deep end.

— моему терпению пришёл конец, я больше не могу. — обычно с этого начинается типичная запись в личных дневниках чонгука, с высохшими округлыми пятнами на тетради, создающие листам потрёпанный и старый вид. и в действительности, им не одна неделя, и даже не месяц. им около двух лет и напротяжении этого времени записи пополняются. с каждым часом. с осознанием того, что тэхён снова придёт домой пропахнувший чужими духами и крепкими виски, чонгуку становится тошно. ему давно понятно, что он не больше, чем старая плюшевая игрушка с оторванными конечностями, которую давно пора выкинуть. ему хочется вдохнуть свободно, без боязни стать вновь избитым или отруганным: хочется тепла и ласки, которую он в последний раз получал от родной матери, не более., но он будет трястись за единый момент рядом с кимом, пусть даже и с пьяным, абьюзивным. он зарубил себе на носу, что абьюз — максимально херовая штука, но сердце выпрыгивает, когда его нет рядом. всхлипы, слёзы, ручка и дневник. примерно так проходит время, пока тэхёна нет дома. определённо, шастает где нибудь по борделям или клубам: с таким образом жизни долго не проживёшь. чон кое-как сводит концы с концами, чтобы не дойти до приступа панической атаки, пачки успокоительного тому в помощь: самые верные друзья, пожалуй. это не влюблённость, а мания и одержимость, самая настоящая, но так тяжко осознавать это снова. звук поворота ключей в замке и щелчок. чонгук явно не ожидал столь раннего прихода кима, поэтому расположился в ванной со своими «поэмами». — я дома, чонгук~и, — раздаётся в прихожей, как каждый божий день. обычно, чонгук сразу бежит встречать тэхёна, чтобы получить хотя-бы потрёп по голове, но сейчас он не знает, что делать. слёзы тэхён не терпит, хотя сам, того не осознавая, является причиной для них. — чонгук? — слышится вновь хриплый бас за дверьми, вслед за которым раздаются твёрдые шаги. младшему ничего не остаётся, кроме как сунуть дрожащими руками дневник под ванну, вытереть солёные слёзы с глаз и выйти навстречу предпологающейся ругани. тэхён просто ненавидит, когда его не слышат, а тем более, когда не замечают. — я здесь, хён, — лицом в пол мямлит чонгук: запинается, бедный. ему страшно, выступающий холодный пот по телу в доказательства тому. — а, так вот ты где… — тэхён застывает на месте, нахмурившись. его сложно обмануть, он внимателен ко всему, — посмотри на меня. кто такой чонгук, чтобы ослушаться? панически страшно, но гук поднимает глаза на старшего, смахивая легкосекущиеся концы чёлки. ким молчит, а младшего чуть ли не в жар кидает. выражение лица тэ сейчас загадочно, как у мона лизы, но чонгук всё же засматривается на точеные черты лица, проклиная себя за эту чертовски сильную тягу к нему. — ты плакал? — задаёт встречный вопрос ким, делая два широких шага на встречу, поднимая юношеской лицо за подбородок. его глаза жаждут ответа, но глубина их пугает сильнее. — нет.. — отмахивается чонгук, описывая глазами полукруг, отводя их в сторону. но пальцы кима.. эти эстетичные руки с длинными тонкими пальцами, ужасно манит, что крышу сносит. всплеск адреналина и чонгук осторожно целует запястье того, зажмуриваясь от выступающих снова слёз. — успокойся. — тэхён осторожно проводит рукой по щекам, притягивая младшего к себе и обнимает его. от него не несёт алкоголем за километры, не пропитана его рубашка запахом резких духов. чон распахивает глаза: это правда тэхён? его не избили за «нытьё», не тронули пальцем и даже не повысили на него голос. подозрительно спокойно, но расслабиться чонгук буквально не может. эти объятия не менее согревают его душу спустя столько лет издёвок, но почему именно сейчас он решил показаться белым и пушистым? ким склоняется и останавливается на терпеливых, покусанных, мокрых губах чонгука, руками поглаживая ровную спину. чонгук тает, пусть раньше он и боялся выразить свою любовь. всё, что ему было дозволено — со спросом обняться или прилечь рядом. и чёрт, остаться с тэхёном — шаг в неизвестность, практически заявление о согласии жить на дне, сторониться окружающего мира. и этот шаг в неизвестность его и погубил. но он понял, что был верен до конца. прекрасная бабочка, которой с кровью вырвали крылья. просто чонгук — любил, тэхён — не совсем.