «Стрекозе» начался пожар и когда сын лорда Четтлфита проиграл ему десять тысяч гиней в блэкджек. В последнем же плавании вроде ничего настолько масштабного не случилось… ведь не случилось же? Он лихорадочно начал припоминать, в чём он мог провиниться. Коммодор Хаксли был ещё старше Тилмэна, но при этом большей противоположности капитану «Стрекозы» не было во всём Эвеннорте. Хаксли был вынужден уйти в отставку после того, как лишился в битве обеих ног (как он выражался, из пушки зацепило), но его энергия и боевой дух при этом никуда не делись. Он перешёл из военных в рыболовы, и первому же хулигану, позарившемуся на его улов, очень чётко показал, насколько плохой была эта затея. Хулиган после этого год лечился, а Хаксли невозмутимо продолжал ловить рыбу и коротал вечера, обучая гормских мальчишек стрельбе и рассказывая им о кораблях. А потом молодой Юджин, тогда ещё даже только принц, начал проводить реформы флота, услышал о легендарном коммодоре и назначил того начальником гормского порта… — Бандирен! — рявкнул коммодор, стоило Франку приоткрыть дверь. По звуку шагов, что ли, узнал? — Входите! Франк зашёл и тут же отдал честь: — Слушаю, коммодор! Хаксли, листая какие-то бумаги, посмотрел на него исподлобья из-под густых седых бровей. Франк поёжился. — Как вы знаете, Бандирен, команду «Стрекозы» ждут перемены — капитан Тилмэн уходит, корабль переводится в Ваукату. В связи с этим было принято решение перевести на новое место в том числе и вас. Новое место? Какое ещё новое место?.. Он уже настроился на Ваукату… — Вас перевели в пограничную охрану нашего порта. После отпуска явитесь на «Кипрей». — Что? — воскликнул Франк, не веря своим ушам. — Э… простите, пожалуйста, коммодор, но я не… — Секунд-лейтенант Бандирен, — ледяным голосом сказал Хаксли, — ваше поведение просто ужасно. За десять лет в вашу голову не удалось вдолбить никакого понятия о военной дисциплине! Да если бы не ваша храбрость и не ваши задатки неплохого в общем-то моряка, вы бы давно были уволены на сушу самое меньшее. Я был среди тех, кто голосовал за то, чтобы дать вам последний шанс, а многие были против даже вашего назначения на «Кипрей». Поэтому выбор у вас такой: либо соглашаться с этим назначением, либо идти в отставку и искать себе более подходящее занятие. Вопросы есть? Сглотнув, Франк помотал головой. — Свободны.

***

Франк отказался от участия в игре, сославшись на недомогание, и без всякого аппетита съел ужин. Пограничная охрана! Более унизительного назначения он и представить себе не мог. «Кипрей», жалкая скорлупка, болтающаяся на волнах в каких-то двух-трёх милях от Горма… Нет, это издевательство! Может, попросить кого-нибудь за него походатайствовать? Но кого? Капитана Тилмэна? Бред, он только согласится с решением начальства. Да и всё равно он уходит из флота, влияния у него немного… Пытаться умаслить коммодора Хаксли бесполезно… И тут ему пришла в голову блестящая идея. А зачем, собственно, говорить о чём-то с руководством порта? Почему бы не пролезть зайцем на «Стрекозу», когда та пойдёт в Ваукату? А там показаться своим уже в пылу битвы, продемонстрировать храбрость, кого-нибудь спасти… После этого его уже расстреливать не станут. А в том, что битва состоится, можно было не сомневаться — в Ваукате мира не бывает! В самом порту Горма, разумеется, не стоит и думать пробраться на борт «Стрекозы» — там Франка обязательно заметят и узнают. Но ведь барк обязательно зайдёт на Златичные острова, и вот там, в колониальных портах с их суматохой и слабой охраной, план будем вполне осуществим… Расспросив гормских знакомых, Франк выяснил, по какому «Стрекоза» пойдёт маршруту — оказалось, она должна будет зайти в Буэнос-Олас. Недолго думая, он сообщил родителям, что отпуск им отменили из-за формальностей, связанными с назначением нового капитана, и отправился к Златичному архипелагу на пассажирской шхуне почти на месяц раньше отплытия «Стрекозы».

***

В Буэнос-Олас жилось неплохо — деньги Франк расходовал экономно, на карты он с самого начала выделил десять гиней и строго запретил себе брать на ставки даже фартинг сверх того. Он знал, ещё с детства, немало способов сжульничать в игре, но здесь применять их было опасно: в колониальный сумбур слетались опытные шулеры и мошенники, как мухи на мёд, и дилетантские приёмы Франка они бы вычислили в момент. Так что он собрал волю в кулак и играл без всяких фокусов, выходя из игры сразу, как только удавалось что-то выиграть, и за месяц его «карточный запас» увеличился почти до двадцати гиней. «Стрекоза» должна была прибыть со дня на день. Франк уже прикидывал, как ему лучше поступить — сразу подойти к капитану и повиниться, понадеявшись на его великодушие, или всё же, как он задумал сначала, забраться зайцем, скажем, в трюм… И вот ранним утром, выйдя из хижинки, где он снимал комнату, он заметил развевающийся над домами набережной сине-зелёный флаг. «Они приплыли! Вот жаль, что я устроился так далеко от пристани — тут жильё дешевле, конечно, но лучше было бы мне увидеть «Стрекозу» сразу по прибытии… Сразу бы решил, что делать…» Он торопливо направился к причалу. Так, сначала надо осмотреть барк издалека, уточнить, как он охраняется, каковы шансы пролезть туда незамеченным… Причал, уже не заслонённый домами, показался впереди, и Франк замер. Вальзийский флаг, который он увидел, принадлежал отнюдь не «Стрекозе»! На волнах покачивался алый корабль с покрытой медью статуей летящей птицы на носу. У Франка перехватило дыхание. «Красный селезень»! Бриг знаменитого пирата Болнера! Вот это удача! «Стрекоза», естественно, нападёт на них, и он сможет присоединиться к сражению уже прямо здесь… На мгновение он представил себе, как король Юджин награждает его орденом за поимку Старика Арни, а коммодор Хаксли, пристыженно опустив глаза, поручает ему командование флагманским кораблём флота Ваукаты… Он с усмешкой смотрел за разгрузкой алого брига. Недолго, недолго, приятели, вам осталось бороздить моря!

***

Франк неверящими глазами уставился на раскрытую перед ним «Горм Таймс». Вот ведь дёрнуло его пойти к очередному почтовому кораблю (из Горма почта приходила на Лас-Эстрельяс, а оттуда по всему архипелагу её развозили уже амлонийские яхточки)… Среди объявлений об убийцах и грабителях, которых ловила полиция, чернел и такой заголовок: ВЕДУТСЯ ПОИСКИ ДЕЗЕРТИРА Он пробежал глазами объявление. «Секунд-лейтенант Франсис Бандирен… самовольно оставил службу… вне зависимости от обстоятельств обнаружения… арест и тюремное заключение за дезертирство… в случае сопротивления – расстрел без суда…». Скомкав газету, он бросил её в недопитый стакан с карильядо. Бред, конечно – ведь по Горму и по всем колониям, которые держат с ним связь, уже разошлись сотни других номеров. Вот, значит, как… Из-за их подлости он был вынужден спрятаться на Златичных островах, и они же его приговаривают – заочно! – к расстрелу за такую ерунду! Оставил службу, видите ли! Да они ему и послужить толком не давали! «Безрассудство», «отсутствие дисциплины»… И они ещё удивляются, что он сбежал! Да ноги его теперь не будет на «Стрекозе»! Коммодор Хаксли и его приспешники ещё пожалеют, что так с ним обошлись!

***

Экипаж «Красного селезня» рассеялся до отплытия по всему городу, если не всему острову, но большая его часть (в том числе капитан) расположилась в самой крупной гостинице Буэнос-Олас, «Бегущей косуле». Когда Франк зашёл туда, пираты как раз начали собираться на обед. Что это пираты, он понял только по их вальзийской речи и постоянным упоминаниям Старика Арни – большинство из них не имели ничего общего с бородатыми испитыми толстяками с серьгами в ушах, как описывали пиратов обычные моряцкие байки. Где-то через десять минут на лестнице, ведущей со второго этажа, показался… капитан? Судя по тому, как все пираты разом отсалютовали, должно быть, он, но на лице появившегося не было ни морщинки, а в рыжей шевелюре – ни единого седого волоса… неужели это и был Старик Арни? – Старик сейчас выйдет – он выручку подсчитывает, – весело сообщил рыжий. – А что вы ещё карильядо не заказали? – Знаем, знаем – если бы заказали, ты бы возмутился, что без тебя начали, – отозвался один из пиратов, худощавый и горбоносый. – Ладно, Деннис, смиренно признаю вину. Джерри где? – Попугаев на рынке ищет, – хохотнул толстощёкий коротышка с пышными бакенбардами. – Просил, чтобы его не ждали. – Тогда предлагаю заказать карильядо и горячее – пока Старик придёт, всё как раз принесут… – рыжий широким жестом указал на сдвинутые вместе столы, за которыми расселись пираты, и вдруг осёкся. Совсем другим голосом он сказал: – Протрите глаза! В зале вальзийский офицер! – выхватив пистолет, он прицелился во Франка, который подскочил от неожиданности и едва успел поднять руки. Пираты тем временем тоже повернулись к нему – от благодушного настроя не осталось и следа. – Постойте! – закричал Франк. – Да, я был офицером флота, но я решил перейти к вам! – Придумай что-нибудь поинтереснее, – фыркнул рыжий. – Послушайте же! Вот-вот сюда придёт барк «Стрекоза» из военного флота! – В чём дело, ребята? – послышался скрипучий голос с лестницы. Вот это точно был Старик Арни Болнер собственной персоной! Даже несмотря на направленные на него пистолеты, Франк почувствовал восхищение – впервые он лично увидел легендарного пиратского атамана! Хотя лицо у Старика было до такой степени обветрено и покрыто морщинами, что напоминало грецкий орех, его проницательный взгляд говорил о том, что его ум был в полной сохранности. Прямо как у коммодора Хаксли… Ну что ж, в отличие от коммодора, в пограничную охрану его Старик точно не пошлёт, что бы ни произошло! – За нами шпионил тип из военного флота, – доложил рыжий, не оборачиваясь. – Я не шпионил, капитан, – сразу же возразил Франк. – Я хочу присоединиться к вам! Старик подошёл поближе и присмотрелся к нему: – Хм… Берти, проверь, спрятано ли у него оружие. – Есть! – из толпы пиратов выступил пожилой сутулый усач. Пока он его обыскивал, Франк клял себя за то, что уничтожил газету. Можно было бы показать объявление о собственном дезертирстве, и все подозрения мигом бы отпали… – Оружия нет, – сказал наконец усач. – Конечно, нет! Я сюда приехал, когда был в отпуске! – В отпуске не сдают пистолеты, – заявил рыжий. – Похоже, приятель, тебя просто выгнали с корабля. Надо же было ему задеть самое больное место! – А пираты, конечно, лучше всех могут читать мораль о дисциплине? – вскинулся Франк. – Меня перевели на пограничную скорлупку вместо обещанной Ваукаты, вот и я сбежал из флота! Думал пролезть на мой прежний корабль, «Стрекозу», а тут прочитал в «Горм Таймс», что меня уже к тюрьме приговорили… – И вы решили перейти к нам, раз уж всё равно нечего терять? – уточнил Старик Арни. Франк с готовностью закивал. – Капитан! Кто так просто сбежал от одних, с лёгкостью кинет и других! – вмешался рыжий. – Завтра ему не понравится, что мы тоже не идём к Ваукате, так он выдаст и нас! – Вот не надо тут предсказаний разводить! – перебил его Франк. – Я десять лет во флоте служил – и первым не я их кинул, а они меня! – Раз десять лет прослужил, почему мы должны вообще верить, что ты от них ушёл? Между прочим… – Джозеф, отставить, – сказал Старик. Он не повысил голоса, даже и сердитым-то не выглядел, но рыжий тут же замолк и чуть отступил, наклонив голову в молчаливой просьбе прощения. – Так, господин бывший офицер, как вас звать? – Франк Бандирен, капитан! – Франк, значит. Мы возьмём тебя на испытательный срок. Если ты действительно решил к нам перейти, добро пожаловать. Если ты хочешь нас обхитрить… – он выдержал паузу. – Только попробуй хоть пальцем тронуть Старика – по палубе размажу! – пообещал рыжий Джозеф, показав ему увесистый кулак. И на этот раз Арни его затыкать не стал. Да, видимо, с этим капитанским любимчиком у Франка будут большие проблемы… – Благодарю, капитан, – сделав вид, что не услышал Джозефа, сказал, тем не менее, Франк, и Арни примирительно улыбнулся, точно дедушка, разнимающий внуков в песочнице: – Ну вот и хорошо. Джозеф, Деннис, проследите за ним. Так, Франк, говоришь, скоро здесь будет «Стрекоза»?

***

Они ушли с Буэнос-Олас тем же вечером. Горбоносый второй помощник Деннис был более дружелюбен, чем этот рыжий задавака, хотя и чувствовалось, что он тоже не вполне доверяет Франку – но это было объяснимо, было бы странно, если бы закалённые морские волки принимали к себе без вопросов каждого встречного и поперечного. Но с Деннисом они хотя бы вполне мирно сыграли партию в карты (Франк выиграл, правда, денег они в тот раз не ставили). Франку с трудом верилось, сколько всего произошло за день. Только что, казалось, он собирался сражаться против людей с «Селезня», и вот он сам стал частью команды алого брига! «Вот так-то! Не надо было назначать меня в пограничники!» – в который уже раз подумал он. Он хотел сражаться с курбартанами и плавать в дальние моря – так чья же вина, что ему не позволили делать это в рамках закона? Глядя, как растворяется в ночной темноте Буэнос-Олас, Франк окончательно понял, что совершенно ни о чём не жалеет.