Спасибо, мам

      Буччеллати пропустил прядку мягких, вьющихся кольцами, золотистых волос Джорно сквозь пальцы и продолжил умело заплетать косу. Парень сидел перед ним в очаровательной голубой пижамке с узором из божьих коровок, он то и дело сонно прикрывал слипающиеся зелёные глазёнки. Сложно поверить, что этот ангел во плоти заявил, что хочет стать боссом мафии. Впрочем, Буччеллати знал, что у юноши благие цели.       Дикие визги, донёсшиеся из ванной, заставили Джорно кое-как раскрыть глаза, но он тут же их закрыл обратно — такие вопли он слышал едва ли не каждое утро с тех пор, как присоединился к банде.       В дверь что-то глухо стукнуло, вопли сменились хохотом и гиканьем, и из ванной, ещё раз ударившись о дверной косяк выскочили Миста и Наранча. За ними показалась разгневанная багровая физиономия Фуго.       Парни обежали пару раз вокруг стола, попытались спрятаться от товарища за Триш, но натолкнулись на Аббаккио. Ядовито воззрившись на них с высоты своего роста, Аббаккио скрипнул зубами.       Наранча загипнотизированно, как кролик на удава, уставился прямо в жёлтые глаза старшего, Миста пронзительно вскрикнул и натянул шапку, закрыв собственные глаза, наивно полагая, что это его спасёт.       Парни влетели в Аббаккио как раз тогда, когда он налил себе вина, и оно теперь кроваво-красным пятном красовалось на внезапно кипельно-белой рубашке и стекало по губам и подбородку мужчины. Бледная кожа и мрачный вид завершали образ. Со стороны это выглядело, будто в деревне закончились все юные девицы и на съедение вампиру, недолго думая, отдали двух балбесов, один из которых уже попал под влияние монстра, а другой ещё держался.       «Вампир» весьма правдоподобно шикнул, но вместо пожирания заживо или хотя бы классического укуса в шею одарил жертв хлёстким ударом по шее, пинком под зад и отправил вновь завопивших парней на растерзание Фуго.       Паннакотта лишь относительно мягко пнул товарищей и те, радуясь, что легко отделались, снова стали хихикать над ним.       — Миста, Наранча, Фуго, завтрак готов, — Буччеллати поправил заплетённую косу, полюбовался работой и указал рукой на стол, посмотрев на начинающих шалить парней.       — Спасибо, мам, — улыбнулся Миста, отсалютовал рукой и бухнулся на место рядом с уже успевшим сесть за стол Джорно. Буччеллати широко заулыбался и закутался в тёмный, блестящий на солнце мех халата.       Впервые так его невзначай назвал Наранча, и Буччеллати тогда не просто растаял — расплылся в счастливую лужицу с горящими огнём щеками и сверкающими глазами, которые, возможно, даже поблёскивали от слёз.       Обращение «мам» подхватили и остальные и сначала называли капо так специально, но затем привыкли и это выходило уже невольно.       Хотя на каждое «мам» Буччеллати, конечно, реагировал не так бурно, как в первый раз, но всё же искренне радовался, а глаза начинали светится особенным теплом.       Все улыбнулись, глядя на лидера. Многим он действительно стал ближе кровных родственников, а своим отношением смог расположить даже угрюмого Аббаккио, на которого, к слову, хитро прищурившись зыркнул Миста.       — Ещё раз назовёшь меня батей… — уловив настроения парня, угрожающе процедил Аббаккио.       — То что? — услышав металлические нотки в голосе «бати», чуть напрягся, но всё же не захотел оставлять затею Миста.       Однажды, по неосторожности и одновременно проведя аналогию с «мамой», в разговоре с Аббаккио он развязно брякнул «бать». Не стоит говорить, что старшему это крайне не понравилось и Миста остался в живых только благодаря чуду в лице Буччеллати.       — В детдом сдам, — неожиданно для всех и даже для себя выдал Аббаккио.       Фуго поперхнулся кофе, которое неспешно пил, забрызгал книгу, лежащую на столе, но не сразу заметил это, ошеломлённо уставившись на Аббаккио. Наранча так выкатил глаза, что казалось, что они выпадут и, перекатясь по столу, окажутся в тарелке Джорно. Впрочем, тот был настолько удивлён, что съел бы их, даже не поняв этого.       Относительное спокойствие сохраняли лишь захихикавшая Триш и умилённо улыбнувшийся Буччеллати.       — Леоне, боюсь, его уже не возьмут — слишком взрослый мальчик, — мягко сказал он, склонив голову.       Тёмный монолит густых волос распался на отдельные пряди, меж которых пробивались золотистые лучи солнца. Тепло улыбки капареджини, тепло, мерно заполняющее его васильковые глаза, отозвались тем же теплом в сердце Аббаккио, плавя лёд вокруг него. Аббаккио даже показалось, что он услышал, как трескается этот лёд. Или это рёбра не выдерживают ритма колотящегося сердца.       Пожалуй, ради Бруно Леоне готов терпеть и шуточки Мисты, и этого выскочку Джорно, с которым первый сейчас о чём-то перешёптывается, и нелепое «бать».       И в принципе всю их семейку.       — Зато по разуму лет восемь максимум, — незло бросил Аббаккио.       Эта гипотеза тут же была подтверждена — Миста с помощью вилки катапультировал винограднику в воздух. Снаряд угодил точно в лоб и без того рассерженному Фуго, вполголоса ругающемуся и пытающемуся свести пятна кофе со страниц книги. Парень побагровел от злости и с разъярённым воплем и с вилкой в руке прыгнул на Мисту, свалив его вместе со стулом.       Миста, приложившись спиной, взревел в ответ, перекувыркнулся, отбросив нападавшего, быстро вскочил и, как бык, забив ногой, ринулся в контратаку. Фуго, как вылитый тореадор, махнул полой клетчатой рубашки, служащей ему пижамой, и, дождавшись пока Миста подбежит достаточно близко, вонзил вилку ему в лопатку. «Бычок» оказался закалённым боями и, даже не приостановшись, с разбега боднул «матадора» в живот.       «Коррида» быстро превратилась в обычную потасовку. Наранча попытался остановить парней, но, получив под дых локтём, вскрикнул и уже было хотел присоединиться, но его вовремя оттащил Джорно.       — Что вы здесь устроили?       Фуго хлюпнул разбитым носом, Миста утёр кровь с губы, оба одинаково виновато исподлобья смотрели на отходившего куда-то и уже вернувшегося Буччеллати.       — Быстро убрать за собой и за стол, — резко и холодно сказал капо, и нашкодившие под ледяным взглядом Буччеллати, ворча друг на дружку, быстро стали прибираться и затем чинно уселись.       — Прости, мам, — первым заскулил Миста.       — Мне очень жаль, что так вышло, — подхватил Фуго.       Лёд в синих глазах Буччеллати тронулся, губы дрогнули в улыбке и он, вздохнув, облокотился на Аббаккио.       «Дети» не оставили этот жест без внимания и дружно захихикали. Капо сделал вид, что не заметил, и прильнул к Леоне, плавно перетекая с подлокотников кресла на колени Аббаккио.       — Интересно, в сквадре Ризотто такая же ситуация? — размышляя вслух, произнёс Аббаккио.       — Прошутто мне говорил, что их там больше, — усмехнулся Буччеллати. — И рассказывал, как они уборку устраивали, кошмар какой-то. Наши хоть никуда сбежать толком не могут, а у них и в зеркало, и уменьшиться…       Миста понял, что, если он и не прощён полностью, то казнь точно отменяется, поэтому он расслабленно откинулся, раскачиваясь на стуле.       Но то ли у стула после того, как Фуго свалил его, подломились ножки, то ли Мисту за что-то настигла карма, но он с грохотом опрокинулся снова.        Фуго тихо торжествовал. Буччеллати устало прикрыл глаза и положил голову на плечо Аббаккио.       — Зачем ты их только взял? — прошептал Леоне на ухо Бруно.       — Леоне, это наши дети, — практически промурчал Буччеллати в ответ, окинув взглядом семейство.       — Смотри, Джорно, — необычайно радостно для того, кто дважды свалился со стула, воскликнул Миста. — Я могу сказать, что буквально запал на тебя!       — И они на наших глазах клеят друг друга, — неопределённо хмыкнул Аббаккио, пока Бруно тихо смеялся.       — Приёмные, так что ничего крамольного в этом нет.       Леоне ещё раз фыркнул: ему было бы только лучше, если бы Миста занялся Джорно — и оба были от него подальше, а то от первого в последнее время никакого спасу нет.       Вспомнить хотя бы случай на прошлой неделе, когда они напару с Наранчей стащили бутылку его вина. Причём алкоголь ребятам не запрещают, если они не на задании, и его запросто можно взять или хотя бы купить.       Но этим балбесам зачем-то понадобилось именно спереть вино Аббаккио. Как впоследствии оказалось, они ещё пытались подговорить Фуго и Джорно, но те благоразумно отказались и спокойно, насколько спокойным может быть Фуго, играли в шахматы, когда Миста и Наранча с визгами ворвались в комнату, громко хлопнув дверью, загоготав и победно потрясая трофейной бутылкой.       Бурное веселье длилось недолго и было прервано законным владельцем вина, тенью с горящими жёлто-лиловыми нависшего над компанией. Сзади тени ярким розовым пятном маячила любопытная Триш, которая, судя по всему, была любимым ребёнком Аббаккио. Или по крайней мере не таким надоедливым, по сравнению с остальными.       После появления Аббаккио началось настоящее шоу, которое бы очень быстро прекратилось, не появись заинтересованный шумом Буччеллати.       Сначала провинившиеся пытались сныкать бутылку, за спиной, под свитером Мисты, незаметно передать её Джорно и Фуго, ведомых то ли солидарностью, то ли нежеланием смотреть на расправу. Когда бутылка при неудачной передаче выскользнула из холодных, взмокших от пота ладоней, Паннакотта с Джованной слаженно приложили руку ко лбу, а Миста с Наранчей изобразили такое искреннее неподдельное удивление, что даже Аббаккио, хоть и не поверил, но оценил старания, изломив бровь к переносице.       Тактики менялись одна за другой, пока в конце концов, Миста, со взыгравшим в крови адреналином, резким движением решительно не откупорил злосчастную бутылку и не то, что выпил, скорее вылил добрую половину вина себе в глотку под окаменевшие взоры остальных.       Сделал ли он это, чтобы принять большую часть праведного гнева, или просто не сдержался уже, но алкоголь смешался с адреналином и в купе с характером Мисты образовал воистину страшную смесь, так что, парню было наплевать на наказание, которое ошарашенные «родители» даже не сразу придумали.       Бутылку, на радость «детям», оставили, ибо Аббаккио не то, чтобы сильно брезговал, но за Мистой допивать не хотел. Позже эта самая бутылка, но уже пустая, была разбита о не менее пустую, по мнению Фуго, голову Наранчи во время очередного урока математики.       Джорно, тем временем, помог подняться, всё ещё лежащему на полу Мисте. Тот просиял, в благодарность одарил его одной из своих лучших улыбок и, похоже, наконец-то успокоился.       Фуго недовольно поцокал, посмотрев на них, фыркнул и ткнул яичницу вилкой, представляя, что это чей-то глаз. «Глазное яблоко» легко лопнуло и жёлто-рыжей жижей растеклось по тарелке. Паннакотту бесило, что эти двое периодически забивали на всё остальное, флиртуя друг с другом, как будто у них других забот нет.       После прибавления в отряд Триш и Джорно Фуго стал ещё более нервным и раздражительным, чем обычно. Хотя оно и понятно, учитывая, что идиотов в доме стало не трое, а пятеро, если считать Триш, хотя в большинстве проделок она не участвовала.       Как и в приготовлении обеда.       Триш срочно понадобилась косметика, и она, чуть ли не закатив истерику, добилась похода в магазин. Буччеллати и Аббаккио наивно понадеялись, что четыре взрослых парня, работающих в мафии, справятся с приготовлением обеда.       Однако, Миста уже запаниковал, когда понял, что их в доме четверо и долго ныл по этому поводу, не реагируя на советы Фуго заткнуться.       Парни полчаса решали только, что приготовить. Миста, обиженный на Фуго, активно выступал за панна котту, на что тот закатывал глаза, ибо акт каннибализма явно не входил в его планы.       Наранча не пойми где раскопал поваренную книгу, в которую была вставлена уйма листов, исписанных аккуратным почерком, а ведь помимо них ещё была куча напечатанных рецептов. Ребята, долго пыхтя над страницами, старательно выбирали блюдо, но в итоге остановились на банальных спагетти, потому что это позволяли и продукты, и кулинарные способности.       Пока Джорно ставил воду, остальные решили сыграть в карты. Миста жульничал, подсматривая карты при помощи Пистолс, постоянно проигрывающий и ноющий по этому поводу, но упрямый Наранча путал цифры, из-за чего Фуго вместе с водой постепенно закипал. Под рукой, как назло, не было ничего, чем можно было бы ткнуть бестолкового Наранчу и ухахатывающегося Мисту, что бесило Паннакотту ещё сильнее. Он даже попытался эффектно швырнуть карты в им в лицо, но вызвал лишь новый приступ смеха у Мисты, который тихо всхлипывал и потихоньку сползал под стол, пока Наранча беззвучно трясся от хохота сверху.       Фуго гневно фыркнул, но сдержался и ушёл к Джорно, у которого уже кипела вода.       — Ребят, где макароны? — обернулся Джованна на подхихикивающих парней.       Наранча с Мистой спохватились, тут же перестали хихикать и начали искать спагетти. Злополучных макарон словно никогда и не существовало в помине, хотя до игры в карты упаковка вполне себе нормально лежала на столе.       — Наранча, какого чёрта?! — рыкнул Фуго, схватив того за ремни и притянув ближе.       — Не бей ребёнка! — вступился за друга Миста.       Паннакотта дико взглянул на него:       — Да какой нахер ребёнок?! Этот идиот старше меня, а мозгов как не было, так и нет!       Наранча в ответ на оскорбления достал нож, прижал лезвие к щеке Фуго и надавил, пустив струйку крови.       — Силами хочешь померяться, умник? — угрожающе прошипел «ребёнок», неотрывно смотря в фиолетовые глаза противника, отдающие синевой, нежели багряностью, как у самого Наранчи.       Между их лицами внезапно появился здоровый буро-рыжий паук, свесившийся на тонкой нити паутины, серебром сверкающей на солнце. Фуго и Наранча слаженно вскрикнули и отшатнулись от мохнатого существа, а заодно и друг от друга.       Паук спустился дальше и, сопровождаемый взглядами, которым позавидовали бы герои ужастиков, шевеля мохнатыми лапками пополз к Джорно.       Тот присел, взял его на ладонь, посмотрел на блестящие глазки-бусинки паучка, и тот обратился в спичечный коробок.       — Хватит уже, — твёрдо сказал парень.       — Давай про мечту теперь, — полушутя шёпотом попросил Миста, заставив усмехнуться даже Фуго.       — Я Джорно Джованна, — сначала улыбнувшись, но затем сделав максимально серьёзное лицо, начал тот. — И у меня есть мечта… Приготовить эти чёртовы спагетти!       — Да! — воодушевлённо завопили остальные и окончательно рассмеялись.       Когда вернулись Аббаккио, Буччеллати и Триш от этого воодушевления не осталось и следа. Необычайно подавленные парни сидели в центре комнаты, пристыженно втянув головы и не поднимая взгляд на пришедших.       — Что у вас случилось? — спросил Буччеллати, не на шутку перепуганный состоянием ребят. То есть для Фуго, Мисты и Наранчи это было уже привычно, но вот Джорно капо ещё ни разу таким не видел.       — Где обед? — задался куда более насущным вопросом Аббаккио, довольный из-за того, что смог купить себе новую помаду и теперь желающий только перекусить.       — Не успели, — невнятно буркнул Миста, откинувшись на стуле и скрестив руки на груди.       — За три часа вы не успели ничего сделать?       — Выбирали долго, — подал голос Наранча. — А потом кухню тушили.       Фуго, словно в подтверждение чихнул, чуть не свалившись, а затем закашлялся.       Буччеллати только успел обратить внимание на прибавившиеся в стенах дыры от пуль, порядком обугленную гарнитуру и сажу на лицах парней, которая вместе с прямо-таки мученическим выражением лица производила непередаваемое впечатление.       — Ну и что с вами делать? — вздохнул Буччеллати.       — Может пиццу закажем? — с надеждой предложил Миста.       Аббаккио закончил трапезу, посмотрел на Триш, у которой игриво горели глазёнки, и развёл руками.       Девушка радостно взвизгнула, сгребла косметичку и направилась к Аббаккио, под хихиканье остальных. Даже Буччеллати забавляло, что Леоне иногда позволял Триш себя красить.       — Только попробуйте вытворить что-нибудь, — предупредил Аббаккио.       — Как скажешь, — на удивление легко согласился Миста и, хитро улыбнувшись, протяжно добавил. — Бать.       Аббаккио скрипнул зубами, сжал подлокотник, и без того бледная кожа на костяшках побелела ещё сильнее, но он сдержался, чтобы не размазывать макияж.       Буччеллати поспешил выгнать Мисту и Джорно, чтоб приглядеть за первым, в продуктовый, отправил Фуго разобраться с очередным убийством, чмокнул Леоне в лоб и, взяв в помощники Наранчу, ушёл стирать вещи.        Да, у них очень странная семья.       Но всё же идеальная в своей странности.