Суп с котом

      Самолёт благополучно приземлился в аэропорту родного города. Ник вздохнул с облегчением, он до жути боялся летать, хотя за время этого полёта даже успел забыть об этом, так сильны были чувства, владеющие всем его существом. Неужели он вернулся?.. Пусть всего на пару дней, но… Он ведь и не надеялся уже пройтись когда-нибудь по знакомым улочкам, увидеть друзей.       Пять лет назад мать неожиданно сообщила, что выходит замуж. За француза. И её новоиспечённый супруг забирает их с Ником во Францию на ПМЖ. У самого Ника, естественно, никто ничего не спрашивал, просто поставили перед фактом. К тому же такой аргумент, как то, что в Европе с его ориентацией куда проще остаться в живых, примирил Ника с действительностью.       Уезжать было грустно. Ведь здесь оставалось всё: друзья, секция бокса, художественная студия, не самая любимая, но всё же родная школа. Словом, его жизнь, бросать которую в семнадцать лет не так-то просто. Глядя в овальное окошко самолёта, Ник украдкой вытирал слёзы и старался не расстраиваться, а наоборот, гордиться, ведь многие приятели, провожая его, вздыхали с завистью. Это ж не глухомань какая, а Европа, мать её!       Но… Как это часто бывает, жизнь на новом месте оказалась совсем не такой, как представлялось поначалу. Городок, в котором им предстояло теперь жить, был крохотным провинциальным посёлком и не славился даже виноградниками, которыми знаменита Франция.       Мама долго не могла устроиться на работу, возникли трудности с оформлением документов. Статуса эмигрантов у них не было, так как брак оформили ещё в России, а с гражданством тоже была какая-то лажа, плюс ко всему Ник был тогда несовершеннолетним, и это тоже добавило проблем.       Сам Ник ничего в этом не смыслил и вообще во всё это старался не вникать, пусть взрослые сами разбираются со взрослыми делами. У него и без того хватало забот. Язык давался не то, чтобы трудно, но… Для того, кому всю жизнь в голову вбивали английский, перейти за несколько месяцев на французский было проблематично. Из-за этого Ник целый год находился на индивидуальном обучении, что означало отсутствие друзей-сверстников, да и в целом всё его общество состояло из приходящего препода, мамы и отчима. Для весёлого, общительного Николая это был чуть ли не конец света, тоска по родине с новой силой ухватила его за горло. Через год такой жизни Ник буквально взвыл и, понимая, что обратного пути нет, настоял на очном обучении, хотя его преподаватель не был уверен, что это правильно.       В школе, конечно же, было трудно, не без этого, к тому же тут он столкнулся с тем, что европейское общество толерантно лишь отчасти. Нет, с ориентацией проблем не возникало, но стоило Нику сказать кому-нибудь, что он из России, на него начинали смотреть, как на «неведому зверушку», типа: ну ни хрена ж себе, вроде из России, а выглядит, как человек. Это раздражало…       Но…       Как известно, человек привыкает ко всему. И Николай постепенно притёрся, прижился, так сказать. Теперь он учился и жил в Париже, завёл уйму друзей-приятелей и смог, наконец, оценить все прелести жизни в цивилизованной стране, да и вообще… Привык. Не отпускало только одно: он до одури скучал по своему городу и по всему, что там оставил, а французские приятели не могли заменить друзей детства.       И вот неожиданная удача! Мама приняла решение продать бабушкину квартиру. Свою-то она продала ещё перед переездом, понимая, что на новом месте деньги обязательно пригодятся. Бабушкина же хрущоба была оставлена «на всякий пожарный», впрочем, она была завещана Николаю, поэтому мать подготовила целый серьёзный разговор и очень удивилась, когда Ник с готовностью согласился на сделку. Правда, при условии, что он сам поедет разбираться с этим.       Таким образом, сейчас Ник стоял у высоких дверей аэровокзала и восторженно вдыхал запахи. Конечно, появилось много нового, время не стоит на месте, но всё же воздух любого места на земле совершенно неповторим. Благодаря запахам, Ник словно вернулся на много лет назад, в беззаботное детство. Он вдруг подумал, что уезжать снова будет ещё тяжелей, потому что теперь точно навсегда. Впрочем, огорчаться прямо сейчас не стоило, ведь у него в запасе почти три дня, и стоит провести их с пользой и удовольствием.       Для начала Ник прямо здесь же, в аэропорту, купил новую сим-карту и, вставив её в телефон, набрал номер лучшего друга Сашки. Предвкушая его восторженные вопли, Ник задумчиво улыбался.       Сашка был его другом чуть ли не с детского сада, Ник даже и не помнил, когда именно тот появился в его жизни. Сколько проделок они совершили вместе ещё в начальной школе — не перечесть. Первый раз вместе напились со старшими пацанами, родители тогда даже пытались запретить им общаться, дескать, они друг на друга плохо влияют.       А позже, когда Ник начал понимать, что его не тянет на девочек, они с Сашкой первый раз поцеловались. Первый и последний. Инициатором был Санёк, но вовсе не потому, что Ник ему вдруг показался очень привлекательным, просто Сашка решил тогда, что нужно отрабатывать технику поцелуев и делать это с тем, кому доверяешь. А то ведь, не дай бог, какая-нибудь девка распустит слух, что он не умеет целоваться. Ну, а так как он доверял только лучшему другу…       Но эксперимент провалился. На какой секунде Сашка почувствовал неладное, точно сказать нельзя. Уж Нику об этом подавно неизвестно. Он тогда чуть сознание не потерял от нахлынувших эмоций и убедился раз и навсегда, что целоваться и всё такое прочее он хочет именно с парнями.       Сашка сперва был немного шокирован, они даже пару дней не разговаривали, но потом он сам пришёл к Нику и заявил:       — Значит так, Колян, меня не интересуют твои предпочтения, потому что друг — это друг, он не имеет ни пола, ни ориентации, но я настоятельно тебе рекомендую не проявлять свои гомосячьи нежности по отношению ко мне, и всё будет в норме.       Они тогда проговорили до поздней ночи и больше к этому практически не возвращались. За всё время их знакомства это была единственная мало-мальски серьёзная размолвка. И провожая Николая в аэропорту, Сашка не скрывал слёз, а матери Ника пришлось чуть ли не силой отрывать его от сына.       Гудки длились довольно долго, но вот, наконец, в трубке раздался треск, и послышался голос… Женский…       — Здравствуйте, — удивлённо забормотал Ник, — мне нужен Александр. Шувалов.       Но девушка на том конце провода ответила, что никакого Александра она не знает, и отключилась.       Ник растерянно повертел в руках мобилу, на всякий случай проверил, правильно ли набрал номер, потом, пожав плечами, стал набирать Сашкин домашний. Но по домашнему тоже никто не отвечал. Впрочем, Ник не сильно расстроился, он знал, что родители друга живут за городом, а сам он, видимо, на работе или на учёбе. Они созванивались, конечно, даже по скайпу общались, но последний раз это было несколько месяцев назад, мало ли какие изменения у Сашки в жизни. Досадно будет, если тот куда-то уехал, теперь Ник пожалел, что не стал никого предупреждать. Сюрприз хотел устроить…       «Ну да ладно, разберусь позже», — решил он и поехал заниматься своими основными делами.       Бабушкина квартира встретила тишиной склепа. Кресла и диван, укутанные простынями, походили на призраков, а здоровенный клён за окном создавал в комнатах почти вечерний сумрак. Ник вспомнил эту квартиру во времена бабушкиного здравствия и снова затосковал. Тогда на кухне вечно заседали бабушкины подруги, лепили вареники или вышивали, попутно обсуждая соседские дела, а Ник с приятелями забегали на пару минут, зная, что у бабушки всегда найдётся чем перекусить. Сейчас же здесь остро чувствовалась заброшенность и какая-то обречённость, что ли… Словно все вещи вокруг долго тосковали по людям, но теперь уже давно отчаялись.       Ник помотал головой, прогоняя непрошеные образы и понимая, что ночевать здесь он не сможет. Прошвырнувшись по комнатам, он осмотрел все шкафы, отобрал несколько книг и разных мелочей, чтобы забрать с собой, кое-как упаковал зеркало в резной раме и большое блюдо, которые настоятельно просила привезти мать, и понял, что больше ему здесь делать нечего. Остальную обстановку было решено продавать вместе с квартирой.       Возле дома он присел на лавочку и снова набрал номер Сашки. Снова с тем же результатом. Немного подумав, стал обзванивать других приятелей, но… У Пончика автоответчик радостно сообщил его голосом, что он греет пузо в Турции, а у Санька-Лысого ответила мать и объяснила, что тот сейчас находится в Питере, получил там престижную должность, с большой неохотой дала Нику новый номер сына, который, впрочем, тоже не отвечал, и Ник после пары попыток решил больше не звонить.       Оставалась Алиска, его бывшая девушка. Точнее, не так. Алиска не была его девушкой в полном смысле этого слова, она просто изображала его лавгёрл, дабы к нему было меньше вопросов. Позже он узнал, что такие девушки в ЛГБТ-тусовке называются «борода».       Ник вздохнул и набрал номер, но с Алискиной нелюбовью сидеть на месте надежды тоже было мало. Ник даже удивился, когда после первого же гудка телефон завизжал:       — Николя-я-я!!! Приве-е-ет!!!       Но очень быстро выяснилось, что Алиска сейчас с новым бойфрендом путешествует по Европе и как раз планирует навестить его в Париже через несколько дней. Ник прикинул, что к тому моменту уже будет дома, и не стал расстраивать подругу, просто договорившись увидеться с ней и показать город.       Настроение испортилось окончательно. Хотя… А чего он ожидал? Что все сидят и ждут, когда же он почтит их своим появлением? Время идёт, жизнь меняется, и не только у него. Правда, это мало утешало. Он вдруг почувствовал себя бабушкиной квартирой, которую все давным-давно позабыли.       Что ж, надо было ехать к риэлтору, он, конечно, собирался сделать это завтра, но раз ему всё равно нечем заняться…       В этот момент ожил мобильник. Ник так удивился высветившемуся Сашкиному номеру, что даже забыл обрадоваться.       — Вы звонили мне? — спросил голос друга.       — Да, Сань, это я, привет? — торопливо ответил Ник. — Узнал, надеюсь?       — Колян? — удивился друг.       — Ну сколько тебя просить, не называть меня этой босяцкий кличкой.       — Ладно, ладно, не психуй, — усмехнулся Саня. — Рассказывай, как ты там?       — А я не там, — рассмеялся Ник, — я здесь! Битый час околачиваюсь неподалёку от твоего дома. Кстати, странно, мне утром ответила какая-то девица…       — Это Светка, — голос друга как-то странно изменился, — моя… почти жена.       — И почему она сказала, что не знает Александра Шувалова? — медленно проговорил Ник, уловив нехорошие нотки в голосе Сашки.       — Ты же, видимо, представился…       — Да, я вообще человек воспитанный.       — Н-ну… Понимаешь… Она, в общем-то, против всех моих друзей, а ты…       — Что — я? — спросил Ник деревянным голосом.       — Ну… Она знает, кто ты. И что… Ты…       — Что я — гей? И?       — Ну, видишь ли… у неё такое воспитание… — Саня стушевался и замолчал.       — Слушай, — как можно спокойнее сказал Ник, — я вовсе не хочу устраивать тебе проблемы и не напрашиваюсь в гости. Но уж встретиться со мной и где-нибудь посидеть ты же не откажешься?       — Понимаешь… — вновь замялся приятель, — мы уже спланировали ехать сегодня к её родакам в деревню, и… Да и зная, что ты звонил, она меня теперь неделю на метр не отпустит. И… Ты прости, Кол. Ник. Пойми, ты приехал и уехал, а с нею мне жить…       — О’кей. Я понял. — Ник посмотрел куда-то в пространство и, не сказав больше ни слова, нажал на сброс.       Ну и чёрт с ним. Ну и ладно. Это не самая большая неприятность из тех, что с ним случались, и уж точно не больше, чем те, что ещё случатся. Только вот почему так хочется завыть?       Внезапно заморосил дождь, а из-под лавки появился кот, белый с чёрными пятнами, он неожиданно ласково потёрся о ногу парня и с какой-то надеждой посмотрел в глаза. Ник рассеянно погладил животинку и услышал из-за спины женский голос:       — Молодой человек, может, себе заберёте? Котика-то… — пожилая женщина, припадая на одну ногу, подошла и оперлась рукой о лавку. — Он хороший, домашний считай, зовут — Гном. Всего две недели, как на улице. Степановна, хозяйка его, померла. Я-то по первости приходила, кормила его, а потом квартира государству отошла, так его на улицу и выгнали. А у меня внуки и собака…       Ник пожал плечами, прекрасно понимая, что уж кота он точно забрать не может, но отчего-то почувствовал с этим несчастным животным какое-то единение душ. Жил себе, жил этот кот, всё у него было хорошо, и вдруг в один миг всё рухнуло… Совсем как у Ника десять минут назад. Только коту, пожалуй, намного хуже…       Он объяснил сердобольной женщине свою ситуацию, но сказал, что в ближайшие три дня постарается найти коту дом. Ну, а коли уж ничего не выйдет, то вернёт его сюда, во двор, предварительно позвонив ей.       Забив номер в свой телефон, Ник подхватил кота под мышку и быстрым шагом, так как дождь усиливался, направился обратно в свою нежилую квартиру. Там, соорудив табличку: «Отдам кота в хорошие руки», он нашёл подходящую сумку для транспортировки Гнома и, дождавшись, когда прекратится дождь, направился на рынок, находившийся в нескольких кварталах. Он рассудил, что решая проблемы кота, абстрагируется от собственных, всё лучше, чем сидеть в четырёх стенах и оплакивать похеренную дружбу, поражаясь собственной наивности.       Купив по дороге кошачьего корма и воды с миской, Ник прибыл на место. Ещё с детства он помнил, что последний ряд среди уличных прилавков рынка всегда занимали животные. Продавали тут и рыбок, и хомячков, были и щенки с котятами, и попугаи с канарейками. Солидные дамы за солидные же деньги предлагали купить котят каких-то немыслимых пород. Были и те, кто предлагал взять животных даром, правда, таких тут не очень жаловали, типа занижают планку, сбивают весь бизнес. Но к Нику с его Гномом никаких претензий не было. Ну ещё бы! Кому нужен взрослый беспородный кот, хотя бы и задаром, он им не конкурент.       Но как ни крути, а в том, что Гном никому не нужен, Ник и сам убедился, когда начало смеркаться и холодать.       За день, проведённый здесь, Ник обнаружил удивительный факт, который, впрочем, для себя счёл прискорбным: многие родители, не желая обременять себя животными в доме, приводили детей на птичий рынок… поиграть. Ребёнок вдоволь натискается со щеночками и котятами, рассмотрит удивительных рыб и разноцветных попугаев, после чего идёт домой. А прискорбным это казалось Нику потому, что эти дети и дальше будут поступать так же, дескать, поиграть с котёнком — это ничего, но вот пригласить зверюшку жить к себе в дом — это верх идиотизма. А это значит, что несчастных животных будет становиться на улицах всё больше.       Правда, в данный момент это тревожило Ника не слишком сильно. Сейчас он думал о том, что ему всё-таки предстоит ночевать в бабушкиной квартире. Не будь кота, он бы снял номер в гостинице, но с Гномом его не пустят ни в одну, даже самую захолустную. Покормив кота в очередной раз и вновь убедившись, что корм ему не по вкусу (бог знает, чем его покойная хозяйка Степановна кормила?), Ник усадил его в сумку и, перекинув ремень через плечо, направился домой.       А вот дальше всё пошло наперекосяк. Конечно же, Ник не очень хотел оставаться в пустой заброшенной квартире, но события, которые освободили его от этого, не виделись ему и в кошмарном сне.       Ещё у самого рынка он обратил внимание, что за ним следуют три подозрительных субъекта, но решил не паниковать раньше времени. В конце концов, время ещё не позднее, люди по улице ходят, не станут же на него нападать прямо на глазах у честнОго народу. Хотя… Он вдруг чётко осознал, что находится не в Париже, и здесь его яркая кожанка, джинсики в облипочку и длинная крашенная чёлка смотрелись как минимум не совсем уместно. Его город, конечно, не глухая деревня, но всё же не Москва и не Питер.       Ник даже решил, что не пойдёт через дворы напрямик, а обойдёт по освещённым улицам. Но тут снова начался дождь, причём припустил довольно сильный, и замёрзший Ник, прижимая к себе сумку с дрожащим Гномом, плюнув на возможную опасность, свернул в темноту дворов.       То, что он это сделал зря, Ник понял буквально через сто метров. Сзади раздался свист, потом чуть ближе послышался наглый голос, который осведомился о наличии у него сигарет. Ник не курил, но сообщать об этом не стал, прекрасно понимая, что сигареты — последнее, что нужно этим ублюдкам. Ну что ж, у него есть деньги, не слишком много, но может, они удовлетворятся этим? Вкупе с золотой цепочкой и печаткой, в принципе, неплохой улов. Шмотьё на нём тоже дорогое, брендовое, одна куртка чего стоит, но вряд ли таких парней может прельстить ее дикая расцветка.       Всё это он прокручивал в мозгу, спиной отступая в какие-то кусты. А перед ним уже совсем чётко вырисовались три фигуры. Последнее, что он успел сделать, это расстегнуть сумку и отбросить её в сторону, пусть хоть скотинка спасается. После этого…       А после этого его просто начали бить. Почти без комментариев. Он понял, что нарвался на редкостных уёбков, которым в принципе безразлично, за что наносить увечья людям. Просто так. Был, правда, один момент, когда его приподняли с мокрой земли за крашенную чёлку, и тот же голос, что и вначале, заявил:       — Гляди-ка, мы, кажись, на пидора нарвались, а ну-ка, Глыба, давай свою саблю, ща мы ему причёсочку-то подрихтуем. А может, и мордашку подправим, — он силой дёрнул волосы, так что у Ника мотнулась голова и зазвенело в ушах. — Шрамы украшают мужчину. А то — не мужик, а мокрощёлка какая-то…       Но Ник был больше, чем уверен, что его ориентация, так же, как социальное положение, возраст и вероисповедание, были этим уродам абсолютно безразличны. Ими двигала какая-то нечеловеческая злость и желание причинить как можно больше боли и страданий окружающим.       — Ты чё, Пляха, где я тебе нож возьму? Вчера же мусора отщемили! — раздался голос рядом.       — А жаль… — Ника снова дёрнули за чёлку, — придётся повыдёргивать.       После этого его наградили ещё несколькими ударами, последний, тяжёлым ботинком в солнечное сплетение, оказался для Ника и впрямь последним. Он почувствовал, что не может дышать, а потом словно начал тонуть. Звуки долетали, как через толщу воды, холод и боль тоже отступили, Ник больше ничего не чувствовал. Он потерял сознание.

***

      — Эй, чувак! Парень! Да очнись же ты!       Ник начал медленно всплывать. Вместе с сознанием возвращалась боль. Голова стучала тысячами молотков, грудь еле втягивала воздух, а при попытке вдохнуть поглубже он чуть снова не отключился от боли в солнечном сплетении. Слегка отдышавшись, он, наконец, открыл глаза.       Над ним, встав на одно колено, склонился какой-то патлатый и бородатый мужик, ну прямо Леший, ни дать ни взять. Позади него стояли двое. Ещё один Леший, правда, помоложе, и девица самого фрикового вида, с разноцветными волосами и пирсингом везде, где только можно.       — Ну раз очнулся, значит, всё не так плохо, — с улыбкой вздохнул старший Леший и тяжело плюхнулся на задницу рядом с Ником. — Я — Фарш, Серёга, если тебе так будет проще, а это Нильс и Вилка, а ты кто будешь? Ты вообще откуда здесь взялся, чудо в перьях?       Ник попытался ответить, но лишь закашлялся, затравленно глядя на своего спасителя.       — Ладно уж, молчи. — махнул тот рукой. — Ну, короче, братва, — обратился он к стоящей парочке, — валите на хату, а я этого в больницу повезу, — он кивнул на Ника. — Надо помочь чуваку.       Потом Ник на какое-то время остался один и уже было подумал, что эти неформалы ему примерещились в бреду, но скоро раздался звук мотоциклетного мотора, и через пару секунд рядом остановился довольно приличный байк.       — Ты встать-то сможешь? — подойдя ближе, спросил тот самый парень, что назвался Фаршем.       Ник попытался сесть. Получилось. Хоть и с трудом. Он снова откашлялся и сипло проговорил:       — Кот… Тут где-то должен быть кот…       — Да вон он твой кот сидит, — усмехнулся Серёга-Фарш, — дрался за тебя, как самурай, одному всю морду расцарапал. — Ник вяло улыбнулся. — Звать-то тебя как? — вздохнул парень.       — Николя, — по привычке представился Ник, потом поправил себя, — ну то есть Николай. Можно Ник.       — Ну, Николя, поднимайся, если можешь. Правда, что с твоим котом делать, я не знаю, вряд ли он любит мотоциклы.       — Там сумка должна валяться… — прохрипел Ник, вставая на ноги, опираясь на руку Серёги.       В травмпункте Николая повертели с полчаса, сделали снимки, туго перемотали грудину, чтоб резких вдохов пока не делал, и с завереньями, что дуракам везёт (ни переломов, ни внутренних кровотечений), отпустили на все четыре стороны.       Пока ждали результата в коридоре, Ник успел рассказать свою нехитрую историю, а заодно и рассмотреть своего спасителя. Тот был намного моложе и симпатичнее, чем показалось Нику вначале, лет двадцать семь, не больше, но борода и длинные волосы, которые сейчас были собраны в хвост, придавали ему с виду лишний десяток лет, да и скрывали всю привлекательность.       Хотя…       Но Ник тут же осадил себя. Он только что с горем пополам остался жив и более-менее здоров. Не хватало ещё нарваться на мандюлину от Фарша, если тот заподозрит его неправильный интерес.

***

      — Ну что? — усмехнулся Фарш, высаживая Ника возле его дома. — Бывай, как говорится. Надеюсь, больше не будешь шастать по тёмным переулкам.       — Да я послезавтра улетаю, так что… — пожал плечами Ник. — Спасибо за всё. Я… Мне ужасно неудобно… Неизвестно, что было бы со мной… если бы…       — Да брось, чувак, всё в норме.       Ник покивал и уже развернулся, чтобы уйти, но Серёга вновь его окликнул:       — Слышь, я так понял, ты не очень-то хотел здесь оставаться. Может, пойдём ко мне? У меня там сейшн, народ странный, конечно, но все свои, нормальные чуваки.       — Да нет, спасибо, — вздохнул Ник. — Мне бы отлежаться, отдохнуть. Завтра ещё к риэлтору ехать… Кот ещё этот… — Ник поправил на плече сумку с Гномом.       — Ну, о’кей, счастливо оставаться, — Фарш махнул рукой в кожаной перчатке, взревел своим байком и скрылся в темноте.       Ник снова вздохнул, они даже не обменялись телефонами…       Предложение само по себе было заманчивым. Ник с удовольствием провёл бы ещё несколько часов с этим странным парнем. Но, во-первых, у него до сих пор болела голова, несмотря на обезболивающее, и он не представлял, как сможет находиться сейчас в душном прокуренном помещении с гремящей музыкой, а во-вторых… Ну согласился бы он, и что? С Серёгой вряд ли удалось бы пообщаться, да и вообще, такие бесперспективные знакомства надо обрубать на корню, не глядя на свои симпатии.       Ночь прошла на удивление спокойно. Проснулся Ник рано и легко, так же, как вчера быстро уснул, не думая практически ни о чём, видимо, добрый бог решил-таки, что для одного дня приключений бедной Николашиной заднице достаточно.       Голова почти не болела. Если не делать резких движений — вообще красота.       Гном, вяло без энтузиазма, жевал свой корм, а вот у самого Ника не было даже чёрствой корки на завтрак. Что ж, тогда не стоит рассиживаться. Надо ехать по делам, а по дороге где-нибудь перекусить.       Каково же было его удивление, когда, выйдя из подъезда, он увидел перед собой байк и улыбающегося Фарша-Серёгу. Тот стоял, лениво облокотившись на своего железного коня. Ник задумчиво улыбнулся, в голове заработал гей-радар. Он пытался припомнить все мелочи, которые могли бы говорить о… Впрочем, это потом.       — Не могу поверить, — весело сказал Ник, подходя ближе. — Что ты здесь делаешь?       — Ну… — улыбнулся Серёга, — я так подумал, что ты не станешь разъезжать по городу на такси, верно? А в общественный транспорт с твоими помятыми боками лучше не лезть. Ну и… — он, ухмыляясь, развёл руками. — Надеюсь, ты не против?       — Не против, — заулыбался Ник, — просто…       — Как себя чувствуешь? — перебил Серёга, рассматривая его лицо. — Выглядишь неплохо, я думал, будет хуже. А кот твой где?       — Д-да не, н-нормально, — сбивчиво ответил Ник, — они, видно, знают, как бить, чтоб следов не оставлять, а кота дома запер, пусть в тепле отоспится, — Ник мотнул головой и поморщился, всё-таки голова давала о себе знать, но он решил пока о ней не думать и спросил: — А если бы ты меня не дождался?       — Ну тогда я просто поднялся бы в квартиру, — снова ухмыльнулся Серый.       — Ты же не знаешь, в какую.       — А вон в ту, на третьем этаже, — Фарш безошибочно указал на окна. — Ну чего удивляешься? Вчера, когда мы подъехали, только в этих окнах не горел свет.       — Да ты прямо гениальный сыщик, — покачал головой Ник, усаживаясь на мотоцикл, — глаз, как у орла, все дела…       На самом деле Ник пока не знал, что и думать. С одной стороны, всё это очень мило, но с другой… как-то слишком удивительно. Вообще, с момента его прибытия в милый сердцу город с ним происходят какие-то невероятные метаморфозы. А впрочем…       Но додумать эту мысль он не успел. Мотоцикл заревел и понёсся по направлению к центральной магистрали.       В целом, они очень здорово провели этот день. С делами Ник разобрался быстро, потому что риэлтор был давний материн знакомый, и от Ника требовалось лишь несколько подписей. А потом… они бродили по городу, бросив байк на парковке торгового центра. Болтали о всякой ерунде, ели всякую вкусную дрянь в многочисленных забегаловках, и… Было просто хорошо. И самое главное — спокойно. Такое состояние умиротворения редко испытываешь рядом с тем, кто тебе очень нравится. А Серёга определённо нравился Нику. Такой странный, можно даже сказать, опасный, и в то же время такой простой, свой в доску, будто всю жизнь его знаешь…       В идеале такая прогулка должна была закончиться бурным сексом, во всяком случае, в Париже так бы и было. Но, во-первых, для бурного секса нужно быть как минимум здоровым, а во-вторых, Ник не был уверен до конца, какие мысли бродят в голове у Фарша.       Ник раздумывал, как половчее пригласить Серёгу подняться к себе, ну, например, на чай. Впрочем, чая-то у него нет. Можно, конечно, заехать и купить, но тогда это всё вообще будет выглядеть по-идиотски.       Но пока он терзался этими думами, Серый всё решил и без него. Лихо затормозив возле супермаркета, он велел Нику ждать, а через некоторое время вышел с огромным пакетом всякой провизии.       — Это что? — глупо спросил Ник.       — Это? — Фарш кивнул на пакет. — Это еда. Человеческая. У тебя ж в доме жрать-то небось нечего? А ко мне в хату после вчерашнего лучше не заходить. К тому же ты у нас больной, значит, за тобой уход нужен.       — Издеваешься, — заключил Ник, хотя сердце радостно подпрыгнуло.       — Никак нет, — спокойно отозвался Серый, прилаживая пакет к седлу у Ника за спиной. — Я там курицу взял, суп варить тебе буду…

***

      Он и в самом деле сварил суп. Очень вкусный, надо сказать. Особенно суп понравился Гному, он наяривал уже третью миску под бодрые комментарии Серёги:       — Кушай, кушай, котик, — он умильно складывал губы трубочкой, — а то пичкают тебя тут всякой дрянью.       — Да откуда я знаю, чем его кормить. У моей матери пятеро котов и две собаки, и все жрут корм, как и положено.       — Ну так то французские коты, — протянул Серый, — а этому, видишь, супчик подавай. А в чём ты его повезёшь?       — В смысле? — удивился Ник.       — Ну ты же завтра улетаешь? А он?       — Не знаю, наверное, придётся вернуть его во двор, — нервно ответил Ник, вспомнив свои вчерашние мысли о брошенных животных и чувствуя угрызения совести. Он встал и прошёл к окну, уставившись на вновь моросящий дождь. — Я вообще ничего не знаю… Эта моя поездка сложилась как-то… по-дебильному. Я разочаровался в лучшем друге, натворил глупостей… Кот ещё этот…       — Ты всегда такой? — усмехнулся Серёга.       — Какой? — буркнул Ник в ответ.       — А такой! Занимаешься самобичеванием, видишь только плохое, — пожал плечами Серый. — Ты же не виноват, что твой друг поступил по-свински, и в нападении этих мудаков ты тоже не виноват. Вот, правда, кошак — это да… — он вздохнул и покачал головой. — А как думаешь, он приживётся в хате, где постоянно тусуется куча народу и почти никогда не бывает тишины?       — Ты серьёзно? — Ник удивлённо обернулся.       — Ну, а чё? Пусть живёт… Он вроде нормальный тип. Свой чувак, короче… — Серый как-то неловко дёрнул плечом, видимо, проявлять сентиментальность было не в его привычках.       Ник тоже смущённо отвернулся. И почему вечно так бывает? Чувствуешь чужое смущение или стыд. Нет, не когда другие делают, а тебе стыдно, а когда сопереживаешь… Ох, мама всегда говорила, что он излишне чувствителен…       В этот момент Ник почувствовал чужие руки на плечах. Нет, Серёга не обнимал его, просто положил руки на плечи. Несколько секунд спустя он тихо сказал:       — А ещё в своей «дебильной» поездке ты познакомился со мной. Неужели этого мало?       Ник развернулся и уставился прямо перед собой, то есть в Серёгину грудь, и так же тихо спросил:       — И что это значит?       — А что хочешь, то и значит, — весело и твердо ответил тот. — Чего ты хочешь?       Ник осторожно, почти не дыша, поднял глаза и тут же их закрыл, приоткрывая губы и невольно поддаваясь вперёд…

Вместо эпилога

      Вот уже неделю Ник скучал. Их странная встреча с Серёгой-Фаршем переросла в роман по переписке или по телефону, ну в редких случаях ещё и по видеосвязи. Ник этого не ожидал, но так получилось… Но тут вдруг, некоторое время назад, Серёга заявил, что будет недоступен ни по телефону, ни по интернету, никак, в течение какого времени — тоже не ясно. Ник не очень понимал, что это означает, но ужасно расстроился.       Он часто вспоминал их последний день. Как Фарш с Гномом на руках провожал его в аэропорту. Кот никак не хотел сидеть у него за пазухой, он орал, царапался и всё время норовил перебраться на руки к Нику, которого почему-то решил считать своим хозяином. Но Ник от души надеялся, что кот привыкнет. Уж он-то знал, какой добрый и нежный человек скрывается под обличием лешего.       Секс у них тогда всё же состоялся. Может, не слишком бурный, но…       И Ник всё время думал, как бы выкроить несколько дней между работой и учёбой… А теперь вот… Буду недоступен… И чего теперь ждать?       Когда позвонили в дверь, Ник даже не хотел открывать. Но звонили очень настойчиво, и он-таки поплёлся по коридору к двери. А когда открыл, едва не упал в обморок от удивления.       За дверью стоял Серёга, с сумками в обеих руках, весь какой-то потрёпанный, но с улыбкой до ушей.       — Я не верю своим глазам, — пробормотал Ник. — Почему ты не предупредил?! — он уже втаскивал Серого за рукав в квартиру.       — Ну я же сказал — буду недоступен, — невозмутимо ответил тот.       — Ты сказал это неделю назад, ты что, неделю сюда летел?!       — Ага! — усмехнулся Фарш. — Только не летел… Ох, знал бы ты, как мы сюда добирались!.. — он расхохотался.       — А почему не на самолёте? — у Ника от очередного удивления глаза округлились ещё больше.       — Не знаю, — легкомысленно пожал плечами Серёга, — не интересно. Не по-панковски. А так… Почти автостопом добрались!       — Постой, — Ник выставил вперёд обе руки, — добрались? То есть ты не один?       — Ага, — снова весело кивнул Серый и выставил вперёд руку со старенькой никовой сумкой, в которой он когда-то таскал кота. Из приоткрытой застёжки на него глядели два испуганных кошачьих глаза.       — Понимаешь, — начал объяснять Серёга, — Гном очень по тебе тоскует, и я его понимаю, и… Мы посоветовались и решили…       — Вы посоветовались?.. — заржал Ник и наконец повис на шее своего парня. — Я тебя обожаю…