Монолог отвергнутой

Mi sol, привет, это снова я. Знаешь, меня практически два месяца донимает один и тот же вопрос... И этот вопрос — почему нет? Это относится к тому, что случилось после четырнадцатого февраля. Хотя... Ты и без этого вопроса донимаешь меня днями и ночами, пробирая до души. Знаешь, почему я стряхиваю с тебя любую пылинку, убираю с твоей рубашки любой волосок, кручусь вокруг тебя? Потому что я волнуюсь за тебя, я хочу, чтобы ты была красивой. А ещё потому, что я хочу проводить с тобой больше времени. А проведённого с тобой времени никогда не хватает. В реальности мне тебя не хватает, и поэтому тебя слишком много в моих мыслях. Везде, где мы были вместе, я всегда вспоминаю тебя. Я хочу пойти на смотровую или в кино, но я боюсь, что моё существование от этого станет только хуже, ведь я везде вижу тебя. Я скучаю, схожу с ума, вижу тебя, и стараюсь не лезть. Но у меня совсем не получается. И от твоего присутствия плохо. Но без тебя ещё хуже. Больнее всего, когда ты пытаешься оттолкнуть. А ещё больнее видеть, когда ты разговариваешь с кем-то открытее, чем со мной. Знаешь, я могу часами сидеть и слушать твои рассказы, да даже просто твоё сердцебиение или дыхание. Это ненормально, но собой даже молчать не так, как с другими. Это как разговор, но без слов, на ментальном уровне. Порой хочется умереть и не мучаться, смотря на людей, у которых вместо сердца льдинки и камни. Но могила никого не возвышает. Цель не оправдывает смерть. Да и мертвецам уже все равно: они мертвы. Я жертвую своим сердцем для людей: дружу, люблю и пытаюсь понять. Но я знаю, что это провальная политика: ты жертвуешь и надеешься, что мир благодаря этому изменится, что люди что-то осознают, что они сделают твои эти «правильные выводы». Но люди не меняются и помнят о твоей жертве только тогда, когда им помнить о ней удобно. Не нужно надеяться на других. Нужно надеяться на себя. Мы часами бегаем друг от друга, обижается, миримся, а потом время красиво так утекает через пальцы, как вода. Я помню чудное мгновенье, когда мы сидели в твоей комнате, плечом к плечу, и решали головоломки. Прекрасное было время. Если бы я знала, то я бы никогда бы не призналась бы в своих чувствах — я бы не хотела, чтобы ты сказала три обидных слова: "Давай останемся друзьями". Знаешь,почему я тогда психанула? У меня был приступ плохой ностальгии. Это повторяется во второй раз. Тогда это была обычная, детская, глупая привязанность. Но сейчас это глубокое, ни с чем не сравнимое чувство. И оно не приносит радости, как это обычно описывается в книгах. Знаешь, почему я читаю фанфики? Потому что в счастливых фанфиках я представляю себя и тебя на месте главных героев. Это хоть чуть-чуть отвлекает от ноющей боли в грудной клетке. Моё сердце как птица — бьётся о прутья, пытаясь вырваться наружу, остановить свои мучения. А дурацкое сердце сходит с ума, чтоб ему пусто было. Когда ты зовёшь меня тихо: "Аня", я пугаюсь так, будто это имя не моё, чужое. Моё сердце не признаёт, когда ты меня так называешь. Если бы ты назвала меня как Аня и Эля, Машей... мне было бы проще воспринимать себя и тебя. Когда ты меня называла Машей, мне казалось, что ты мне ближе, чем кто-либо. А сейчас ты вызываешь у меня отторжение тебя, отталкиваешь, доставляешь боль, даже не осознавая этого. Почему ты все обесцениваешь? Обесцениваешь ощущения, мои чувства к тебе. Мою заботу, любовь, поддержку, мою боль и душу, что была отдана тебе. Иногда я ловлю себя на том, что не могу на тебя насмотреться. А ты никогда не проверяешь, смотрю я или нет, а когда нечаянно замечаешь, то тушуешься и отталкиваешь. Глаза у тебя иногда блестят. То еще дьявольское зрелище. Пульс может спятить окончательно, и я отворачиваюсь, чтобы не видеть этого блеска. Но он меня преследует — этот образ, когда ты улыбаешься, и твои глаза блестат счастливым блеском. Знаешь, когда ты говоришь, что я эгоистка, думающая только о себе, я думаю, что это чувство — самое правдивое и немного даже правильное... Бесит. Всё бесит. Мир, люди, пробки, светофоры, звери и моя к тебе невзаимная любовь. То чувство, что поселились в моей грудной клетке, не отпускающее никогда, говорит, что нужно тебя успокоить, обнять, заступиться, и по возможности помочь. А возможности нет: ты отталкиваешь все мои попытки понять тебя и помочь. Ты заставляешь меня ходить по краю лезвия. И иногда я срываюсь — срываюсь на такие вот монологи. Я встаю утром с той мыслью, что скоро я увижу тебя. И ложусь я для того, чтобы ночь прошла быстрее, и чтобы я быстрее увидела тебя. Но ты отталкиваешь, а я надеюсь, что ты перестанешь делать это. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я трачу твоё драгоценное время. А сейчас я закончила. С любовью, VirA.