Тепло твоей души

Снизу доносился звук стука советских ботинок...Сломав дверь, СССР ворвался в кабинет Рейха. Он был один. —Убийца!—Союз резко вынул револьвер и на вытянутой руке нацелил его на врага.—война тобой проиграна. Мы оба несём огромные потери. За твоим стремлением стать лучшим и жаждой к власти ты не видел тех, кому причинял страдания, пораждая хаос и разрушение! Все эти 5 лет...Скажи мне, Рейх, ты этого добивался? —Тебе никогда не понять меня!—с хрипотой в горле прокричал Рейх,—ты и твой проклятый народ... —Но мы не такие, как ты! Ты наглый эгоист, которому плевать было на других!—с болью в голосе сказал СССР, и приблизил указательный палец к курку. —Когда вы наконец поймёте: я делал это не для себя!—выкрикнул Рейх и встал из-за стола. Его глаза вдруг наполнились грустью и такой душевной болью, что Союз вздрогнул. —Зачем? Зачем ты начал все это?—грубо прокричал он. —Что значат для тебя твои дети?—не подымая голову, ответил тот. СССР слегка смутился. —Ч-что?...-Разбитым взглядом он наблюдал за тем немцем, и вдруг на его лице он увидел слезы, скатывающиеся вниз. —Я делал все для своего сына. Я хотел, чтобы Германия был сильнейшим государством в мире, и ты не представляешь, Союз, через какую боль он прошёл...Когда твои сыновья постоянно издевались над ним, унижали, обзывали, и он прибегал домой в слезах и спрашивал у меня «Папа, почему они меня ненавидят?», что мне нужно было ответить?—наконец хрипло прокричал Рейх. В его голосе звучало что-то душераздирающее.—я не мог просто так смотреть на страдания своего сына! Я хотел обеспечить ему идеальное будущее...—губы колотились. Все тело брало в дрожь. Рейх тяжело опустил руку на стол и поднял голову,—...но не смог. В глазах Союза колотились зрачки. Он опустил пистолет и подошёл к столу, над которым нависал его враг,-уходите... Вопросительным, содрогающимся взглядом Рейх посмотрел на него,-после всего, что я сделал, ты просто так сможешь отпустить меня? СССР положил пистолет на стол и тихо отвёл руку, засунув ее в карман пальто.—уведи Германию отсюда и бегите. -Нет,-ответил Рейх,-если ты думаешь, что я покину Берлин-ты ошибаешься. Пусть лучше пуля пронзит мою голову, но я останусь здесь. -Но это твой единственный шанс!—жалость. В голосе СССР прозвучала жалость. Он беспорядочно посмотрел на немца. —Бегство-не выход,—сказал тот,—Я знаю цену тому, что сделал. Но я не сдамся! —Но Германии нужен отец!—выкрикнул Союз. —Германии нужно будущее, которого не будет рядом со мной...-тихо сказал Рейх, достав из кармана пиджака старое семейное фото. СССР был возмущён,—делай...что хочешь. Но я не убью тебя,—он развернулся и ушёл к двери. Вдруг сзади раздался громкий звук. Это был выстрел. Союз развернулся... —Рейх...—Он подошёл к уже мертвому телу рядом со столом. Рейх разжал мокрую от крови руку, из которой вылетел пистолет. Рядом с ним лежало и фото, которое он сжимал в руке чуть раньше...Союз наклонился и поднял его. Долго смотрев на него, он все понял-он понял, ради чего сражался Рейх. Семья для него была всем. Наконец, он тихо промолвил, в его голосе прозвучала грусть—я...присмотрю за ним. Он спустился на первый этаж, откуда доносились крики. Советские солдаты держали Германию и угрожали. —Пустите! Я хочу к папе!—Германия плакал. В ответ на его мольбы солдаты лишь усмехнулись. -Отпустите его,-прогрохотал голос СССР. Он подошёл к ним и сверху строго посмотрел на Германию. Тот устремил свой взгляд, полный страхом и отчаянием в его глаза. -Но...-хотел было кто-то из них возразить, как Союз повторил ещё с большим гневом,—я сказал отпустить ребёнка! Германия вырвался и отбежал от солдат, те непонимающе уставились на правителя. —Рейх желал лучшего своему сыну, как и все отцы,—холодно сказал Союз,—но выбрал не тот путь... —Пойдём,—он протянул ледяную, красную руку навстречу Германии,-я присмотрю за тобой, малыш... «Мы шли по серым улицам Берлина. Война была окончена. Он сжимал мою руку все сильнее и сильнее, и тихо плакал...Я остановился и повернулся к нему. Присев, я протянул свою руку к его лицу и вытер его слезы,—твой отец не хотел, чтобы ты грустил—сказал я, и он с детским непониманием посмотрел на меня, а потом прижался близко-близко...Я почувствовал это тепло, и в моем сердце тоже стало теплее...»—воспоминания СССР.