Иллюзия свободы

      — Скажи что-нибудь милое, — кривовато улыбается Мисси. Едва ли Доктор удивлен тем — в который уж раз. В следующую секунду она, быть может, попытается убить его, а быть может и нет, — подобное случалось слишком часто для того, чтобы он мог сказать наверняка.       Он сам, наверняка попробует ее остановить, или, разнообразия ради, начнет угрожать и, возможно даже чуть убьет. А может и нет — есть ли разница? Давным-давно — нет; они оба знают это до тошноты хорошо.       История имеет отвратительное свойство повторятся — жизнь, как Доктор понял пару веков назад, штука вообще омерзительно цикличная. Сказка все та же, да и роли извечно одинаковы — сколько лет уж так. Мастер сыграет классического злодея с примесью собственного, почти уникального безумия, а он вновь станет зеркальным отражением, примерив белые доспехи, но ненароком отхватив пару капель форменного помешательства.       Так всегда было и всегда будет, — уж они-то знают. Все знают, на самом-то деле. И то, быть может, к лучшему, — Доктор предпочитает думать, что все случающееся к лучшему. А быть может и нет, в конце концов они ведь далеко не бессмертны. Умереть, во всяком случае, могут, а то лишь вопрос времени.       Забавно, право слово. У Повелителей Времени, как ни иронично, всегда того самого времени не хватало или напротив — было слишком уж много. Времени на всякое у Доктора было предостаточно. Времени же на Мастера до глупого извечно было мало.       Мастер, — теперь Мисси, — злился. Они вообще слишком часто злились друг на друга; в конце концов, гнев куда лучше страха или отчаяния. Когда впереди и позади без малого вечность, сложно не боятся потерять того последнего, кто и в самом деле способен ту вечность разделить с начала и до конца.       Доктор тяжело вздыхает, потирая переносицу. Мисси напротив вновь кривится в натянутой и излишне приторной улыбке, но едва ли его то удивляет — так уж вышло, что в последнее время у них все было излишне не по-настоящему. Традиция почти. Врать тому, кто знает тебя лучше всего мира довольно затруднительно, но так сложилось, что у них в привычку вошло нарушать правила и порядки.       Попытка не пытка — так сказал бы Доктор, не знай он чересчур хорошо обратное. Общие правила на них не работали, что отнюдь не всегда было хорошо. Он поджимает губы, одергивая воротник рубашки. Она больше не улыбается — до боли отлично знает, что будет дальше.       Им обоим отчего-то кажется вдруг, что конец у вечности все же есть, пусть ни один того в слух не признает и вовсе. Как всегда, излишне упрямы, пусть Доктору и приятно думать, что в мире есть нечто настолько постоянное.       — Прощай, — Доктор чуть удивленно хмурится, разглядывая собственные пальцы. — И до свидания.       Они встретятся, всегда встречаются. А всегда словно сильное. Особенно для двоих чуть безумных Повелителей Времени, самую капельку болезненно помешанных и зависимых друг от друга. Но и это они, разумеется, никогда не признают.