Оттаивающий

      Кэйа терпеть не может холодные ночи. Потому что именно в такие ночи он чувствует холод по всему телу намного сильнее, чем обычно. Холод заставляет зубы биться друг о друга, а ладони непроизвольно сжиматься в кулаки, чтобы хоть слегка согреться. Мороз будто бы льётся по венам, протекает по каждой жилке, сливается с кровью, а всё тело пробивает крупная дрожь. Ужасное чувство. Будто ты медленно застываешь, как ледяная скульптура, конечности перестают ощущаться, а передвигаться в пространстве всё сложнее. Намного ужаснее всех этих ощущений только лишь вечные поддёвки со стороны посторонних, ведь «ты крио маг, как ты можешь чувствовать холод?». «Так же, как и все вы, я не человек теперь что ли?!» — хочется выкрикнуть во всё горло прямо в лицо всем невеждам, но вместо этого парень только с громким стуком ставит на стойку бокал, наполовину наполненный вином. В последнее время он начинает забываться и слишком много нервничать. Вокруг никто не говорит, и ни единая душа не смотрит на него. Кэйе нужно просто немного успокоиться и перестать придавать значение всякой ерунде. Да, точно. Просто успокоиться. Недели хоть и выдались напряженными из-за этого морозного рандеву на улице, но это ещё не повод пускать свой рассудок в свободное плавание. — Трясёшься, как шавка под ливнем, — Дилюк стоит напротив и как всегда держит недовольное лицо. Он протирает стакан с необычайным усердием, будто хочет натереть его до мерзкого скрежета. Кэйа усмехается, скрывая всё своё сожаление за маской непринуждённости. Наверное, всё же не стоило приходить в таверну тогда, когда Дилюк заступает на смену вместо своего помощника. В голову бьёт истинная цель прихода, и Альбериху, это уже и не кажется такой уж ошибкой. Ведь алкоголь просто отлично согревает, пускай и достаточно фантомно, в сравнении с тем холодом, что его окружает. Лишний слой одежды уже как две недели не в силах помочь и капитулировал. Поэтому Капитан не ищет решения проблемы, а регулярно посещает таверну в надежде, что скоро эти резко холодные дни закончатся. Иначе, он будет просто вынужден переехать в Ли Юэ, и никакая служба его не остановит.       Кэйа отрывается от бокала в руках и лениво переводит взгляд на Дилюка, одетого в тонкую рубашку — привычного жилета на нем сегодня нет. Как и тёплого сюртука, который бы силой можно было отобрать у названного братца и согреться ещё хотя бы на долю процента. Кэйа ёжится и морщит нос от мысли, что этот самый сюртук ему нужен просто любой ценой, пока он прямо тут не превратился в ледяное изваяние и Рагнвиндр не сделал из него местное достояние общественности. — Кто вообще придумал холодную погоду в наших краях? Мне казалось, мы живём в Мондштадте, а не в Снежной… — Кэйа снова прикладывается к бокалу с вином — не рассчитав размах руки он стучится зубами о стекло, Дилюк не обращает на это внимания, только смотрит ненавязчиво из-под красной чёлки и продолжает натирать прозрачный стакан за барной стойкой. Всё как обычно — ничего не меняется. Только вот хрупкую, несвойственную заведению тишину прерывает тихий стук зубов по стеклянной посуде. Кэйа надеется на то, что никто кроме него не слышит, потому что он всеми силами старается контролировать собственное тело, во избежание очередных неловких поддёвок. — Что это? — Дилюк одним ловким движением закидывает полотенчико, которым натирал прибор, себе на плечо и продолжает смотреть всё так же недовольно, сложив руки на груди. — Не понимаю о чём ты. — Кэйа отрывается от вина, но стакан далеко от губ не убирает в попытках скрыть дрожь. Сам ёжится немного больше прежнего, старается обхватить себя рукой поперёк торса, чтобы стало хоть немного теплее, но в это же время, никто из присутствующих не обратил на это аккуратное действие внимания. Получилось очень плохо, он это понимал, поэтому в голову пришла одна единственная мысль — попытаться улыбнуться в своей излюбленной манере. Надеясь только лишь на то, что Дилюк снова недовольно зыркнув отвернётся, а ещё лучше ретируется подальше, говоря что-то про то, как он ненавидит «этого ледяного придурка».       Но Дилюк не ушёл и не отвернулся, чтобы продолжить работать. А наоборот, начал вглядываться внимательнее с тем же недовольством, проходя взглядом по рыцарю сверху вниз и обратно. Кэйа с замиранием сердца следит за тем, как выражение лица брата из недовольного становится обыкновенным, с лёгкой долей укора и презрения. Начинается самое худшее. Под ним Кэйю будто окатывают ледяной водой, мышцы сводит судорогой от покалываний на коже — редких, но таких неприятных, будто он покрывается корочкой льда. Хотя в данный момент он не может говорить наверняка.       Если уж хорошо подумать, то лучше покрыться ледовой корочкой от собственных способностей, чем от недовольного взгляда Дилюка и его фирменного ледяного тона. Немного. Совсем немного и его абсолютно точно отпустит. И он наконец-то сможет отправиться домой, чтобы не мозолить лишний раз глаза владельцу таверны. А там его будет ждать дом, тёплая постель и камин, который можно разжечь при желании. А желание просто огромное. Кэйа не стал бы чего-то ждать, а бросил всё, собрав последние силы в кулак и отправился бы домой прямо сейчас. Вот только оставлять бокал вина недопитым не очень-то хочется. Поэтому Кэйа чуть ли не залпом опрокидывает в себя остатки, только на последних нескольких глотках останавливаясь — пил слишком быстро, начинает темнеть в глазах. А свалиться на половине дороги ему совсем не хочется. В его-то состоянии это может быть чревато не только сотрясением. Он сидит где-то пять минут, пока не начинает вновь хорошо различать окружающие его предметы. Альберих отрывает взгляд от барной стойки и замечает, что Дилюка уже нет в помещении. Он оборачивается вокруг своей оси несколько раз — голова снова начинает кружиться, поэтому приходится сделать пару размеренных вздохов, чтобы вернуться в прежнее состояние.       Сейчас просто отличный шанс уйти незамеченным, поэтому он кидает монеты на стол — слишком резко — монеты разлетаются в разные стороны, но Кэйю это не особо волнует, главное, что заплатил. Вино на самом дне бокала так и остаётся покоиться на барной стойке, пока Кэйа чуть ли не бегом покидает заведение под удивлённые взгляды посетителей. Как только дверь за спиной захлопывается, кожу начинает нещадно жечь. Видимо, температура упала на несколько градусов за то время, что он провел в таверне. Собственного плаща, что накинут на плечи, слегка не хватает, Кэйа с этим осознанием лишь тяжело вздыхает, чувствуя, как морозный воздух обжигает гортань. Лёгкий ветер заставляет поёжиться в нерешимости отойти от заведения хотя бы на шаг. Улицы узкие — делают ветер в несколько раз сильнее и холоднее, чем он есть на самом деле.       Конечности ощущаются с трудом, поэтому, когда он делает шаг, то не чувствует этого. Будто просто парит в пространстве. Щёки ужасно щиплет, и не понятно, чего хочется больше, остановиться и зареветь от безысходности или оказаться поскорее дома, в хоть относительном, но тепле, приложив все возможные усилия. (Комнаты в здании Ордо Фавониус не славились чрезмерным комфортом, но Кэйе не приходилось выбирать).       Шаг за шагом Кэйа двигается в сторону лестницы на верхние улицы Мондштадта, но не успевает осознать, как он перестаёт чувствовать конечности окончательно, колени сгибаются, а сам он уже готовится ловить лицом асфальт. Но чьи-то крепкие руки успевают перехватить его, прижимая к себе, даря хоть какую-то опору, а самое главное — такое нужное сейчас тепло. Тело человека за спиной чуть ли не пылает и Кэйа готов даже расплавиться, как от огня, лишь бы ощущать это спасительное тепло как можно дольше. Он бы и не удосужился даже повернуться, так и продолжая стоять на месте в чужих объятьях и греясь, если бы не его природная осторожность. Уже на половине оборота к «незнакомцу» он почувствовал тонкий аромат знакомого парфюма, того парфюма, что он не так давно дарил Дилюку. Кэйа тихо хмыкает, стараясь не показывать своего удивления. Руки в кожаных перчатках слегка ослабляют хватку и у Альбериха получается полностью развернуться и наконец-то нормально посмотреть своему спасителю в глаза.       А глаза у него на удивление были больше обеспокоенные, чем злые, что слегка уняло растущую в груди тревожность. Дилюк стоял напротив, напряжённый — готовый снова ловить ослабленное тело. Кэйю это не то чтобы сильно радовало, но осадок оставляло приятный. Стоило только ему выдохнуть с облегчением, как непослушное тело снова потянуло к земле — ноги до сих пор не чувствовались, даже, когда рядом стоит такой прекрасный источник тепла. Именно поэтому Рагнвиндру пришлось снова схватить его, только уже за плечи, чуть приподнимая над землёй. Когда их глаза оказались на одном уровне, Кэйа уже хотел было отмахнуться, сказать, что всё в порядке, он сам справится с этим недугом и в состоянии пойти домой, но Дилюк держал крепко и смотрел тяжёлым взглядом, так, что Альберих боялся даже вздохнуть лишний раз. — Если ты такая неженка у нас и не можешь переносить холода, как все остальные владельцы камня крио, то будь добр говорить, когда собираешь превратиться в ледяную скульптуру, — Дилюк слегка встряхнул Кэйю, пока тот продолжает молчать, закусив губу. Ему нечего было на это ответить. Не может же он сказать, что боится друга детства. Это было бы слишком глупо и возможно, оскорбительно. Поэтому он предпочитает молча переждать бурю эмоций со стороны Дилюка. — Если не хочешь говорить мне, скажи хотя бы Джинн, чтобы та не отпускала тебя гулять по сомнительным заведениям в такое время и такую погоду. — Но я не гуляю по сом- — Меня не волнует, гуляешь ты или нет, меня волнует то, что ты можешь окоченеть прямо здесь и сейчас, — Дилюк перехватывает чужую руку под локоть и разворачивается в сторону таверны, уверенно начиная шагать, таща за собой не сопротивляющегося Кэйю. — А если бы я не увидел, как ты трусливо сбегаешь, то ты так бы и свалился в какую-нибудь канаву. — Пришёл бы день, я оттаял и пошёл бы домой, — достаточно тихо произносит Альберих, чтобы не разгневать братца ещё сильнее. — Ты бы быстрее на тот свет дошёл, чем домой, — язвительно подметил Дилюк — всё-таки услышал. — Учись просить помощи у близких, горе-капитан.       Пока Кэйа старался справиться с резко накатившим на него чувством стыда, Дилюк подвёл его ко второму входу в таверну и толкнул дверь плечом, чуть ли не силой заталкивая Альбериха внутрь. Кэйа даже, кажется, споткнулся о порог, хотя он не очень понимал, что происходит, тем более, Дилюк его почти нёс на себе до самого кабинета. Пока Кэйа прислоняется к стене, чтобы сделать небольшую передышку после своеобразного марафона, Дилюк быстро отпирает дверь и пропускает капитана вперёд лёгким жестом руки. Кэйа делает шаг внутрь и его лицо сразу же обдаёт тёплым воздухом, который смешан с тонким запахом корицы и парфюма Рагнвиндра. В последний раз Кэйа отсыпался в этом кабинете несколько лет назад и с тех самых пор тут много что поменялось. Особенно не свойственно заботливый Дилюк, который сразу же усадил своего гостя на мягкий диван, обматывая ноги одеялом и накидывая на плечи свой сюртук, который до этого покоился на спинке рабочего кресла за столом. Он вручает брату в руки чашку с ароматным свежезаваренным чаем из какой-то ограниченной партии, а сам подходит к камину, который по всей видимости зажёг перед своим уходом. Что Кэйе просто до ужаса льстит. Значит волновался.       Заметив, что Дилюк смотрит на то, как Альберих застыл с наполненной кружкой в руках, Кэйа вздрагивает и начинает пить напиток маленькими глотками, чувствуя, как окружающий его холод отступает. Чай был просто невероятно вкусный, только Дилюк может заваривать такой чай. Он даже из самого плохого напитка может создать произведение искусства. Кэйа начинает пробегать взглядом по кабинету, подмечая небольшие детали, которые могли бы утолить его интерес, пока Дилюк отходит к рабочему столу, стягивая с рук кожаные перчатки. На стене Альберих замечает их детский портрет, а на полке рядом, небольшую ледяную розочку, которую он сам дарил Дилюку будучи ребёнком. Сложно было поверить, что Дилюк мало того не только не выкинул вещи, связанные с ним, так ещё и поставил их в своём кабинете. Кэйа хотел было что-то сказать, но все мысли вылетели из головы ровно в тот момент, как Дилюк, опустившись перед диваном на колени, начал аккуратно растирать его замёрзшие ноги. Кэйа чуть ли не подавился очередным глотком чая, но вовремя себя сдержал, с удивлением следя за каждым движением брата. — Стало теплее? — Дилюк не отрывает взгляда от чужих ног, и с одной стороны Кэйа ужасно этому рад. — Да, спасибо, — Кэйа сильнее укутывается в чужой сюртук, вдыхая смесь ароматов, что заполняет комнату. Почему-то сразу вспоминается детство на винокурне. Наверное, дело в Дилюке и его отношении. А может во вкусном чае, тёплом сюртуке, заботливо накинутом на плечи, и руках Дилюка, что заботливо разгоняют кровь в ногах. — Ты до сих пор завариваешь просто невероятный чай. — Рад, что тебе понравилось, — Дилюк с ещё большим усердием начинает растирать ноги, проходя по ним сверху вниз. Кэйа впервые за несколько недель чувствует себя живым, а не ходячей сосулькой. Он откидывается на спинку дивана, ставя кружку с чаем на подлокотник и утыкается носом в одежду Рагнвиндра. Просто невероятно пахнет — Дилюку определенно идёт этот парфюм, стоит подарить ему ещё — проносится в голове у Кэйи. В подарок за помощь. (И дело не в том, что Кэйа хочет ощущать этот аромат чаще, потому что он напоминает ему запах дома. Вовсе нет).       Они сидят молча, и Кэйа чувствует, как медленно засыпает, начиная клевать носом, но как только ощущает странную пустоту перед собой и понимает, что Дилюк переместился на диван рядом с ним и утирает лоб карманным платком, приходит в себя. Дилюку абсолютно точно жарко находиться в такой тёплой комнате, но как бы стыдно Кэйе за это ни было — он эгоист и не готов отпустить его продолжать работать в прохладном зале таверны. Ему не хочется вновь оставаться одному, потому что холод начинает его окружать именно в эти самые моменты — когда некому ему помочь, никого нет рядом и никто не готов позаботиться о таком беззащитном, не переносящем сильный холод маге крио. Именно поэтому он пододвигается немного ближе, поворачивая голову в сторону Рагнвиндра в ожидании, когда он обратит внимание на оттаявшего Альбериха. Дилюк кидает платок на столик рядом с диваном и в немом вопросе обращается к брату. — Возможно, это будет слишком, — Кэйа неловко улыбается, чувствуя, какую большую ошибку он сейчас совершает. — Я поймал тебя на улице без сил, чуть ли не на руках принёс в свой кабинет, напоил чаем и согрел твои ноги, — Дилюк отворачивается к камину, поправляя хвост из которого выбилось несколько прядей волос. — Не думаю, что есть нечто, что можно именовать «слишком» в данной ситуации. — Можешь обнять меня? — у него был шанс промолчать, но наглость второе счастье, особенно в случае Кэйи, именно потому он уже готовится принять чужой кулак в своё лицо. Но Дилюк только продолжает перевязывать хвост на своей голове и молчать. Кэйа уже было отвернулся, собираясь поблагодарить спасителя за всё и всё-таки пойти домой. Но тут он ощущает чужое дыхание в районе шеи и чужие руки, оборачивающиеся вокруг торса. Слова тут же застревают где-то в горле, а желание говорить хоть что-то улетучивается.       Дилюк очень тёплый, нет, даже не так. Он ужасно горячий, будто костёр или свеча. Или может камин, что согревает эту комнату и такого беспечного Кэйю. Кажется, если прикоснуться к нему оголённой частью тела, можно получить ужасный ожог, но эта мысль уходит в небытие, как только Дилюк касается своей щекой, щеки Альбериха. Невероятное ощущение. Кэйа готов сидеть так хоть вечность. —Лучше? — ненавязчивый вопрос, а Альберих уже по привычке пытается найти там какой-то скрытый агрессивный или издевательский подтекст. — Да, спасибо тебе, — он наконец-то находит в себе силы расслабиться и прислониться к Дилюку поплотнее. Это оказывается просто невероятным. Может, можно считать всё это хорошим поводом снова возродить их давно растоптанные отношения? Сложно понять, готов ли на это Рагнвиндр — Дилюк почти всегда был достаточно скуп на эмоции, поэтому сейчас Кэйа не в состоянии сказать что-то наверняка. Тем более состояние у него не из лучших, внимание притупленно и ужасно хочется спать. Единственное, что он знает точно, так это то, что он решил для себя ещё много лет назад — он готов даже душу Фатуи продать, лишь бы вернуть всё то, что у них с Дилюком было раньше. Их общение, время, проведённое вместе, и их общий дом. Абсолютно всё. — Ты бы знал, как сильно я ценю всё это.       Кэйа поворачивает голову в сторону брата, заглядывая тому в глаза. Видит он там бурю эмоций — горящие зрачки, которые мечутся по лицу Альбериха, но черты лица выдают ужасную усталость. Кэйа его понимает — Дилюк много работает, почти никогда не отдыхает, так ещё и промышляет ночной защитой города практически каждый день. Ему ужасно повезло на самом деле, что Дилюк не ушёл в ночной патруль в этот вечер. Кто знает, как всё же мог закончиться этот его поход до дома. Может опасения Дилюка были достаточно обоснованными. — Ты напугал меня, — вдруг произносит Дилюк, вводя Кэйю в ступор и заставляя его мысли резко остановиться. — Прости?.. — он не может точно знать, что в данной ситуации лучше всего говорить. С разговорами по душам у него как-то не складывается. — Ты должен быть серьёзнее с такими вещами, — Дилюк растягивает каждый слог, лениво наставляя беспечного. — Прости… — Прекрати извиняться и лучше скажи, что всё понял, — уже более живым тоном говорит Дилюк, чем вызывает смех у брата. — Да-да, прости меня, я всё понял, — Кэйа решает, что этот вечер идеально подходит для того, чтобы наконец-то разобраться с проблемами прошлого. Именно поэтому он вынимает руки из-под тяжёлого сюртука Дилюка и обнимает брата в ответ, кладя подбородок тому на плечо. Дилюк на этот жест только слегка вздрагивает — не ожидал. Но несмотря на неловкость, чужих рук с себя не сбрасывает.       Возможно, в этот день, в этой комнате оттаивает не один только Кэйа. Это не может не вызывать яркой улыбки у Альбериха. Он чувствует, что и Дилюк улыбается, пускай более скупо чем он, но всё же делает это. Кэйе хочется только сильнее обнять его, чтобы тот почувствовал всю ту бурю эмоций, что он сейчас испытывает. — Только в следующий раз, будь добр, когда решишь окоченеть, поставь меня в известность, чтобы я имел возможность согреть твою инфантильную душонку.       Кэйа на это только в очередной раз расходится в приступах смеха, прижимаясь к тёплому телу крепче.       Обязательно предупредит.