Monster.

      Иногда, ему просто хочется к нему прикоснуться. Иногда, ему просто хочется позвонить ему, услышать голос. Грубый. Холодный. До дрожи любимый.       Говорят, страх превращает любовь в ненависть, но это ложь. Он боится его. Знает, что никогда не будет любим, только не им, только не Намджуном, но ни на минуту не прекращает любить. Он стал жертвой своего ада. Ада, который заставляет замерзать насквозь. Он называет его Монстром. Своим Монстром. Чёрт, какая же у этого Монстра красивая улыбка.       — Где ты витаешь? — звучит справа голос близкого друга. Чимин отрывает глаза от невидимой точки перед собой и вздыхает:       — Далеко отсюда.       Техен хмурится, но больше вопросов не задаёт.       — Если ты доел, собирайся, мы опоздаем на лекцию.       Чимин мысленно прогоняет Кима из своей головы, собирает вещи и проходит следом за другом к выходу. Темные глаза Монстра, прожигающие собственную спину, не звмечает.       Джун рычит.

***

       Всё, что слышит Чимин через шум и крики — его имя. В университете снова драка.       Пак нервно пробирается к месту происходящего, ловит Намджуна глазами. Он никогда не любил смотреть на Кима в такие моменты. Хотелось подойти к нему, успокоить, обнять, никогда не отпускать. Хотелось забрать эту внутреннюю ненависть, наполнить его всей своей любовью и спрятать от других. Хотелось навсегда стереть воспоминания о том, что он ломает чужие кости.       Гул и крики не стихают. Намджун сидит верхом на уже не двигающемся парне, наносит удар за ударом. Его костяшки в крови, а в глазах полное безумие. Серая толстовка заляпана красными пятнами, волосы спутались, дыхание тяжёлое. Парень под ним давно потерял сознание, но Киму всё равно. Кажется, он сошел с ума, ослеп из-за своей жестокости.       — Хватит, — одними губами шепчет Чимин, — прошу остановись, — закрывает рот рукой, смотря на чужое изуродованное лицо. Молится, чтобы Монстр услышал. Глаза щиплет, а сердце ноет. Ты не можешь быть таким жестоким. И Намджун на миг останавливается. Поднимает глаза, чтобы столкнуться с чужими, напуганными, полными слёз. Смотрит так, будто их и ждал. Чимин отшатывается, но взгляда не уводит. В тёмных глазах ничего кроме ненависти не видит, но находит смелость, чтобы снова беззвучно прошептать:       — Прекрати. И тот прекращает.

***

      — Тот парень в реанимации, — как бы невзначай кидает Техен на следующее утро. — Но заявление не подали. Его семья боится, — следит внимательно, тщательно подбирает слова.       — Мне всё равно, — ложь. Столько лжи, и не только для других, но и для самого себя. Вроде вот они, слова, которые вылетают так просто из закушенных губ, но столько всего в них неправильного, что не будь Чимин гребаным мучеником собственных терзаний, он бы даже посмеялся над этой игрой, с которой он нихуя не справляется, судя по нахмуренному лицу близкого друга.       — Мне показалось, вчера он смотрел именно на тебя. И остановился тоже из-за тебя твоей, Чимин.       Этого не может быть. Чимин никто в жизни Намджуна. Лишь один из тысячи студентов университета, который затеряется в толпе, так и не успев выделиться. Будь он немного неудачливее, мог бы оказаться на месте того бедного парня. Монстр и глазом бы не моргнул, ему всё равно кого калечить.       — Тебе показалось, — сухо отвечает Пак, всем своим видом показывая, что разговор окончен.        И искренне верит своим словам, пока однажды утром не оказывается прижатым к холодной стене пустого коридора. Намджун дышит глубоко, одной рукой опирается на грудь, а второй давит на левое плечо, заставляя зажмуриться от боли. Чимин до последнего не верит в то, что перед ним стоит тот, о ком он не прекращает думает даже ни на миг. Жмурится, моргает, пытается понять, не мираж ли это, но ничего не меняется. Ким здесь, и даже если глаза могут обмануть, то тело нет. Он каждой своей клеткой чувствует страх перед ним, каждой своей клеткой чувствует Его. Судорожно перебирает в голове, где же он мог так облажаться, искренне веря в то, что сейчас от него ничего не останется.        — Ты должен мне желание, — наконец-то нарушает тишину хриплый голос Кима. Хватка ослабляется, но руки никуда не исчезают.        Чимин не понимающе смотрит в чужие глаза, дрожит весь и покрывается мурашками. Намджун тяжело сглатывает, только от одного вида трепещущего в его руках мальчика с ума сходит. Тот явно не понимает, что имел ввиду Ким, но и звука произнести не может. Намджун ухмыляется, у Чимина сердце в пятки уходит. Он понимает, что от него ждут ответа, только даже понятия не имеет, какого именно. Он никогда не сталкивался с Кимом напрямую, только наблюдал издалека. И сейчас Чимин горько осознает, что роль наблюдателя была намного лучше, чем роль жертвы.       — Н-не п-понимаю...— начинает было Пак, как его сразу обрывают недовольным шипением.       — Не люблю, когда мямлят, — качает головой, Ким. — Ты должен мне одно желание, — пауза, — в тот день я сделал то, о чём ты меня просил. Теперь твоя очередь.       — То... о чём я... просил? — вторит за ним Пак. Глазами туда сюда бегает, пытаясь понять, и кажется до него доходит. Глаза округляются, а дрожь усиливается с новой силой. — Когда ты остановился... то есть получается... ты сделал это, потому что я попросил? — не верит собственным словам. Чимину даже кажется, что сейчас Намджун просто рассмеется и ударит его за такие абсурдные мысли. Но ничего не происходит. Лишь хватка на груди усиливается, а вес с плеча и вовсе исчезает. Вместо этого его хватают и как маленького котенка перетаскивают на другую сторону коридора, чтобы усадить на пыльный подоконник. Вклиниваются между ног, хватая чужой подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза.       — Я слишком долго этого ждал, котёнок. Месяцами за тобой наблюдал, — шепчет, губами по вискам проводит. Чимин не верит. Думает, что ослышался. Даже надеется на то, что не услышал, не понял. Но когда ловит уверенный взгляд напротив, весь покрывается мурашками. Он пытается отстраниться, но чужие сильные руки не дают ему этого сделать.       — Здесь люди, увидят, — сдается Чимин, руками в чужую грудь упирается, глаза опускает. Он не имеет ни малейшего представления о том, как поступить, что делать. Мысли хаотично бегают в маленькой голове, и даже былой страх отступает чувству некого счастья. Болезненного счастья. Потому что этого не может быть, потому что мечты не сбываются, потому что Чимин сейчас в объятиях того, о ком и мечтать не смел. Потому что Монстров нельзя любить, или...        — Занятия давно начались, но если кто-нибудь увидит, я выжгу ему глаза, — Намджун приподнимает Чимина за подбородок, заставляя посмотреть на себя, — но ты мне будешь должен еще одно желание. Должен будешь быть моим, — и целует. ... можно?