Сегодня нам придется умереть

            

Прошло 5 лет. Алёна росла и хорошела. Ее волосы постепенно становились все кудрявее, и кудрявее, взгляд все глубже, а голос все прекраснее. Очередное утро во дворце. Швецова просыпается, и распахнув тот самый розовый тюль, идёт переодеваться. И снова завтрак в этом привычном круге людей. Все та же матушка императрица, все тот же Пётр, все те же лица. Как же голубоглазой это наскучило. Хочется чего-то нового, чего-то интересного. Девочка возвращается в свои покои, и падает на кровать. Ей ничего не хочется, абсолютно. Не играть на инструментах, ни петь, ни рисовать, ни играть с Петром. Ни-че-го. В покои заходит фрейлина. — Алёна Сергеевна, Елизавета Петровна приказывает вам собрать свои вещи в трехмесячную поездку в Петергоф, и прислала меня помочь собраться вам и собрать вас. Карета отправляется через пару часов. — сделала реверанс девушка. — конечно, я смогу сама, не стоит переживать. — мило улыбнулась девочка и отпустила придворную даму, а сама принялась собирать в большие сундуки свои вещи. Через полчаса все было уложено: одежда, карандаши, бумага, разные куклы. Надев голубое платье с рюшечками и бантиками, черные туфельки и гольфы, а также, не без помощи фрейлин, конечно, убрала свои волосы в низкий хвост, и украсила это все большим белым бантом. Алёне помогли донести все вещи, и сопроводили ее до кареты. — а вот и Алёна. Петрушка уж переживал, что ты не поедешь. — усмехнулась Елизавета Петровна.

— нет Елизавета Петровна, я бы отправилась с вами в любом случае. Ваше общество мне очень приятно. — для своих десяти, Алена была смышлёной девочкой. — я смогу играть на музыкальных инструментах в Петергофе? — пожалуй, единственное, за что переживала юная леди. Карета тронулась. — конечно милая, конечно. И Петрушка будет с тобой играть, да ведь? — уже обращаясь к племяннику, спросила императрица. — Петя?! — конечно, тетушка. — прусский акцент у русского Петра был гораздо сильнее, чем у прусской Алёны. — но конечно меня больше интересуют мои солдатики. смогу ли я в них играть в Петергофе? — ох, Петя-Петя, тебе скоро страной руководить, скоро семью свою заводить, а ты все со своей войнушкой. Пора бы уже заканчивать. — усмехнулась мать земли русской, и повернулась на Алёну, которая разглядывала пейзажи из окон кареты. Всё-таки Елизавета безумно любила Швецову. Девочка была ее младшей копией. Не только внешне, но и по характеру. Алена была такой же настойчивой, смелой и слегка упрямой. Умела поддержать диалог, а также уладить конфликт. Будто бы Алена была рождена, чтобы стать женой императора, или же… Императрицей. Вечер. Карета приближается к территории Петергофа — своеобразной летней усадьбе Романовых. Ребят встречает фрейлина, и проводит в их покои. Елизавета все предусмотрела, чтобы Алёну и Петра поселили в покои напротив. Несмотря на то, что им обоим всего по десять лет, уже надо было готовить их к будущей совместной жизни. Разве, не для этого Швецова здесь? Алёна Сергеевна проходит в свои покои. Большая кровать, слева огромные окна, справа шкаф, куда уже развешивали ее вещи. Здесь ей предстоит жить все лето, вместе с Петром Федоровичем, Елизаветой Петровной, и ее близкими коллегами. Переодевшись в ночную рубашку, причесав свои кудрявые волосы, голубоглазая ложится спать. Глубокая ночь. Во дворце кромешная тьма, и звенящая тишина. Все спят. Кроме, Алёны. Она никак не может уснуть на новом месте. Она еле привыкла к своим покоям в Петербурге, как стоит привыкать к этим покоям — в Петергофе. Девочка смотрит своими голубыми глазками в окно, о чем-то размышляя. Вдруг, она слышит скрип. Двери ее покоев открываются, и внутрь заходит… Петя. Парнишка тоже никак не мог уснуть. Он на носках проходит к кровати кучерявой, и становится рядом, слегка толкнув ее в плечо. — ты спишь? — шепотом произнес Петр Федорович. — нет, а ты чего не спишь? — открыв свои бездонные голубые глаза, спросила девочка. — что-то не могу уснуть… — и я. я только привыкла к покоям в зимнем дворце, как надо учиться засыпать здесь. — усмехнулась Алёнка. Петя берет ее за руку и тащит за собой. — стой, куда ты меня ведёшь? — в недоумении спрашивает юная леди. — тихо, я тебе что-то покажу. — парнишка проводит Аленку в свои покои, и обходя их полностью, проводит ее к столу, где была его игрушечная армия. Каждого из этих солдатиков, коих было около пятидесяти, а может и ста, племянник Елизаветы Петровны разукрашивал самостоятельно. — как тебе? — с неким чувством гордости спросил мальчик. — это очень красиво. — искренне произнесла малышка. — можно потрогать? — да, держи. — протянул ей солдатика. Маленькая девочка рассматривала игрушечного воина в ночном полумраке. — он прекрасен, ты такой молодец Петя! — восхищённо проговаривала Швецова. Шаги. Быстрые шаги были слышны в коридоре. Они приближались с неимоверной скоростью. Двери покоев Петра открываются, и заходит канцлер Бестужев. — Алёна Сергеевна, что вы делаете в покоях Петра Федоровича в столь поздний час? — спрашивает старик, облокотившись на дверной косяк. — я… я… — девочка смотрела на Петра. она не хотела говорить, что это он ее сюда привел, ведь она бы сдала его, и Петрушка перестал бы с ней общаться. — мне не спалось, и я погуляла по дворцу и когда возвращалась, то перепутала спальни, и случайно вошла в покои Петра. Только не рассказывайте Елизавета Петровне, прошу вас. — девочка сделала реверанс, и отправилась в свои покои. Бестужев наказал Петру Федоровичу ложится в постель, и вернулся к себе в спальню. После таких ночных похождений, ребята все же смогли уснуть.