Твое сердце (ты дома)

Лютик наблюдает с другого конца лагеря, будучи не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать, как Геральт напрягается в своем спальном мешке, хмуря брови. Его магия жаждет помочь ему, успокоить его разум. Чаще всего мертвые нуждаются в утешении, музыка умоляет его открыть рот, умоляет петь Геральту, пока тот не успокоится. Но он не может — Геральт не оценит магию, никогда не поддастся заклинаниям и колдовству, когда он может просто молча страдать и притворяться, что ничего не чувствует Любопытные существа выглядывают из-за деревьев, чувствуя тревогу Лютика, пары повернулись, чтобы посмотреть на ведьмака и его кошмары. Мы можем помочь; как мы можем помочь? что с ним? Кернунн, помоги ему, помоги ему, помоги ему. — Вспышки мыслей белок, оленей, кикимор и леших врываются в его разум, присоединяясь к хору его магии, которая умоляет его помочь своему другу. В конце концов, он Кернунн, бог зверей, песен и мертвых — странное сочетание, которое так соответствует его личности… в любом случае, это неотъемлемая часть его, которая хочет дать ведьмаку покой. Я не могу, — говорит он им, — он хочет, чтобы магия не касалась его. Я должен смотреть, как он страдает. Ты не можешь, ты не можешь, ты не можешь; ты должен ему помочь, ему нужно помочь В голосах зверей слышится единая настойчивость, как мольба к нему. Это заставляет Лютика похолодеть от внезапного беспокойства. — Геральт? — он зовет, едва заметный намек на магию проскользнул в его голосе. Ведьмак мечется, так непохоже на него самого в центре леса, когда он так неподвижен, чтобы не привлекать нежелательных существ. Он больше не может это вынести. Он подходит и садится на колени рядом со спальным мешком ведьмака. — Геральт. Проснись. — приказывает он, и ведьмак просыпается, тяжело дыша, он прижимает Лютика к земле, одной рукой надавливая на его горло. Кернунн, опасность, ведьмак опасен, ты поможешь ему? мы должны помочь тебе, тебе нужна помощь? — Мертвые присоединяются к хору зверей в его голове, беспокойство отчетливо слышится в их голосах. Ведьмак боится, — говорит он им. Боящиеся ведьмаки — опасные ведьмаки, Кернунн, берегись, берегись, берегись. Янтарные глаза смотрят в его голубые. Уходите. Ведьмак не опасен. Уходите. Листья шелестят, когда существа возвращаются в глубины леса. — Лютик? — голос Геральта звучит растерянно, потерянно. Спой ему, — умоляет его магия. Он не может, и она фырчит и успокаивается, когда осознает, что он непреклонен в своем решении. — У тебя был кошмар, Геральт, — Лютик расслабляется, несмотря на свое уязвимое положение; он лежит на спине, в то время как ведьмак нависает над ним, прижимая руку к его шее. Он медленно поднимает руку, вытирая одинокую слезу, которая скатилась по щеке Геральта. Кажется, это снова приводит Геральта в движение. Ведьмак садится на свой спальным мешок, позволяя Лютику тоже сесть, опираясь руками на холодную землю Геральт хмыкает, собираясь встать. — О, нет, Геральт, тебе еще рано просыпаться, ты так долго не спал, что будешь еще бесполезнее, чем я. — Лютик бесконечно могущественнее Геральта, но ведьмак не знает об этом, все еще считая его лишь человеческим бардом. Он мягко кладет руку на грудь Геральта, направляя обратно к его постели, и они оба выглядят совершенно нелепо, когда Геральт шаркает, отступая, пока они не доходят до спального мешка. Ведьмак позволяет Лютику положить на него руку, чтобы Геральт лег. — Вот так, мой волк, — бормочет Лютик, мягко похлопывая мужчину по груди, прежде чем встать. Ладонь обхватывает его руку, и Лютик смотрит вниз, чтобы увидеть немного застенчивого ведьмака, выглядящего так, словно он сожалеет о своих словах еще до того, как произнес их. — Останься? — его голос хриплый, нерешительный. Лютик улыбается и ползет по меху, устраиваясь рядом со своим волком. Рука обнимает плечи барда, притягивая его еще их ближе. — Конечно, мой волк, — бормочет он. Магия Лютик тихая, спокойная в его груди. Они спят без снов, убаюканные утешительной компанией друг друга, в то время как лесные существа бродят вокруг в молчаливой защите.